Терруар Никитской
Дабы попасть в Московскую консерваторию, нам нужно выйти на Большую Никитскую. Эта улица возникла на рубеже XV-XVI веков, образовавшись из участка дороги, ведущей от Кремля к Великому Новгороду. Встречает она нас, искателей историй о вине, не слишком радушно: в XVII веке к этой местности был приставлен особый служащий приказа Царицыной мастерской палаты, в обязанности которого, помимо прочего, входило «над детьми боярскими и над всяких чинов людьми, которые живут там своими дворами, надсматривать, чтоб они вином и табаком не торговали». Впрочем, в те времена вино вообще редко появлялось на столах даже знати, оставаясь скорее частью церковного обряда и предметом роскоши.
Нравы и порядки, однако, меняются. Культура винопития в России XVIII века разительно преображается: прежде редкая заморская диковина постепенно становится непременной частью дворянского застолья. Ослабевают и запреты. Указ Сената 1755 года разрешает розничную продажу иностранных вин в погребах «навынос» – и рынок оживает. К последней трети столетия винный погреб становится такой же обязательной «службой» дворянской усадьбы, как конюшня или кухня: его закладывают в проект еще на бумаге. Именно такой погреб упоминается и в описании дворца княгини Екатерины Романовны Дашковой, построенного на месте, где сегодня расположена консерватория.
Княгиня Дашкова – крайне незаурядная личность. В 19 лет она скакала верхом рядом с Екатериной II во время переворота против собственного крестного отца, однако затем, разочаровавшись в правлении императрицы, отправилась в Европу дискутировать с отцами Просвещения. По возвращении она возглавила Академию наук, инициировала создание первого русского толкового словаря, построила свой дворец на Большой Никитской, где в 1810 году и скончалась. Вероятнее всего, вино Дашкова хранила в дворцовых подвалах для личного пользования, что вполне соответствовало ее высокому положению.
В 1818 году дворец княгини становится собственностью ее племянника – Михаила Семеновича Воронцова, одной из ключевых фигур в истории российского виноделия.
Став генерал-губернатором Новороссии в 1823 году, будущий светлейший князь принялся за развитие крымского виноделия. Стоит отметить, что и до «воронцовской эпохи» предпринимались попытки развивать отрасль: приглашали иностранных специалистов, завозили европейские лозы, учредили Судакское училище. Однако усилия не окупились. Вино производилось в крайне скромных объемах, а сама отрасль оставалась в зачаточном состоянии.
Воронцов же, уже снискавший славу отнюдь не бесталанного военачальника, проявил себя как умелый администратор и предприниматель. Генерал-губернатору удалось найти точки соприкосновения интересов местных властей центра и довести до конца начинания своих предшественников. Он привозил лозы из Испании и Франции, приглашал европейских мастеров виноделия, содействовал учреждению Магарачского винного училища, где готовили уже отечественных специалистов.
Результаты не заставили себя ждать. В период с 1823 по 1837 год в одной только Бессарабии было высажено более 24 миллионов лоз. Стремительно росли и объемы производства: если в 1828 году в регионе собрали 1238 пудов винограда, то в 1830-м – уже 3945. Помимо административной деятельности, Воронцов развивал виноделие и личным примером. В источниках сообщается, что к 1834 году в одной только Массандре у него насчитывалось около «16 тысяч кустов сортов бордо, рислинг, токай и кокур». Другие имения светлейшего князя – в Алупке, Гурзуфе и Ай-Даниле – также стали крупнейшими центрами крымского виноделия, постоянно наращивавшими производство вина, по качеству не уступавшего европейским образцам.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Судьба винных подвалов дворца Дашковой во времена Михаила Семеновича остается не вполне ясной. Известно, что Воронцов сдавал дом в аренду как различным учреждениям, так и частным лицам. Винную же историю продолжает наследник светлейшего князя – Семен Михайлович Воронцов. Он развивает начинания отца, увеличивает площади виноградников, строит новый винный подвал, приобретает вина соседних имений для выдержки, тем самым побуждая местных жителей производить виноматериалы. Свою продукцию Семен Михайлович выпускает под брендом «Южнобережные вина светлейшего князя С. М. Воронцова» и продает в фирменных магазинах Москвы, Санкт-Петербурга, Одессы, Ростова-на-Дону и Ялты.
