Маленькая буржуазия

27 августа 2009
Сент-Эмильон расположен в 35 километрах к северо-востоку от Бордо, в департаменте Жиронда французского региона Аквитания. Эти координаты, впрочем, полезны любителю географии – человеку вина гораздо понятнее просто Правый берег. Правый и Левый берега Жиронды разделяют несколько десятков километров, и вместе с тем чувствуется колоссальная разница в характере тех и других вин. Эта же разница, которую, наверное, сложно ощутить человеку совсем постороннему, видна и во всем остальном – прежде всего в самом духе города и его окрестностей, в укладе жизни. Если на Левом берегу можно встретить поместья и по семьдесят-восемьдесят гектаров, то на Правом даже двадцать – большая редкость. Этим местам присуща некоторая камерность, семейственность: человек, покупающий шато здесь, скорее всего, и правда планирует спрятаться в нем от суматохи мегаполисов, а вот человек, покупающий поместье в Медоке, в первую очередь ищет удачной инвестиции. Сент-Эмильон и окрестности – это птит буржуази Бордо, загородная кузина Левобережья, такая же родовитая, но немного наивнее и романтичнее.

Юнеско рекомендует

В VIII веке монах по имени Эмильон из Ванна приехал на место, которое в будущем назовут его именем. Этот человек ушел из семьи и оставил родные места, отправившись в Компостеллу поклониться мощам Св. Иакова, а в итоге остался на половине дороги, в одном из монастырей в Сентонже, неподалеку от Жиронды. Если верить легенде, на все несправедливости, которыми встретила его новая земля, он в лучших традициях христианства отвечал крайней добротой. В конце жизни, покинув монастырь, он ушел в лес Комбр, который покрывал тогда территорию современного Сент-Эмильона. Построив небольшую хижину, он посвятил остаток дней служению богу и людям – здесь до сих пор вспоминают сотворенные им чудеса. По другой версии, своим пристанищем святой Эмильон сделал не лесную хижину, а вырытую в известняковой скале пещеру. Этот вариант кажется едва ли не более правдоподобным: под Сент-Эмильоном вырыты километры и километры подземных ходов, катакомб, которые ежегодно привлекают сюда тысячи туристов. Над самой пещерой, которую приписывают монаху, стоит монолитная церковь, вырытая в известняке, – самая большая в Европе. Сам городок не менее живописен, чем эти подземные ходы. Пожалуй, Сент-Эмильон даже чересчур живописен: с его средневековой архитектурой и узкими улочками, в которых местные жительницы продают фуа-гра с белыми грибами, он напоминает историческую реконструкцию для очередного фильма с Шоном Коннери. Требуется время, чтобы поверить своим глазам: здесь все по-настоящему. Настолько по-настоящему, что в 1999 году историческую часть Сент-Эмильона включили в список Всемирного наследия Юнеско. Коренные жители городка восприняли это как должное: жизнь среди камней, видевших легионы римлян, для них нечто само собой разумеющееся. Они настолько привыкли вписывать себя в контекст истории, чувствовать себя частью этого нешуточного наследия, что могут с безоблачно серьезными лицами носить ярко-алые мантии с кружевными воротниками и так же, без тени иронии, произносить торжественные речи – белыми стихами. Звучат они примерно так: «Мы работали без устали, в ритме солнца, с огнем в сердце // Настало время нашим трудам принести плоды // Земля на сносях, земля готова родить // Скоро увидит свет новый миллезим».

