Прийти по-английски

24 марта 2009
Кристиан Джеймс Рассел Сили, уроженец Ноттингема, ставший одним из самых заметных персонажей в Дору и Бордо, пришел к виноделию через школу топ-менеджмента, хотя сам утверждает обратное. В общем, непонятно, что привело его к вершине славы — управленческий талант или дар, унаследованный от отца, но сегодня он возглавляет AXA Millesimes, один из крупнейших игроков большого винодельческого бизнеса (см. SWN № 8 (27) 2008). О перспективах своей компании и мирового виноделия в эпоху кризиса, рецептах успешного менеджмента и своем любимом детище Quinta do Noval, с которого он начинал, господин Сили поведал в эксклюзивном интервью SWN. — Любителям вина в России хорошо известно имя вашего отца, его книга переведена на русский язык и для многих стала библией бордо. В общем, если учесть, что вы сын этого великого исследователя и знатока кларетов, неудивительно, что вы работаете в виноделии. И все же каким был первый шаг? — Конечно, вино всегда присутствовало в нашей семье, как и Франция, — отец не только винолюб, он и знатный франкофил. Так что с самого детства я был погружен в этот мир. А когда отец готовил первое издание «Великих вин Бордо» в 1983 году, я с удовольствием откликнулся на предложение поработать с ним. Провел в Бордо полгода, помогая отцу с переводами, поисками, налаживанием контактов — и вот так, с 23 лет я связал свою жизнь с вином. Появилось желание учиться именно во французской школе MBA, а потом я остался работать во Франции. А когда в 33 года услышал о приобретении Quinta do Noval французской AXA Millesimes, я понял, что это тот самый шанс приложить свое образование к любимому делу. В португальское хозяйство, имя которого было для меня просто непревзойденной величиной, набиралась новая команда: оно тогда переживало не лучшие времена. Я отправил в AXA резюме, прошел собеседование — и был утвержден, хотя никакой винной специализации у меня не было. Зато была специализация по кризисному менеджменту, и это-то, очевидно, и повлияло на мое назначение. — Наверное, в те годы для управляющеговинодельней было большой редкостью иметь образование топ-менеджера? — Пожалуй, да. Но я не считаю это принципиальным в своей карьере. До INSEAD я три года изучал в Кембридже английскую литературу — и это главное, чему я научился. Разумеется, сейчас, когда AXA Millesimes стала крупной международной компанией, мне очень полезны навыки топ-менеджера, а вот для работы на винодельне мне были очень полезны филологическое образование и, я бы сказал, поэтическое вдохновение. Без него никуда, каким бы бизнесменом ты ни был. — Какие именно шаги были предприняты в 1993 году для позитивных перемен в Quinta do Noval? — Noval c самого основания, с 1715 года, по праву считается одной из жемчужин долины Дору, и с этим мало кто поспорит. А с 1920-х по 1960-е там делали просто великолепные винтажные портвейны, вершины в этой категории, но вот потом начался некоторый спад. К 1993 году, когда AXA покупала винодельню, виноградники находились в плачевном состоянии — их годами не пересаживали, не подрезали толком, не исследовали. Это не могло не сказаться на винах, в общем, там все требовало немедленных перемен. Дело было даже не в инвестициях, терруарам Quinta do Noval были просто нужны любовь и внимание. Я постарался дать это им и продолжаю уже 15 лет. Ну а что касается практики, главным моим шагом была пересадка виноградников. На сегодняшний день из 146 га виноградников пересажены 110, половина была пересажена в первые четыре года. Сегодня мы начинаем пожинать плоды: благородные сорта на благородном терруаре дают отличные зрелые вина каждый год. Когда я начинал пересадку, я отдавал себе отчет, что первые серьезные результаты будут через 15 лет. Я даже думать не мог, будучи еще молодым человеком в 1993 году, что буду делать вина с тех самых высаженных лоз. Представляете, какое счастье для меня по-прежнему руководить Quinta do Noval! Portrait de Christian Seely — Не было проблем с клонами новых лоз? — Работа была непростой. Для множества сортов — турига насьональ, тинта рориш, турига франсеса, тинта аморелла, тинта као — мы должны были выбрать самые лучшие в Дору клоны. Подключили к поискам университет Вилла-Реала, независимых специалистов. Изучив ситуацию, я понял, что нужно сконцентрироваться на двух сортах: турига