Вероятно, самая прибыльная лавка Воронцова располагалась в Москве – как раз при дворце его двоюродной бабушки. Благодаря помощи сотрудников Московской консерватории удалось прояснить некоторые детали. В найденном нами «Деле об устройстве подвалов для хранения вина в доме кн. С. М. Воронцова» за 1867 год содержатся смета и описание работ по обустройству подвальных помещений главного корпуса для хранения крымских вин, а также магазина с подвалом в правом флигеле. Руководил работами архитектор, академик Шульц.
Смета и план подвального этажа с флигелями позволяют представить, как выглядели погреба и винная лавка Воронцова. Магазин имел оформленный фасад с карнизом и декорированным входом, а крыша была окрашена в свинцовый цвет. Внутри стены оклеили обоями и покрасили, полы покрыли желтой масляной краской, окна – белой. Для отопления установили новые утермарковские печи и английский очаг. Подвал под магазином, рассчитанный на 50 бочек, был оснащен окнами с двойными переплетами для поддержания необходимого температурного режима. Погреба в главном доме представляли собой просторное сводчатое помещение из шести комнат – для хранения 300 бочек вина.
Какое вино могли приобрести москвичи в этом магазине? Ассортимент был впечатляющим. Среди красных – лафит, алеатико, бордо; среди белых – рислинг, токай, сотерн, массандровские мадера и педро хименес (типа малаги), сухой и сладкий мускат из Ай-Даниля. Качество вин было признано на международной арене: на Всемирной выставке в Вене 1873 года вина Массандры и Ай-Даниля удостоились высоких наград.
Головокружительный успех воронцовского бренда начинает постепенно угасать после смерти Семена Михайловича в 1882 году. В это же время все ярче разгорается звезда другой героини нашей истории – Московской консерватории.
Нотки консерватории
Открытие консерватории в 1866 году пришлось еще на жизнь Семена Михайловича. Однако поначалу учреждение располагалось в доме баронессы Черкасовой на Воздвиженке. Лишь позднее, в 1871 году, оно переехало во дворец Воронцовых. Уже в следующем году здесь состоялось блистательное исполнение оперы Глюка «Орфей», на котором присутствовали император Александр II и наследник престола.
После этого концерта учреждение стало ежегодно получать из государственной казны субсидию в размере 20 тысяч рублей. Однако даже с учетом этих средств длительная аренда дворца со временем стала бы для консерватории серьезным бременем. Поэтому в 1878 году руководство выкупило у Семена Михайловича дом за 185 тысяч рублей серебром. При этом Воронцовы сохранили за собой право собственности на винные подвалы и магазин.
На этом распродажа воронцовского имущества не закончилась. Однако прежде стоит разобраться, что произошло с некогда успешным винодельческим предприятием.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Дело в том, что супруга и племянница Семена Михайловича, унаследовавшие его хозяйство, не проявляли интереса к его развитию. Имения приходили в упадок, о чем даже посетовали «Московские ведомости» в 1888 году. Весть о плачевном состоянии того, что некогда было гордостью отечественного виноделия, вскоре дошла и до императорской семьи.
В это же время, в период кавказской экспедиции, Александр III встретился с князем Львом Сергеевичем Голицыным – человеком с характерными прозвищами Аслан Дели («сумасшедший лев») и Дикий Барин, столь же известным своим непростым нравом, сколь и винодельческим талантом. Главной темой их разговора стало будущее русского виноделия, судьба которого равно волновала обоих.
Спустя несколько месяцев, в 1889 году, Удельное ведомство (учреждение, управлявшее имуществом императорского дома) выкупает имения в Массандре и Ай-Даниле, а также торговую фирму Воронцовых за 2 миллиона рублей. Вместе с ними к ведомству переходят и винные хранилища с магазином, которые уже 11 лет находились на территории, принадлежавшей Московской консерватории.
В том же 1889 году директором консерватории становится Василий Ильич Сафонов – исключительно энергичный, амбициозный и находчивый человек.
Одной из главных заслуг Сафонова стало строительство нынешнего здания Московской консерватории, за которое он взялся в 1890-х годах. Этот замысел требовал огромных денежных затрат, что заставляло искать дополнительные источники финансирования. Сафонов создает строительный фонд, привлекает многочисленных меценатов и заручается поддержкой самого императора Александра III, пожертвовавшего консерватории 400 тысяч рублей.
Такой размер пожертвования объяснялся просто. По первоначальным расчетам, строительство должно было обойтись в 500 тысяч рублей, тогда как Московское отделение Императорского русского музыкального общества располагало лишь 100 тысячами. При этом Сафонов понимал, что по мере развития консерватории расходы будут только расти, а значит, Московскому отделению требовался еще один стабильный источник дохода. Неожиданно он нашел его именно в винном деле.