FEGIAC__NIK8045

Белые воротнички

Эти строки – отрывок из речи прокурора-синдика, главного из жюрадов, обладателей красных мантий. Жюрады составляют Jurade de Sainte-Emilion, винодельческую гильдию Сент-Эмильона. Эта организация – орган самоуправления коммуны – впервые появилась в 1199 году, когда Иоанн Безземельный подписал Фалезскую хартию, даровавшую городу некоторые свободы. Разумеется, революция этот орган отменила, но в XX веке гильдия была восстановлена – в современном виде, то есть как сугубо винодельческое объединение, Жюрада существует с 13 сентября 1948 года. Сент-эмильонцы склонны видеть в ней не только и не столько попечителей виноделия, для них это, скорее, совет старейшин, залог продолжения вековых традиций городка. Неудивительно, что жюрады занимаются делами церкви, следят за сбором налогов и курируют местную больницу. Но все же основная миссия Гильдии – блюсти качество сент-эмильонских вин и представлять их в мире (были открыты даже несколько филиалов-канцелярий – в американском Техасе, Йорке и Лондоне в Британии, во Фландрии и в Валлонии). В полном составе Жюрада собирается дважды в год: в третье воскресенье июня, на праздник весны, когда выносится вердикт винам последнего урожая, и в третье воскресенье сентября – чтобы провозгласить бан-де-ванданж, начало сбора нового. Во время этих праздников происходит обряд посвящения новых членов гильдии. Будущие жюрады следуют за своими наставниками от парка Гуаде до той самой монолитной церкви, где и проходит церемония. За праздничным обедом все собравшиеся дегустируют местные крю, дожидаясь, пока старшие жюрады не поднимутся на башню Дюруа, чтобы объявить свое мнение о молодых винах (летом) или дать добро на начало сбора (осенью). И в том, и в другом случае дело заканчивается одинаково – двадцатиминутным фейерверком (к этому питают слабость абсолютно все французы).

Полевые работы

Но вернемся к различиям между двумя берегами Жиронды. Слева – царство каберне совиньона, хоть в последнее время некоторые виноделы пытаются оспорить его статус единоличного землевладельца, с каждым годом высаживая все больше мерло. Мерло при этом чувствует себя как дома как раз на Правом берегу — в Помроле и здесь – в Сент-Эмильоне и его окрестностях. Еще один местный фаворит – каберне фран (также известный здесь как буше): нигде больше в Бордо процент этого сорта в ассамбляже не бывает так высок. В 1970-х годах INAO, памятуя о слабостях мерло, побудил местных производителей высадить здесь каберне совиньон, что теперь единодушно признано ошибкой: на местных почвах этот сорт часто болеет и не вызревает до конца. Наконец, некоторые землевладельцы, далекие от консерватизма Левого берега, приютили здесь и мальбек (известный здесь как нуар-де-прессак или кот), хотя его доля далека от значительной. Географически виноградники Сент-Эмильона можно разделить на три зоны. К югу от самого городка, расположенного на плато, протекает Дордонь. Лучшие виноградники либо занимают довольно крутые склоны, спускающиеся к ней, либо располагаются на самом плато в трех других сторонах от города. Почва здесь представляет собой наносной слой известняковой породы с некоторым количеством глины, покрывающий сплошную известковую скалу (в которой и были вырыты катакомбы). Это так называемый Кот-Сент-Эмильон. Здесь располагаются почти все местные премье гран крю. По мере продвижения к реке увеличивается содержание песка в почве, и в самой долине Дордони расположены наименее престижные участки. Наконец, третья зона – это Грав-Сент-Эмильон: как подсказывает название, в почве здесь содержится гравий. Эта зона почти полностью занята виноградниками оставшихся двух премье гран крю – Chateau Cheval Blanc и Chateau Figeac. Средняя плотность виноградников в Сент-Эмильоне – около пяти с половиной тысяч лоз на гектар, причем раньше она была выше. Например, самые старые виноградники Chateau Ausone насчитывают семь-восемь тысяч кустов на гектар, а владелец шато Ален Вотье верит, что это не предел, и его последние посадки составляют 12 тысяч лоз/га. Вообще Сент-Эмильон называют самым компактным аппелласьоном Бордо – здесь буквально нет и пяди земли, не покрытой лозами. Ausone__NIK8233