насьональ и тинта као. Они дают постоянное высокое качество, лучшее в Дору, но вот работать с ними тяжело. Урожайность этих сортов очень невелика — при всех стараниях турига насьональ не даст вам больше 20-25 гл/га. А вот тинта рориш (сорт очень хороший, ругать его не буду) дает 55-60 гл/га, но качество уже не то. Можете догадаться, что многие в Дору отдают предпочтение именно тинта рориш. Я, несмотря на трудности, следую своей идее. — Наверняка пришлось над многим потрудиться, кроме виноградников... — Перестройки требовало все. И сама винодельня, и погреба. Мы начали с них — там был старый, исторический погреб, который я очень люблю, но в нем пришлось заново строить все, от системы вентиляции до термоконтроля, нового оборудования... Старую винодельню, шато XVIII века, мы решили отреставрировать, но построив рядом новую, современную. А потом были еще сотни деталей, кропотливая ежедневная работа — в интервью этого не перескажешь, надо трактат писать. Да и ни одну из этих деталей не выделишь, они все важны. С 1994 года мы просто начали работать совершенно по-другому. — Одним из новых веяний, как я понимаю, были сухие красные вина. На дегустации в Москве для некоторых они стали главное открытие прошлого года. Как пришла идея выпускать сухие вина в Noval? — Да, вы знаете, и для меня это было открытием в свое время. Я отдаю себе отчет в том, что имя Quinta do Noval всегда было и будет связано с великими портвейнами. И все же решил взяться за новый проект, приведший у созданию сухих Quinta do Noval и Cedro do Noval, которые так вам запомнились. Не буду скрывать — причиной была та самая обширная программа пересадки виноградников. Это сегодня у нас больше чем достаточно винограда и для порто, и для сухих вин, а в первые годы большую часть урожая молодых лоз надо было куда-то деть. Но, кроме практики, как и во всей моей жизни, не обошлось без поэзии. Сухие вина из Порто были всегда моей страстью. Еще до того, как я попал туда на работу, я знал, что Дору — один из лучших в мире терруаров. Ему надо помочь раскрыться и в некрепленых винах. Вот какая была у меня мечта — и она мечтой остается. Я не скромничаю, ведь только в 2004 году, после 7 лет экспериментов, мы выпустили первое сухое вино. А мечта-то — сделать одно из лучших в мире красных вин. Так что есть куда расти. Portrait de Christian Seely — Не трудно было работать с португальской командой? В смысле не было ли каких-то различий в понимании качественного виноделия? — Абсолютно никаких. Работать с португальцами — одно удовольствие, в этой стране люди максимально открыты иностранцам. Там я ни разу не чувствовал, что вот я, англичанин, попал в чужую страну: и, кажется, мои сотрудники тоже этого не чувствовали. Вообще работа с португальской командой — одно из лучших воспоминаний моей жизни. Что касается разницы в понимании перемен, с которыми я пришел, ее тоже не было. Я сразу сказал им, что то положение, в котором оказалась Quinta do Noval, — вовсе не вина команды, а вина менеджмента, и команду я менять не намерен. Так я и сделал, обсуждая каждый новый шаг с сотрудниками, пока они не понимали его и не следовали моей стратегии. Это вообще базовый элемент моего стиля управления: я верю, что всегда нужно объяснить свои планы команде, и как только люди начинают понимать, к чему они стремятся, дело идет гораздо лучше. Это касается не только англичан или там португальцев, это вообще интернациональная вещь.
Для работы на винодельне мне были полезны филологическое образование и поэтическое вдохновение
— Вы действительно выучили португальский за полгода? — Ну а как было иначе? Вся команда португальцы. Приехав в Noval впервые, я собрал их, чтобы рассказать о своих целях. Один коллега написал мне на бумажке речь на португальском, и вот я прочитал им, что хочу снова сделать Noval величайшим порто мира, что я надеюсь на их поддержку и так далее. «Прошу прощения, что я англичанин, это вовсе не моя вина, — сказал я им. — Но я обещаю, что через 6 месяцев буду разговаривать с вами по-португальски без бумажки». Когда я пришел домой после собрания, я понял, что сболтнул лишнего: полгода — слишком малый срок. Но что поделаешь — пришлось все ночи напролет сидеть рядом с магнитофоном, слушая уроки. Но обещание свое я сдержал.
Работа с португальской командой — одно из лучших воспоминаний моей жизни.