Из письма Павлу Егоровичу Кеппену от 29 января 1897 года следует, что в это время Сафонов вел переговоры с Удельным ведомством, по всей видимости, относительно винных подвалов и магазина. Он рассчитывал добиться ежегодного пособия в размере 20 тысяч рублей с возможным увеличением до 35 тысяч. Василий Ильич особенно надеялся на это соглашение еще и потому, что не хотел вновь обращаться за поддержкой к императорскому дому.
По первоначальной договоренности Московская консерватория обязалась обустроить винные подвалы и магазин для Удельного ведомства, которое в свою очередь должно было предоставить Московскому отделению ссуду в размере 360 тысяч рублей под 4%. Однако в окончательном варианте было принято другое решение: ведомство внесло авансом арендную плату за помещения виноторговли сразу на 15 лет вперед. Сумма составила 121 347 рублей, которые Московское отделение получило в мае 1897 года. Новый магазин решили разместить под Малым залом.
Это соглашение во многом стало спасением для Московской консерватории, обеспечив ей более устойчивое и обнадеживающее будущее. Значение сделки как практического примера отмечали даже коллеги из Петербургского отделения. Однако впоследствии именно она принесла и немало трудностей. Необходимость строительства магазина, а также обслуживающей его и подвалы инфраструктуры потребовала существенно изменить, а местами и расширить проект здания. В результате смета выросла с первоначальных 500 тысяч до 816 тысяч рублей. По этой причине Сафонову вновь пришлось искать дополнительные средства, на этот раз обращаясь в том числе к Сергею Юльевичу Витте.
Поиск финансирования закономерно замедлил строительство, поэтому помещения Удельного ведомства не удалось подготовить в срок. Согласно первоначальной договоренности, подвалы и магазин должны были быть полностью готовы к 1 августа 1897 года, однако Сафонов попросил перенести этот срок на неопределенное время, заверив, что приложит все усилия, чтобы завершить работы как можно скорее.
И действительно, в газете «Новости дня» от 6 сентября 1897 года появляется статья о новом здании Московской консерватории, где упоминаются подвалы Удельной виноторговли, оснащенные электричеством и колеей для вагонеток, обеспечивавшей сообщение по бочоночному тоннелю. Любопытно, что в силу условий договора винные хранилища и магазин были готовы раньше самой консерватории и, по всей видимости, начали работу уже в августе 1897 года.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Заботы о них на этом, однако, не закончились. В конце июня 1898 года Василий Ильич в письме вновь упоминает магазин Удельного ведомства, в котором требовалось провести ряд ремонтных работ: обсушить отсыревшие части стен, вставить волнистые стекла.
Дальнейшая судьба винных подвалов и магазина покрыта туманом. С уверенностью можно сказать, что советские времена они не застали; вероятнее всего, договор не был продлен. Следы винных подвалов можно разглядеть на плане здания 1896 года. На нем отдельно отмечен канал, выходящий из подвалов в сторону Большой Никитской.
По словам сотрудников консерватории, этот канал, вероятно, соединял подвалы с винным магазином, являясь тем самым «бочоночным тоннелем». Именно он и оживил интерес сотрудников консерватории к истории подвалов Храма музыки. Дело в том, что винные подвалы и канал еще можно было увидеть в 2008 году (канал даже сохранился на современном плане здания).
Подвалы представляли собой просторные сводчатые коридоры, а канал был практически в человеческий рост. Впечатленные увиденным, сотрудники обратились к архивам, работе Юрия Александровича Федосюка «Улица Герцена, 13», посвященной истории здания. Так история столь необычного прошлого подземных этажей Московской консерватории вновь ожила в разговорах коллектива и, быть может, благодаря этому со временем превратилась в легенду.
Но прошлого не воротить. В 2009-2011 годах в консерватории проходили масштабные строительные работы, затронувшие, помимо прочего, подвалы. Сейчас на месте винных погребов находятся репетиционные залы, где расцветает и крепнет будущее отечественной музыки. Маховик повернулся, и история продолжила свой ход. Однако благодаря замечательным работникам Храма музыки нам удалось сохранить частицу этого прошлого и с уверенностью смотреть в будущее.
Благодарности
Выражаем искреннюю признательность Людмиле Алексеевне Дедюкиной и Яне Сороке за содействие в поиске материала. Сердечно благодарим Владимира Александровича Хейфица, Анастасию Дмитриевну Смирнову, Ольгу Андреевну Вартанянц, без помощи которых данному тексту не суждено было бы появиться.
Иллюстрация на обложке: © Татьяна Платонова.