Классифицируй это

В сознании большинства обывателей классификация старосветских вин – не что иное, как результат бюрократического заговора, целью которого было раз и навсегда запутать любого непосвященного. Сент-Эмильон, увы, сыграл в формировании такого имиджа не последнюю роль. Во-первых, надо понимать, что на его территории действуют сразу две классификации – бордоская и общефранцузская. Вина менее престижной Saint-Emilion AOC – это примерно 120 тысяч гл вина в год (около 2 000 га виноградников). Максимальный разрешенный выход вина с гектара – 45 гектолитров, минимальный уровень алкоголя в винах – 11°. Вина, конечно, только красные. Виноградники Saint-Emilion Grand Cru занимают в полтора раза большую площадь и производят около 160 тысяч гл в год. Виноделам, желающим классифицировать свои вина так, разрешен выход в 40 гл вина с гектара, минимальный уровень алкоголя – 11,5°. Нетрудно догадаться, что буквально каждая этикетка из этого аппелласьона хвастает гордой надписью Grand Cru – ее стоит воспринимать как часть его названия, а не как признак статусного производителя. Статусные производители пишут у себя Premier Grand Cru Classe – классифицированный премье гран крю – и по-настоящему борются за это право. Подтверждать статус, по местным правилам, необходимо каждые десять лет. Классификация при этом все равно трехступенчатая: Premier Grand Cru Classe делятся еще на субкатегории A и B. Медокская классификация 1855 года Сент-Эмильона не коснулась (всему виной левобережный снобизм и то, что через Дордонь очень долго не строили мостов), поэтому впервые местные шато были классифицированы столетие спустя, когда INAO, наконец, согласился стать ее гарантом. Первые списки были оглашены 16 июня 1955 года и включали в себя 12 Premiers Grands Crus Classes и 63 Grands Crus Classes. Списки обновляли в 1969, 1986 и, наконец, в 1996 годах – по версии тринадцатилетней давности в AOC Saint-Emilion Grand Cru входило 11 Premiers Grands Crus Classes и 62 Grands Crus Classes. В 2006-м классификацию в очередной раз пересмотрели – статус Grand Cru Classe пожаловали восьми новым производителям, лишив его одиннадцати старых. Реакцию последних сложно назвать недовольством, решение комиссии ввергло владельцев шато в настоящее отчаяние. Началась долгая череда судебных процессов, последний из которых (добрались до французского Сената) вынес свое решение 13 марта этого года: классификацию 2006 года окончательно аннулировали, деклассированные шато вернули в строй. А в мае разрешили восьми новичкам остаться Grand Cru Classe. Редкий случай: винные эксперты проявляют удивительное единодушие, отказываясь ставить точку в этой истории.

