Больше чем курорт: как устроен гастрономический и винный туризм в Mantera Supreme в Сочи

Я бы не сказал, что у нас есть фокус на Францию. Скорее, на Бургундию и на бургундскую стилистику. Потому что какое бы вино ни было в мире, кто бы его ни делал, но лучшими становятся те, что, как ни крути, выполнены в бургундской стилистике.

Все равно все стремятся сделать как в Бургундии – неважно, будь то Штаты, Австралия или кто-то еще. А гости давно уже отходят от восхваления вин, где, кроме дуба, вообще ничего нет. Они хотят чего-то более тонкого, изящного – того, что можно пить сейчас. Когда ты платишь серьезные деньги за вино, ты желаешь получить не только плотность и яркую ароматику, но и глубину вкуса.

Я люблю и не люблю российское вино. Люблю за то, что его становится все больше, за появление действительно впечатляющих вин. Но, к сожалению, одновременно растет количество одинаковых этикеток. Когда одна винодельня выпускает 25, 40, а некоторые и больше 100 вин, мы начинаем терять саму концепцию вина как продукта истории и культуры. Мне очень хочется, чтобы хозяйства перестали просто выпускать еще одно хорошее вино и начали создавать свои великие вина. Чтобы одна винодельня ассоциировалась с великим мерло, другая – с лучшим бордоблендом. Чтобы, услышав название хозяйства, все сразу понимали, о каком вине идет речь. При этом нельзя не восхищаться тем, какой путь прошло российское виноделие: за последние 20-25 лет мы сделали столько, сколько многие европейские регионы проходили десятилетиями.

Когда меня спрашивают про разницу между Крымом и Краснодарским краем, я всегда отвечаю: «Краснодар больше про бизнес, Крым больше про любовь». Когда приезжаешь в Крым, чувствуешь огромное количество увлеченности тем делом, которым люди занимаются. Здесь же видишь крупный бизнес. И это тоже хорошо, потому что это подстегивает молодых ребят в Крыму, которые со своей стороны подстегивают Краснодар.

Когда я делал винную карту, мне захотелось, чтобы у каждого вина был конкретный адрес. Чтобы человек открывал карту и видел не просто название хозяйства, а Варваровку, Федотовку, Гай-Кодзор. Чтобы появлялась эмоциональная привязка к месту.

Из Крыма у меня есть Lipko. За что я в них влюбился – так это за великолепный блауфранкиш. Для меня это было настоящее открытие. Очень люблю «Скалистый берег», «Усадьбу Дивноморское», Château Pinot, вина «Сатеры» и нашего «Шато де Талю». Причем есть эксклюзивные позиции, которые можно купить только здесь. Например, «Марьина Роща» и «Толстый мыс», который в последнем гиде Артура Саркисяна получил наивысшую оценку наряду с «Казаком». Вино выпускается тиражом всего около 1300 бутылок, купить его практически невозможно.

На мой взгляд, лучше всего у нас получаются игристые вина. У нас великолепные игристые: Brut d'Or от «Абрау-Дюрсо», «Усадьба Дивноморское», Zero Dosage от «Сатеры», прекрасные игристые Château Pinot. Пить – не перепить, и все разное. Это здорово, потому что показывает, насколько разноплановым стало российское виноделие.

Это не школа и не курс. Это чуть-чуть шоу, чуть-чуть обучения. Мне очень нравится рассказывать то, что я знаю, и вдохновлять тем, что люблю сам. Поэтому хотелось камерного формата, когда можно с каждым поговорить, каждого послушать, каждому налить вина и спросить его мнение. И рассказать истории, которые по большей части являются личными.

Мы не дегустационный клуб, где собираются ради вертикалей великих вин. Я больше про то, чтобы вдохновить вином, чтобы его полюбить и понимать, чем одно отличается от другого. Мой идеальный формат – когда за столом десять человек. Кто-то спорит, кто-то рассказывает свою историю, что-то проливается из бокала – и получается живой разговор. Для меня вино именно про это.