— Раз уж зашла речь о различных системах ценностей — AXA Millesimes в свое время первой из иностранцев пришла в Токай. Там тоже все сразу пошло гладко? — А вот и нет. Мы купили винодельню Disznoko в 1992 году, и это был крайне сложный период во всем Токае. Социалистическая система, при которой единый государственный агрохолдинг управлял всеми виноградниками, только что рухнула. Вы должны представлять ситуацию по тому, что творилось в то же время в России, — старая система не функционировала, новая на ее место не пришла. Да, у нас появился такой великолепный шанс купить эти чудесные виноградники в Токае, но перемены, которые там требовались, не шли ни в какое сравнение с тем, что я вскоре начал в Португалии, они были просто огромных масштабов. Хотя я и не имел в те годы отношения к венгерскому проекту, я знаю, как там все происходило. Поднимать одну винодельню и поднимать, пусть даже не в одиночку, целый регион — это разные вещи. Но сегодня я рад, что мы наряду с венграми и другими иностранцами стали одним из ведущих игроков в Токае и подняли это великое вино. — Говорить о вашей работе в AXA и не затронуть Бордо было бы ошибкой. Вы впервые оказались в этом регионе 26 лет назад. Насколько он изменился с тех пор? И изменились ли принципы работы в шато, принадлежащих AXA Millesimes? — Ну, во-первых, кое-что в Бордо не меняется никогда. Это понятие терруара, того высокого качества, которое присуще некоторым виноградникам из века в век. Но некоторые перемены за последние десятилетия действительно произошли, но совсем не революционные, как в Порто или Венгрии, а эволюционные. Поменялся сам подход к работе, мы стали строже к себе и к своим виноградникам. Простой пример: в Chateau Pichon-Longueville Baron мы при тех же площадях с 1990 года снизили объем выпускаемого вина в 2 раза. Мы, как и многие в регионе, стали избирательны и придерживаемся низкой урожайности, стараясь не вынуждать лозы давать больше плодов, чем они могут от природы. А главное — это отбор, далеко не все ягоды даже в лучшем урожае проходят его. И так во всем, вплоть до момента ассамбляжа, когда мы не боимся забраковать уже готовое вино, если оно неудачно. Вот почему качество бордо — и я уверен в своих словах — за последние годы стало лучшим в истории. Объемы разливаемых вин гран крю уменьшились, а качество улучшилось — вот такая диалектика.
Рынок послал нам знак — делая лучшие вина в меньших объемах, вы будете вознаграждены высокими ценами
— Весь нынешний подъем бордо — в подобной избирательности? — Избирательность по модели «делим урожай пополам, и качество станет в два раза лучше» ничего не стоит, даже если следовать всем его другим заповедям. Да, бордо стало хорошим, но невероятно популярным ему позволил стать рыночный спрос. Гран крю нужны людям повсюду: и в России, и в США, и в Китае. Рынок послал нам знак — делая лучшие вина в меньших объемах, вы будете вознаграждены высокими ценами. Вы наверняка спросите про кризис, но я сразу отвечу: подобные кризисы случаются, но спрос на вина Бордо сегодня выглядит таким глобальным и долгосрочным, что он переживет и этот кризис, и несколько последующих. Скажем так: есть группа потребителей, распыленная по всему свету, которая хочет только самое лучшее и самое дорогое. Так что лучшим гран крю Бордо не грозит ничего. Итак, вот вам формула нынешнего Бордо: огромные перемены в качестве, которые вознаграждены глобальным спросом и высокими ценами. — Вы правильно угадали, что я не могу не спросить про кризис. Виноделы почувствовали уже глобальные перемены в экономике или пока их не понимают? — Думаю, все уже все поняли. Да, было здорово жить в эпоху такого подъема в виноделии. И 2008 год был пиком — вплоть до сентября. Мы в AXA почувствовали перемены сразу. Многие люди, привыкшие покупать великие вина, оказались в сложной финансовой ситуации. И я предвижу, что сжатие винного рынка продлится еще год-два. Но в долгосрочной перспективе великие вина — абсолютно выигрышный тренд. То есть мы просто продолжим свою работу на виноградниках и в погребах, будем стараться выпустить максимально качественный миллезим и, даже если не продадим его через год-два, продадим в 2011 году. В этом я абсолютно уверен. — Кристиан Муэкс поделился мнением, что в 2009 году в Бордо может не быть кампании en primeur. Вы тоже так считаете? — Возможно. Рынок ведет себя так, что трудно предугадать даже, что через неделю произойдет, тем более делать прогнозы на апрель-май. Если все будет в столь же сумрачных тонах, мы будем продавать миллезим-2008 через год уже в бутылках. — В общем, узнаем все через