карта Сент-Эмильона

Соль земли

Впрочем, в сент-эмильонской классификации есть одна константа – это список Premiers Grands Crus Сlasses A. Этих шато только два – Chateau Ausone и Chateau Cheval Blanc (хотя после пресловутого 2006-го Chateau Figeac попытался вклиниться в этот диумвират, его признали третьим лишним с до обидного абсурдной формулировкой – «слишком низкие цены»). Шато Озон – самое маленькое по площади среди бордоских премье гран крю. Оно было названо по имени последнего римского поэта Авсония, жившего в Бордо в IV веке, хотя нет никаких свидетельств в пользу того, что его вилла располагалась именно здесь. С римским поэтом или без него, шато имеет древнюю и очень сложную историю. С XVI века оно переходило из одних рук в другие, нередко становясь жертвой семейных дрязг и судебных разбирательств. Окончательно определиться с владельцем Озон удалось только в начале нулевых – после ухода Паскаля Дельбека и смерти Элетт Дюбуа-Шаллон в 2003 году замок перешел к Алену Вотье, предприимчивому и успешному виноделу, фактически руководившему шато с 1976 года. Роберт Паркер в своей книге The World’s Greatest Wine Estates говорит, что, если у вас есть время на визит только в одно шато во всем Бордо, стоит выбрать Озон. Неплохая рекомендация. Второе Premier Grand Cru Classe A – Chateau Cheval Blanc – изначально было частью имения Chateau Figeac. Семья Дюкасс постепенно выкупала части виноградника у Фижак, и, после того как мадемуазель Энриэтт Дюкасс вышла замуж за Жана Лоссака-Фурко в 1852 году, в 1853-м Шеваль-Блан стало самостоятельным хозяйством. В 1860-м было построено само здание замка – элегантный двухэтажный особняк с небольшой часовней и оранжереей. Уже в 1862 и 1867 годах на знаменитых Международных выставках в Лондоне и Париже вина шато получили медали, которые до сих пор фигурируют на этикетках. Когда в 1893 году Жан умер, можно было уверенно сказать: семейное состояние надежно инвестировано. Династия виноделов успешно управляла замком до 1998 года, когда шато было продано текущим владельцам, Бернару Арно и Роберу Фреру (LVMH): к концу XX века Chateau Cheval Blanc стал слишком привлекательным для инвесторов. Ни на что не похожий стиль его вин – дар уникального терруара: на почве шато лучше других проявляет себя каберне фран, который доминирует в ассамбляжах шато. Мерло же, по словам энологов замка, давал бы здесь перезрелые вина. Среди Premiers Grands Crus Classes B тоже есть немало производителей, обойти которых вниманием было бы, по меньшей мере, несправедливо. Среди них Chateau Angelus. Его приобрел дедушка текущего владельца Юбера де Буара де Лафоре в 1921 году. Своим поэтичным названием шато обязано тому, что на одном участке его виноградника можно услышать звон одноименного колокола всех трех сент-эмильонских церквей – часовни Мазера, церкви Святого Мартена и церкви Святого Эмильона. Chateau Mazerat также принадлежал этой семье, два имения были объединены вскоре после окончания Второй мировой войны. Де Буар особенно гордится своими виноградниками каберне фран: старейшим из лоз больше 65 лет. Несчастливый Chateau Figeac, как и Chateau Ausone, был назван по имени древнего римлянина: археологи нашли на его территории остатки виллы второго века. Замок перешел к семье Каз в XV веке, а в середине семнадцатого его хозяевами стала семья Карль – предприимчивые люди с хорошими связями при дворе. На заре девятнадцатого века овдовевшая графиня Карль-Траже наслаждалась роскошью в имении, насчитывавшем тогда ни много ни мало 175 гектаров земли, но ее долги росли, и площадь поместья таяла на глазах, пока, в конце концов, его не продали полностью. Шато переходило от одного незадачливого владельца к другому вплоть до середины двадцатого века, когда у руля поместья стал Тьерри Манонкур, сумевший раскрыть настоящий потенциал терруара. К этому времени от виноградников Шато Фижак осталось всего сорок гектаров, и, тем не менее, сейчас это самое крупное владение Сент-Эмильона.

Мой ангел

У Chateau Belair, ближайшего соседа Ausone, недавно сменился владелец: в 2008-м его приобрела небезызвестная группа Jean-Pierre Moueix (Petrus, Hosanna, Trotanoy, Magdelaine и еще шесть шато в Помроле). Управляющим был назначен молодой Муэкс – Эдуар, а к имени Belair (очень уж распространенному по всему Бордо среди хозяйств не столь высокого полета) добавили второе – Monange. «Мой ангел» – это в честь бабушки Эдуара, жены первого из Муэксов, начавшего работать во славу вин Правого берега. Женщины сыграли свою роль в недавней истории этого хозяйства, претендующего на звание самого живописного во всем Сент-Эмильоне. Предыдущим владельцем был Паскаль Дельбек, которого 19-летним наняла Элетт Дюбуа-Шаллон для управления производством в Chateau Ausone. Права мадам Дюбуа-Шаллон, молодой вдовы владельца замка, были весьма спорными, и, в конце концов, Дельбек отошел от дел там и занялся Belair. За веру в свои таланты он отплатил Элетт преданностью и после ее смерти в 2003 году унаследовал от нее Chateau Belair. Увы (стоит ли винить французские налоги на наследство?), ему пришлось расстаться со своим сокровищем. Говорят, он был завален выгодными предложениями о покупке, в том числе из России и Китая. Но доверить Belair сумел только Муэксам.

Belair-Monange

Двойное дно

Среди красот Belair примечательно его «нутро»: катакомбы, которые рыли еще с IX века. Глыбы известняка, извлеченные каменоломами, использовали в строительстве городов в округе, включая Либурн и сам Бордо. Доставшиеся от тех времен Belair лабиринты рукотворных пещер занимают площадь в 8 гектаров. Это самое большое подземелье из тех, в которых сент-эмильонские шато, расположенные на склоне, выдерживали вина. Раньше катакомбы разных домов представляли собой единое целое (сейчас в них наставили перегородок), так что местные виноделы с придыханием вспоминают, как в детстве проводили все свое время, гоняя по пещерам между Озоном и Белэр, городской аптекой и церковью (в них из катакомб были дыры). Ночью в пещерах шныряли лисы, а помещения, заполненные бочками с вином, чередовались с залами, где когда-то выращивали шампиньоны. Дельбек не так давно полностью отказался от выдержки вина в катакомбах, перенеся все производственные помещения наверх. Дело в том, что в пещере все-таки холодно: около 14°, при этом такая температура держится круглый год, от этого вино, как говорит Дельбек, не чувствует «ритмов природы». Надо сказать, что Дельбек – кстати, один из самых востребованных винных консультантов в Старом и Новом свете – в пасторальном пространстве Belair почти уже перешел на биодинамику (невиданная странность для Бордо). Что с этим будут делать Муэксы, пока неясно. На технические вопросы Кристиан, импозантный отец Эдуара, пока склонен отвечать: «Вы посмотрите лучше, как здесь красиво!» Муэксы известны тем, что не бросают слов на ветер и не любят говорить о планах и амбициях – только о том, что уже сделано. Но судя по всему, за Belair, которое по всем признакам должно входить в элиту Бордо, они решили взяться всерьез (и старые поклонники этого шато уже вздыхают, ожидая заметного роста цен на его вино в ближайшие годы).  

Les Garagistes

Пожалуй, самое известное выражение упомянутой в начале камерности Сент-Эмильона – движение гаражистов. Как винифицировать виноград с одного-двух гектаров земли так, чтобы производство не было убыточным? Самым очевидным решением этого вопроса было возвращение к традиционной ремесленной работе. Если не вдаваться в детали, именно так поступил Жан-Люк Тюневан, владелец в одночасье прогремевшего по миру Chateau de Valandraud. Самими терминами «гаражисты», «гаражное вино» мы обязаны ему же: свой первый миллезим он винифицировал в единственном помещении, которое ему удалось арендовать в Сент-Эмильоне. И хотя сегодня он утверждает, что это, скорее, был курятник, Тюневан всегда описывал его как «домик размером с гараж». Феномен гаражистов по-настоящему потряс регион в девяностые. Основной тезис участников движения – возможность создать великое вино из винограда с непризнанного классификациями терруара – опровергал самое незыблемое убеждение виноделов Старого Света. То, что гаражисты появились именно в Бордо, одновременно скандально, иронично и знаменательно – представьте себе секту сайентологов, арендовавшую офис посреди Ватикана. Таких «непризнанных» виноградников в Сент-Эмильоне обнаружилось довольно много – после Тюневана и его жены еще несколько виноделов нашли себе подходящие участки. Проблема была в том, что площади их были мизерными (все-таки 90% удачных земель уже входили в состав старых и крупных виноградников), и было невозможно собрать даже по лоскуткам более 2-3 га в одних руках. Но гаражистов это не остановило. Более того, они еще и понизили урожайность до невиданного уровня: средний бордоский сбор – 40-45 гл/га, потолок для гаражистов – 30 гл/га, а чаще они собирают 15-20 гектолитров. Это позволило на тщательно отобранных преимущественно глинистых участках получать нереально концентрированные вина с доминантой мерло, которые подавляли силой и изобилием ягодных ароматов уже в возрасте 2-3 лет. Гаражные вина получили невероятно высокие оценки от многих винных критиков, включая Паркера и Мишеля Беттана. Но интерес к гаражистам продлился не так долго: вскоре стало очевидно, что их вина обладают одним существенным недостатком – они почти не способны к длительной выдержке, что лишает их права претендовать на звание великого Бордо. Тюневан, впрочем, далек от уныния: «В конце концов, мы никогда не запрещали премье гран крю делать великие вина, так?» Бордо в последние 20 лет противоречиво: с одной стороны, лучшие шато достигли невероятных высот в своем стремлении к совершенству, с другой – в сегменте «не гран крю» быстрое расширение площадей виноградников привело к снижению качества. Сент-Эмильона вторая, печальная, тенденция не коснулась вовсе: многие эксперты во главе со Стивеном Бруком считают, что здесь никогда еще не делали вина настолько качественными, как сегодня. Почти все производители региона встрепенулись с приходом гаражистов и стали вносить коррективы в собственные методы, что пошло Сент-Эмильону только на пользу. Вероятно, это, а, скорее всего, как раз регулярный пересмотр классификации, несмотря на всю путаницу, которая с ним связана, заставляет местных производителей постоянно ставить перед собой новые цели и, как показывает опыт, добиваться их. BEASJR__NIK8220 II в.: Римляне высадили первые лозы на левом берегу Дордони. IV в.: На месте будущего Сент-Эмильона живет и творит последний римский поэт Аузоний, по имени которого через много столетий назовут Chateau Ausone. VIII в.:Монах по имени Эмильон приходит в эти места. Именно его именем назовут город. 1199: Основана Жюрада. 1853: Chateau Cheval Blanc становится самостоятельным имением. 1948: Жюрада восстановлена в современном виде. 1955: Первая классификация сент-эмильонских вин. 1996: Последняя действительная классификация местных шато. 1999: Исторический центр Сент-Эмильона включен в cписок Всемирного наследия Юнеско. 2003: Chateau Ausone наконец определяется с хозяином: им становится Ален Вотье. 2006: Проводится злосчастная классификация, повлекшая за собой бесчисленные судебные разборки, инициированные деклассированными производителями.

Символы Сент-Эмильона

ermitage

Катакомбы.

Основа почвы здесь – известняковая скала. В ней были вырыты километры и километры подземных ходов, которые некоторые виноделы успешно применяют в хозяйстве.

3313059331_1f2725006e_o

Церковь Святого Эмильона.

Одна из главных достопримечательностей, привлекающих каждый год сотни туристов сюда, это монолитная церковь, вырытая в известняковой скале, – самая большая в Европе.

2.1213734608

Жюрада.

Сент-Эмильон знаменит своим винодельческим братством – Жюрадой. Она занимается не только делами шато, но и курирует большинство социальных организаций в округе.

Классификация.

Местную классификацию пересматривают каждые 10 лет. Это далеко не формальное событие – шато всеми силами стараются подняться на ступеньку выше или не потерять свой статус.

chateau_hotel_saint_emilion_haut

Площади.

У большинства винодельческих хозяйств в Сент-Эмильоне совсем небольшая площадь – 20 гектаров виноградников считаются уже весьма солидным владением.

bad-boy-ce

Гаражисты.

Именно здесь зародилось и развилось движение гаражистов – микропроизводителей, бросивших вызов самой идее терруарного вина.

Члены Жюрады

В Жюраду принимают далеко не только почетных граждан и виноделов Сент-Эмильона. Со времени ее восстановления в середине XX века туда были, в частности, приняты: Принц Монако Альбер II Кристиан Клавье – актер, сыгравший Астерикса в любимых французами фильмах Фредерик Дифенталь (звезда фильмов «Такси») Александр Титов, глава советского Главвина, и Георгий Козуб, винодел из Молдавии
  • 27 августа 2009

Подпишитесь
на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari