Упорство американцев в отстаивании своих «национальных» привычек маниакально. Европа попахивает над «недоразвитым американским вкусом» с основными флагманами в виде кока-колы и гамбургеров, но они пьют и едят их с еще большим смаком. Весь винный мир давно заклеймил явление под названием «калифорнийские культовые вина» (оно, в общем, почти что официально – это не просто заносчивый эпитет), а они все равно покупают их, все дороже и дороже. После трагедии 11 сентября они говорили, что в тяжелую годину гоняться за Screaming Eagle непатриотично, но все вернулось на круги своя. Поговорите с сомелье любого пафосного ресторана в Сан-Франциско, посидите в блогах на сайте Паркера – и вы убедитесь: звездно-полосатые энофилы, пока находятся в ровном настроении, признают, что «культовая Калифорния» – категория очень неоднозначная с совершенно неоправданными ценами и амбициями, но как только кто-то где-то откупоривает бутылку фетиша (что случается нечасто), особенно если кто-то очень щедрый устраивает расширенную дегустацию на эту тему, они впадают в коллективный транс, заикаются в охах и ахах и рыдают, как же это их не позвали лизнуть. Причем все знают: с точки зрения качества, стиля и вкуса нет в этих культовых винах ничего, что оправдывало бы такое низкопоклонство (как сказал один из неофитов, «когда я попробовал Screagle, я так и не услышал шуршания ангельских крыльев у себя над головой»), но приобщиться к узкому кругу все равно считается круто и суперкруто. Даже у тех, кто для души попивает себе «крюшное» Barolo. Но в этом году релизовые цены «культов» оказались неприлично высоки, так что многие «отписываются» из подписных листов или без наценки уступают свои лоты желающим. Фундамент, на котором выстроена вся политика культовых виноделов, пошатнулся.
Подписка
Фундамент – это и есть пресловутые подписные листы, ограничивающие круг приближенных и фиксирующие элитарность явления.
В 1970-х годах некоторые калифорнийские виноделы, которые тогда еще не помышляли о «славе почти наравне с бордо», продавали свои вина по подписке: они делали почтовую рассылку с сообщением о выходе вина, заинтересовавшимся вино затем высылалось бандеролью. Так у виноделов, которые не могли позволить себе рекламу и не могли попасть в розничные сети, постепенно формировался круг постоянных покупателей. Но эта непритязательная модель касалась вин стоимостью от $6 до максимум $25. Просто дороже в Калифорнии тогда не было. Хотя реальные вина-иконы Америки, сохраняющие свой статус по сей день, появились уже в то время. Но они никогда не были культовыми. Культовые снизошли позже.
В слово «культовые» околовинные американцы сегодня вкладывают особый смысл. Если вы думаете, что культовые калифорнийские вина – это Opus One или Insignia, то вы не в теме. Эти два, для примера, по культовым меркам производятся в слишком больших объемах (для поддержания эффекта редкости должно быть не более 1000-1500 ящиков, а лучше 500), стоят слишком дешево (ну что такое $100-175 за бутылку?), к тому же доступны в открытой продаже. Культовые – это те, которые почти нереально купить. То есть обычный человек, не гоняющийся годами за бутылочками культов, ни за что и никогда не столкнется с ними в своей обычной жизни. Даже в американских ресторанах самого высокого уровня они встречаются редко. А все потому, что распространяются только по подписке.
Баллы
Сегодня это стало уже отработанной моделью. Говорят, что в винодельческих регионах Калифорнии развелось слишком много циничных обладателей дипломов MBA. При них – энологи, располагающие самыми современными технологиями для того, чтобы состряпать нужный вкус из ничего (или почти ничего). Естественно, задача номер один – получить высокий балл у Роберта Паркера или Wine Spectator.
Надо сказать, что Паркер национальное виноделие поддерживает более последовательно, чем WS. Например, за последние 10-12 лет он поставил 15 оценок по 100 баллов культовым (то есть соответствующим этому определению) калифорнийским каберне совиньонам или блендам на основе этого сорта (из всего 129 стобалльных оценок для сухих красных вин за всю историю паркеровского бюллетеня*) и 21 раз образцы этой категории получали по 99 баллов. А у Wine Spectator только одно культовое из Напы вино (Bryant Family 1996) имеет сотню (всего у WS в коллекции – 42 центуриона среди красных вин) и лишь восемь вин – по 99.
Анализировать столь нарочитое поведение Паркера и его теплые отношения с некоторыми калифорнийскими виноделами мы сейчас не возьмемся (это отдельная тема). Скажем лишь, что огульно обвинять его в предвзятости не стоит: по многим регионам он до сих пор остается главным гуру среди экспертов. Вкус у него не такой уж однобокий, и во многом он неплохой парень, но к Калифорнии у него все же особый подход. Именно здесь в полной мере проявляется то, за что клянут Паркера европейские коллеги: его страсть к гиперконцентрированным, суперэкстрактивным винам-блокбастерам, каковыми и являются культовые калифорнийские «кэбы». Многим читателям-соотечественникам Паркера этот стиль тоже нравится – снова американский вкус, расхлябанные рецепторы, которые сложно пронять тонкими терруарными винами: им нужны фруктовые бомбы.
Cool & cult
Так или иначе, существование такого феномена, как Паркер с его влиянием, определило успех культовых «кэбов» на американском рынке. Якобы под его вкус оттюнинговать калифорнийское каберне на 95+ баллов не так уж сложно, и есть даже компании, продающие готовые рецепты в виде компьютерных моделей (например, Enologix). Но тайны рождения блокбастеров остаются за семью печатями. Большинство «культовых» виноделов – люди крайне необщительные, интервью не дают, в свете не появляются, белозубыми американскими улыбками не светятся. Недавно в блогах на сайте Паркера оживленно обсуждалась тема, не настала ли пора причислить молоденькую винодельню Kosta Browne из Севастополя (это такой тихий городок в калифорнийском округе Сонома) к сонму культовых. Многие комментаторы писали, что, мол, слишком уж душевные и открытые парни заправляют в KB, так что культовостью тут и не пахнет. В общем, как говорил голливудец Роберт Альтман, «культовыми персонажами становятся те, кто по малочисленности еще не образует меньшинство».
Перестройка системы
Не так давно считалось: чтобы попасть в подписной лист, скажем, Harlan или Colgin, придется обивать пороги лет пять, не меньше. Вы посылаете в винодельню письмо о том, что хотите стать подписчиком. Рассмотрев кандидатуру, винодельня заносит вас в лист ожидания – очередь в несколько тысяч человек. Счастливчики, состоящие в актуальном подписном листе, ежегодно получают от винодельни сообщение о том, сколько бутылок они могут (вернее, должны) приобрести и по какой цене. Если подписчик отказывается выкупать лот, он тут же исключается. А на его место попадает стоящий первым в листе ожидания. Перепродавать свои лоты, естественно, запрещается, однако многие этим промышляют (из-под полы), не желая вылететь из подписного листа, быть в котором ну о-о-очень престижно.
Смысл стояния в очереди в том, что подписчики имеют возможность приобретать вино по релизовой цене винодельни. Сквозь их пальцы все это просачивается на вторичный рынок, где и начинается самое интересное: цены на культовые вина вырастали порой раз в 8-12.
Например, у Screaming Eagle (на фетишистском жаргоне Screagle) – самой культовой из культовых виноделен – схема такая. Ежегодно выпускается в среднем около 6000 бутылок вина (первый урожай у них был в 1992-м; он был выпущен в 1996 году по цене $50 за бутылку и получил 99 баллов у Паркера). Из них 3000 распределяются по подписчикам. В одни руки выдается три бутылки или магнум + стандартная бутылка. Еще 2000 бутылок отправляются в избранные рестораны. 1000 остается на нужды хозяев, например благотворительные*. Лист ожидания составляет более 20 тысяч человек.
Фото: © Архив SWN
До 2000 года релизовая цена стандартной бутылки Screagle не превышала $150. Самое меньшее, почем можно найти то же вино на вторичном рынке, – $1000, но, как правило, цена ближе к $2000, иногда выше. В ресторанах это легко может быть $5000-10 000.
По тем же принципам устроено распределение всех остальных культовых вин. И релизовые цены самих виноделен долгое время оставались в пределах $100-150. Очевидно, что при такой схеме самый большой куш доставался спекулянтам. «Умные люди» находили способ обойти лист ожидания (говорят, разными грязными методами). Сами виноделы, насмотревшись на вакханалию на вторичном рынке, начали повышать цены. Релизовая стоимость Screaming Eagle 2001 составляла уже $250. В 2003 году – $300. Надо еще учесть, что подписчики покупают культовые вина в «ан-примёр», как бордо. То есть платят сразу по получении оповещения, а получают вино через два-три года.
В марте 2006-го хозяйство Screaming Eagle было продано. Сумма сделки не разглашалась, но поговаривают, что за $30 млн (фанаты Screagle считают, что это до смешного мало). Новые хозяева решили продать часть оставленного на нужды винодельни вина, чтобы подкрепить активы. В мае некоторые из состоящих в подписном листе получили предложение приобрести по три бутылки 2003 года (этот урожай будет выпущен из погреба в конце октября) по $500 за штуку. Это уже сказалась ситуация с бордо-2005: главная культовая винодельня обозначила, что не желает выпускать вино дешевле, чем нынче принято у Premier Grand Cru. А в августе, когда большинство культовых хозяйств разослали подписчикам оповещения по урожаю-2005, оказалось, что многие из них подняли релизовые цены чуть ли не в два раза по сравнению с прошлым годом (например, у Harlan – $450 в противовес $265 годом раньше).
Поклонники Screaming Eagle сразу после продажи хозяйства опасались, что цены на урожай 2005 года взметнутся до невиданных высот, потому что нет уверенности, что новые хозяева смогут (и захотят) поддерживать прежний стиль вина.Так что 2005-й может оказаться последним урожаем «настоящего» Screagle. При релизовой цене в $500 (именно эта цифра была объявлена в августе), интересно, что произойдет на вторичном рынке. Но поскольку и другие винодельни подняли цены, это обозначило новую тенденцию.
Итак, в этом году произошел резкий скачок (спровоцированный бордо), но постепенный рост цен начался еще в 2003-м. Говорят, с тех пор попасть в подписные листы стало проще. У Harlan, например, период ожидания в листе ожидания сократился до 3-6 месяцев. То есть из подписных листов выдавили всех тех, кто считает деньги, а не бросает их на ветер. Зато в них теперь могут попасть те, кто раньше влегкую покупал эти вина на вторичном рынке гораздо дороже. Возможно, благодаря этому ажиотаж несколько поутихнет. Проблема только в том, что, как говорят многие, кто пробовал эти вина, они не оправдывают не только завышенных «вторичных» цен, но даже своих релизовых цен, причем – прежних релизовых. Потому что на уровне $100-200 в Калифорнии есть ряд не менее интересных вин – знаменитых, даже легендарных, но никогда не относившихся к культовому кругу. Это расслоение – один из главных парадоксов рынка калифорнийских вин, который очень на руку эстетам.
В оправдание культовых вин можно сказать, что это просто другая, новая винная субкультура – технологичные, модерновые вина, которые, впрочем, имеют право на существование и наше любопытство. То, что они не стоят таких денег, – другой вопрос. Любая вещь стоит столько, сколько за нее готовы платить. А если кто-то, открыв бутылку Screagle, купленную тысячи за две, удивляется, что это вино не буквально в 20 раз лучше, чем вино за $100, то он просто наивен. Мог бы и догадаться, что платит за статус, вернее, за «модность», а не за то, что вино окажется вневременным совершенством.
* В Долине Напа ежегодно проводится благотворительный аукцион, на котором щедрые до пожертвований энофилы покупают вино за нереальные деньги. Например, в 2000 году шестилитровая бутылка Screagle 1992 была продана за полмиллиона долларов. А в 2006-м вертикальную линейку из 12 магнумов Screagle с 1992 года на том же аукционе в Напе один китаец купил за $460 тыс. Заметное понижение цены (если пересчитать в стандартные бутылки)! Оно, однако, еще не свидетельствует о снижении спроса.
Камень преткновения: уроки времени
Когда на винном небосклоне появляются новые вина-звезды, их всегда подозревают в том, что они не предназначены для долгой выдержки – это общее место. Это говорят о гаражных винах правобережных аппелласьонов Бордо, о новом поколении супертосканских и т. п. Та же история и с культовыми калифорнийскими винами. Якобы при такой накачанной (с помощью определенных винодельческих технологий) мускулатуре, раздутой пышности они не смогут держаться долго. Самому старому Screagle 14 лет – для каберне не показатель, а вот некоторые его предшественники, появившиеся в 1980-х, уже «разваливаются». На сайте Паркера недавно появились результаты «Ностальгической дегустации калифорнийских каберне 1980-х годов». Среди них, например, было Shafer Hillside Select 1985. Винодельня Shafer в начале 2000-х прочно входила в главную десятку культовых. Но 20-летнее каберне от Shafer – «уставшее» вино с запахами мокрой шерсти и жженой резины, оцененное на 80 баллов. Хотя Паркер в свое время предсказывал, что пик его зрелости наступит лишь в 2010 году. Тем культовым кэбам, которые получали у него по 100 баллов, он пророчит по 20-25 лет развития. Но до сих пор общее мнение об их возрастном потенциале не сформировалось. С другой стороны, некоторые считают его неважным параметром. Эти модерновые вина создаются такими, чтобы их можно было пить уже в молодом возрасте. В руки подписчиков они попадают готовыми к употреблению. В этом смысле (как, впрочем, и в остальных) они являют полную оппозицию тем великим винам мира, которые продолжают многовековые традиции европейского (в основном французского) виноделия, где главными ценностями были и остаются многогранность, глубина, индивидуальность, баланс, развивающиеся за десятилетия выдержки, и, конечно, связь с терруаром.
Однако культовые вина – не единственное, что представляет Калифорнию в винном мире. Она, безусловно, является одним из наиболее интересных винодельческих регионов, у которого есть своя история и большое будущее, свои вина-легенды, свои виноделы-патриархи, которые изначально равнялись на Францию. Их вина, появившиеся в 1960-1970-х годах, уже прошли испытание временем. К ним с уважением относятся коллекционеры во всем мире. И это уважение для них важнее, чем культовый статус (который добывается не на винограднике).
Параллельная Калифорния: вопросы терруара
Концепция вина с одного виноградника, причем выдающегося виноградника, в Калифорнии в 1970-х годах была впервые представлена такими виноделами, как Уоррен Виньярский из Stag’s Leap Wine Cellar, Пол Дрейпер из Ridge Vineyard, Эл Броунстейн из Diamond Creek, Рэй Дункан из Silver Oak и некоторые другие. «Старая армия» немногочисленна, но она мужественно противостоит и культовой молодежи, и глобальным корпорациям, узурпировавшим уже значительную часть калифорнийских виноградников. Виньярский – это тот человек, который создал «то самое» каберне Cask 23. Урожай 1973 года «побил» бордоские Premier Grand Cru, выйдя победителем на исторической дегустации 1976 года, устроенной Стивеном Спурье в Париже. Та дегустация имела очень большое значение для всего новосветского виноделия (не только для Америки), ведь тогда впервые было продемонстрировано, что очень достойные вина могут рождаться не только в Европе. В 2006 году дегустацию повторили в Лондоне с тем же составом вин-участников (мы подробно писали об этом в SWN № 4/5). На этот раз Cask 23 1973 оказалось на втором месте, а на первом – не менее легендарное Monte Bello 1971 Пола Дрейпера. Судили английские и французские эксперты. Причем сам Дрейпер говорит, что 1971 год для него был не очень удачным (урожай 1970-го, по его словам, куда лучше).
Уоррен Виньярский, Stag’s Leap Wine Cellar. Фото: © Архив SWN
В 1969 году Дрейпер стал управляющим партнером Ridge Vineyard (хозяйства, основанного в 1959-м), потому что влюбился в вино, которое хозяйство производило с виноградника Monte Bello на холмах Санта-Круз (виноградник этот был высажен и получил свое имя в 1880-м). С тех пор у Monte Bello не было неудачных урожаев, потому что постоянство качества Дрейпер считает показателем профессионализма. Погода и в Калифорнии изменчива, и каждый год ты имеешь разный виноград. Но каждый раз ты должен подходить к нему по-новому, не опираясь на некие формулы и рецепты, а доверяя интуиции и опыту. Таков закон Дрейпера. Его философия необычна для Калифорнии, где превалирует научный подход и где под винами одного виноградника часто понимают вина с огро-о-омных виноградников, сделанные буквально из всего, что на этих виноградниках выросло за год. Monte Bello – тоже немаленький участок, около 40 гектаров. Но он поделен на 36 кусочков, за каждым из которых круглый год ухаживает отдельная команда виноградарей. Урожай каждого маленького участка винифицируется и выдерживается в первое время отдельно. Получается 36 разных вин. Их оценивают и выбирают лучшие – те, что составят ассамбляж Monte Bello в конкретном году. Из остального делается вино, на котором название виноградника не указывается. Например, в 2004 году для Monte Bello были выбраны вина с 17 участков. Вследствие такой схемы объем выпускаемого в разные годы вина колеблется от 500 до 4000 ящиков. То есть по параметру редкости оно соответствует критериям культового кружка. Не соответствует – по стилю. Monte Bello – эстетское и интеллигентное каберне, очаровывающее интенсивностью тонких ароматов. Дрейпер превыше всего ставит баланс и очень недолюбливает «бомбардирский» стиль спиртуозных культовых кэбов.
Пол Дрейпер. Фото: © Архив SWN
Дирк Грейс и его жена Энн жили в Сан-Франциско и в конце 1970-х купили загородный дом в Напе. Там они делали немножко вина для себя и друзей. В начале 1980-х начали бутилировать его. В 1990-х оно вошло в круг культовых каберне совиньонов Напы, в котором, впрочем, остается середнячком с оценками от 89 до 96 баллов у Паркера и ценами на вторичном рынке на уровне $350-650.
Дирк Грейс. Фото: © Архив SWN
Джин Филлипс – бывшая хозяйка Screaming Eagle, создательница феномена калифорнийских культовых вин. Раньше она была агентом по недвижимости и специализировалась на купле-продаже виноградников, а в 1986-м купила один акр в Оуквилле, на котором росло 80 лоз. Она делала домашнее вино в пластиковых бачках. Потом кто-то посоветовал ей бутилировать и продавать вино. На первых порах Джин советовалась с самим Андре Челищевым – легендарным калифорнийским энологом (русского, кстати, происхождения). Чтобы выпустить первое вино, она взяла кредит в банке и купила еще 57 акров. Но не весь виноград с этой площади идет на Screaming Eagle – большую часть урожая Джин продавала соседям. Потому что объем производства Screaming Eagle должен поддерживаться на низком уровне, ради высоких цен.
Первый же винтаж был бомбой. Вино стало культовым в одночасье (после того, как Паркер поставил ему 99 баллов).
Но в 2006 году Джин решила продать винодельню. Покупателями стали двое предпринимателей из Санта-Барбары – финансист Чарли Бэнкс и застройщик Стэнли Кронке (последний владеет также одной баскетбольной, одной хоккейной и одной футбольной командой местного значения). Джин всячески подчеркивала, как тяжело ей расставаться со своим хозяйством-мечтой, но намекала, что «ей сделали предложение, от которого она не могла отказаться». Еще ранее сообщалось, что виноградники Screaming Eagle нуждаются в пересадке, которая была начата этим летом на трети площади.
В конце марта Джин разослала своим подписчикам прощальное письмо, в котором благодарила их всех и Роберта Паркера, который «был к ней так добр». Истинные фанаты Screagle уверены, что новые хозяева «не посмеют» ничего менять (хотя те уже наняли нового энолога), и надеются, что Джин вот-вот вернется на сцену с новым суперпроектом.
Джин Филлипс. Фото: © Архив SWN
Культы поименно
Хозяйства, которые большинство американских винных «фетишистов» признает культовыми: Screaming Eagle / Harlan Estate / Araujo Eisele / Shafer Hillside Select / Bryant Family / Marcassin / Colgin / Grace Family
Хозяйства, которые долго держались в числе культовых, но несколько сдали за последнее время («фетишисты» считают, что они еще могут исправиться и вернуть прежние позиции): Dalla Valle Maya / Dunn Howell Mountain
Хозяйства – спорные культы. Некоторые причисляют их к культовому кружку, другие утверждают, что у них либо объемы производства выше, чем нужно, либо цены не достигают культового уровня, либо линейка производимых вин широкая, либо нет листа ожидания, либо еще что-нибудь не так: Staglin Family / Kistler / Sine Qua Non / Pride Mountain / Caymus / Dominus / Joseph Phelps (Insignia) / Peter Michael / Quilceda Creek
Хозяйства – «свежеиспеченные» культы: Abreu / Sloan / Alban Vineyards / Kosta Browne / Vineyards 29 / David Arthur (Elevation 1147) / Blankiet
Уильям Харлан очень гордится собой, потому что ему удалось воплотить в жизнь свою мечту – американскую мечту. Он занимался совсем другим бизнесом, но еще с 1950-х мечтал о собственном винограднике в Напе. Он хотел лучшую землю и долго присматривался, просчитывал, советовался с виноделами из Бордо и Бургундии. Якобы в Бургундии ему объяснили, что если взять склон холма с правильными почвами и экспозицией и разделить его на четыре доли по горизонтали, то ценность нижней будет измеряться как Х, той, что следует за ней, – как 2Х, третьей – как 8Х, самой верхней – снова 2Х. Вернувшись в Калифорнию, он начал опрашивать виноделов: какой виноградник в Напе считается местным гран крю? Большинство советчиков проголосовало за Martha’s Vineyard в Оуквилле (он принадлежит хозяйству Heitz – одной из первых звезд Калифорнии). 10 лет Харлан потратил на то, чтобы скупить несколько крошечных участков предположительной ценности 8Х, которые располагались бы прямо над Martha’s Vineyard. 1991 год был первым урожаем бордоского бленда Harlan Estate Proprietary Red Wine. По параметру «культовости и крутости» он лишь чуть-чуть не дотягивает до Screaming Eagle. Цены на Harlan на вторичном рынке не достигают неземного уровня Screagle (потому что объем производства выше в 2-2,5 раза), а вот по оценкам у Паркера Harlan впереди: у него четыре урожая имеют по 100 баллов (’02, ’01, ’97, ’94), а у Screaming Eagle – только один (‘97). Во второй половине 1990-х Харлан запустил еще два культовых проекта – Maiden и Bond, которые тоже выступают довольно неплохо.
Уильям Халран. Фото: © Архив SWN
Культовые шардоне и пино нуар?
К новым рейтинговым винам из каберне совиньона, претендующим на вхождение в кружок культовых, американские винные фетишисты относятся очень придирчиво: тут важна еще и определенная харизма винодела, некий снобизм, «крутизна». И уровень цен должен быть взвинчен до безумного, и очередь в листе ожидания должна быть километровая. Но в категорию «льготно» впустили пару-тройку вин из других сортов, а именно пино нуар и шардоне. Хотя среди фетишистов продолжаются споры по поводу хозяйств Kistler и упомянутого выше Kosta Browne (якобы их хозяева слишком уж милые люди, без культового снобства), но их положение создателей Pinot с самыми высокими рейтингами (это единственные два калифорнийских Pinot Noir, имеющие по 98 баллов у Wine Spectator – и выше ни у кого нет) заставляет расшаркиваться перед ними в реверансах. Паркер тоже очень любит Kistler. У Kistler Cuvee Elizabeth Pinot Noir 2000 – 99 баллов, и это самая высокая оценка для пино по Паркеру. На самой верхушке паркеровских рейтингов находится и кистлеровское Chardonnay Cuvee Cathleen 2003 (с оценкой 98-100). Другая звезда среди создателей шардоне – Marcassin (пино нуар Marcassin тоже выпускает, но в рейтингах оно уступает Kistler). И вот тут уже споров об «уровне крутости» не возникает, потому что это хозяйство было создано Хелен Терли, а ее называют «королевой культа». Она энолог, и именно ей обязано культовым статусом хозяйство Bryant Family. Пару лет назад она вдрызг разругалась с хозяевами Bryant и основала свою винодельню Marcassin, где решила работать с шардоне и пино. Но ее шардоне – культовое по духу, реальная бомба. Kistler же остается «белой вороной» в культовой категории с гораздо более изысканным, пробургундским стилем.
Про создателя Kistler Стива Кистлера (хозяйство появилось на свет в 1978 году) говорят, что он был первым в Калифорнии, кто применил терруарный подход к шардоне (а этот сорт давно уже стал жертвой американского винного поп-арта – здесь он всегда использовался для производства исключительно жирных дубовых вин).
Kistler Chardonnay Les Noisetiers – единственное вино от входящего в круг культовых калифорнийских хозяйства, представленное в России (в ассортименте Simple). В отличие от своих «одноклассников» – культовых каберне совиньонов, являющихся чисто американскими по духу, оно создается от и до по бургундской модели: ферментация в бочках из французского дуба, выдержка частично в бочках из нового дуба на осадке, яблочно-молочная ферментация, минимальное вмешательство в процесс развития вина, отказ от фильтрации и осветления.
Стив Кистлер. Фото: © Архив SWN
Хозяйства – классики Калифорнии (высокие рейтинги, мировое признание, долгая история) Ridge / Stag’s Leap Wine Cellar / Diamond Creek / Heitz / Chateau Montelena / Beaulieu / Mount Eden / Silver Oak
Национальная гордость
Что еще отличает патриархов от «культового кружка», так это выбор сортов. Культовые вина – почти поголовно каберне совиньоны. Если твоя главная цель – переплюнуть по ценам бордоские Grand Cru, то логично выбрать бордоский же каберне, из которого к тому же проще всего сделать фруктовый блокбастер в паркеровском вкусе. С другими сортами «крутые» не связываются. Разве что в последнее время появилось несколько вин, претендующих на культовый статус, из шардоне и пино нуара (только не подумайте, что калифорнийские пино нуары могут соперничать с бургундскими – они такие же точно фруктовые бомбы, как культовые кэбы).
Но если ты работаешь не только ради того, чтобы подороже продать вино местным миллионерам, ты будешь думать о том, как подарить миру нечто уникальное из Калифорнии, нечто специфическое, а не соперничающее с какой бы то ни было европейской категорией.
Именно из-за этого снобизма каберне к числу культовых виноделов никак не может быть причислен, например, Рэндал Грэм из Bonny Doon. По эпатажности он переплюнет иных культовых, но он выступает с лозунгом «Освободим Калифорнию от каберне совиньона и шардоне!» и работает с ронскими и итальянскими сортами.
В Калифорнии сортом, который может представить ее своеобразие на мировом рынке, признали зинфандель. Он хотя и не местного происхождения, но лучшие в мире вина из зинфанделя именно калифорнийские. И это вина, например, от того же Пола Дрейпера из Ridge. Культовые виноделы растят каберне и исключительно каберне, истинные философы ценят разнообразие. Monte Bello – всемирно известное вино, но Дрейпера в прессе в равной степени упоминают и как гуру зинфанделя. Он был первым, кто начал производить зинфандель с отдельного виноградника. Он и вообще был первым, кто поверил в этот сорт – тогда же, в начале 1970-х! Его вина на основе зинфанделя с виноградников Lytton Springs (более полнотелое, мощное, танинное, со 110-летних лоз) и Geyserville (элегантное, деликатное) стали флагманами для уже нескольких поколений виноделов, сколачивающих репутацию этого сорта как главного местного специалитета и национального достояния.
Фото на обложке: © Архив SWN.