несколько недель? — Скорее всего. Но надо сразу оговориться — 2008 год такой необычный, что его обязательно стоит пробовать и обсуждать, так что дегустации en primeur будут в любом случае. — Какие планы у AXA Millesimes в Бордо на 2009 год. Скажем так, возможно ли расширение бизнеса? — Как любая нормальная компания, мы всегда ищем возможности, и, если они представятся (а такие предпосылки есть), мы тут же заявим о своих интересах. Главное, чтобы в основе шато лежал великолепный, ни на что не похожий терруар. Если вы заметили, это есть во всех приобретениях AXA: узнаваемые, заслужившие почета терруары. Какой бы ни была нынешняя позиция на рынке, я ни за что не возьмусь за хозяйство, не имеющее такой базы. csfish1 — А за пределами Бордо есть какие-то планы? — Та же самая стратегия возможностей. Но ключевые регионы есть — например, меня очень привлекает Новая Зеландия в плане перспектив пино нуар. У нас есть уже бургундский Domaine de l’Arlot, и мы хотели бы применить тамошний опыт работы с пино нуар в Новой Зеландии. Или в Орегоне, почему бы нет? Из других интересных мне регионов назову Испанию. Хотя о ее перспективах говорят уже 20 лет, и многие ими с успехом пользуются, они по-прежнему просто огромные. А все потому, что виноделие делает шаги, незаметные с первого раза. Это когда первые результаты появляются через 20-30 лет, что совершенно нормально. — То есть виноделие остается прекрасным объектом для инвестиций? — Как всегда, и особенно во время кризиса. Когда все паникуют, очень выгодно делать серьезные вложения: цены-то падают. А вот когда все спокойны и цены растут год за годом, бизнес развить очень трудно. Это арифметика. — Будем надеяться! И напоследок, пожалуйста, расскажите, чем вы занимаетесь помимо вина и управления: у многих наших партнеров самые необычные хобби. — А у меня вино — вино на первом месте. Я и в отпуск езжу с семьей только по винодельческим регионам, ну и обязательно к родителям в Лондон. Знаете, у меня дети совсем маленькие, семи и четырех лет, вот я и стараюсь больше времени уделять их воспитанию в семейных традициях. Ну а для себя самого у меня есть рыбалка. Увлекаюсь ловлей лосося. — Ну тогда вам прямая дорога в Россию! — А я уже был! Провел прекрасно время на Кольском полуострове. Я рыбачил в Исландии, в Шотландии, но в России было лучше всего. У меня на Кольском полуострове друг, проводник Евгений — он меня спас, когда я там тонул, и даже от медведя один раз спас. — Писать о вине не думаете по стопам отца? — Конечно, думаю, но времени нет. Вот пойду на пенсию и обязательно напишу несколько книг, мне есть чем поделиться.

Curriculum vitae

Кристиан Сили родился в Ноттингеме в 1960 году. Предки были потомственными фермерами и военными из Линкольншира, дед, Фрэнк Сили, закончил Вторую мировую шервудским стрелком в звании майора и был страстным охотником на лис. Отец, Джеймс Сили, — известный лондонский виноторговец, ресторатор, винный журналист и писатель. Его книга «Великие вина Бордо» на сегодня — одно из самых полных и доступных исследований по истории и типологии бордоских шато. С детства вовлеченный в мир бордоских вин, он с 20 лет помогает отцу в коммерческой и писательской деятельности, работает в фирме с лиричным названием Presents of Mind, занимаясь подготовкой и комплектацией эксклюзивных подарочных наборов, в том числе и винно-гастрономических. Закончив Кембриджский университет по специальности «английская филология», он получает степень MBA в знаменитой школе INSEAD (Фонтенбло, Франция). Сразу после учебы, в 1993 году, попадает в набирающую обороты AXA Millesimes управляющим винодельней в Дору — знаменитой Quinta do Noval. В 2000 году уходящий на пенсию Жан-Мишель Каз отзывает его в Бордо, чтобы рекомендовать на свое место: и вот уже 9 лет Сили управляет всеми хозяйствами компании. В Бордо Кристиан и живет постоянно вместе с женой Коринн Шевалье и сыновьями Теодором (7 лет) и Александером (4 года).

AXA Millesimes

— дочерняя структура AXA Group, одной из крупнейших страховых групп Франции, присутствующей также на рынках Америки, Азии и Океании. Появившись вслед за AXA в 1980-х годах, она сегодня владеет такими известнейшими винодельнями, как:
  • Chateau Pichon-Longueville Baron (Бордо)
  • Chateau Pibran (Бордо)
  • Chateau Cantenac-Brown (Бордо)
  • Chateau Petit-Village (Бордо)
  • Chateau Suduiraut (Сотерн)
  • Domaine de l’Arlot (Бургундия)
  • Mas Belle Eaux (Лангедок)
  • Disznoko (Токай)
  • Quinta do Noval (Порто)
[gallery link="file"]
  • 24 марта 2009

Подпишитесь
на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari