Редакция SWN
Редакция SWN
Главная – Статьи – Вино – Регионы – Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Узбекское виноделие оказалось в странной ситуации. В тот момент, когда на рынке наконец появились производители с выстроенными линейками и современным подходом как к продукту, так и к брендингу, интерес местных потребителей к узбекскому вину упал до минимума. Шквальный рост недорогого импорта заставляет тех, кто в Узбекистане пьет вино, выбирать зарубежное. А туристам, заинтересованным в местном вине, попробовать его фактически негде. В парадоксах узбекской винодельческой системы разобралась Дарья Сиротина.


Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Дарья Сиротина – писатель, автор нескольких книг об Узбекистане, среди которых «Мой Узбекистан» («КоЛибри», Москва, три издания) и Discovering Uzbekistan (Skira Editore, Милан). Пишет об узбекском вине с 2018 года, удостоена двух государственных наград Узбекистана за вклад в развитие туризма. В ноябре в издательстве «КоЛибри-тревел» выходит ее новая книга «Ташкент. Путеводитель по меняющемуся городу».

ТОП100

Шесть медалей Decanter и вопрос: кто будет это пить?

В 2025 году Узбекистан впервые в истории участвовал в Decanter World Wine Awards – крупнейшем винном конкурсе мира, где в тот год оценивали вина из 57 стран. Дебют вышел заметным: шесть медалей – одна серебряная и пять бронзовых. Все они достались двум производителям из Ташкентской области – Uzumfermer и MSA Family Winery. Серебро и 90 баллов получило розовое игристое Uzumfermer Shampan Pinot Noir Rosé Brut Nature 2024. Еще три бронзы – у Uzumfermer: Rundweis 2023, Reserva Cabernet Sauvignon 2020 и Merry Tash Reserva 2022. У MSA две бронзы – Riesling 2022 (88 баллов) и Carmen 2020 (86).

Участие в Decanter – само по себе заявление. Узбекское вино десятилетиями ориентировалось преимущественно на внутренний рынок. Отправить вино на слепую дегустацию в Лондон – значит согласиться с тем, что оценивать его будут так же, как вина из Европы и Нового Света, продемонстрировать и амбиции, и готовность к сравнению. Оба награжденных производителя молоды по меркам Узбекистана, страны, где некоторые винодельческие предприятия ведут свой отсчет со второй половины XIX века, еще с царских времен. Uzumfermer вырос из семейного участка на заброшенной земле под Ташкентом: лозу посадили в 2014-м, первый урожай собрали в 2017-м, компанию оформили в 2020-м. MSA Family Winery выпустила первые бутылки в 2020 году. История для Узбекистана скорее нетипичная: большинство винных предприятий страны – преемники советских производств. Вместе с сотрудниками, технологиями и виноградниками они получили в наследство огромные линейки, старое оборудование, привычку к объему и ориентацию на полусладкие вина и крепкий алкоголь. В отличие от них, и Uzumfermer, и MSA Family Winery начинали практически с нуля. У MSA, правда, советские виноградники, но не советский завод.

Что осталось от большой страны

В советское время в Узбекистане существовали винодельческие предприятия двух типов: винпункты, куда колхозы и совхозы сдавали виноград и где делали виноматериал, и заводы, где его обрабатывали и разливали. Сухие вина делали в СССР в основном в Молдавии, Украине и Грузии, а Узбекистан был поставщиком сладких и крепленых вин.

После распада СССР заводы и винпункты постепенно переходили в частные руки, причем процесс не закончен до сих пор: контрольный пакет «Узбекистон Шампани», ташкентского завода игристых вин, работающего с 1942 года, государство выставило на продажу только в 2022-м. Один из таких примеров – история семьи Султоновых из Сурхандарьи. В 2006 году в упадок пришел Алтынсайский завод, часть которого купила семья. Икром Султонов – потомственный винодел: его отец Зокерджон в конце шестидесятых уехал учиться на винодела в Одессу. Подумать тогда о том, что можно делать не то вино, какое скажут, а то, какое хочется, было невозможно.

Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

В погребе Ташкентского завода шампанских вин. Фото: © Дарья Сиротина

Теперь формально виноделы решают сами за себя. Но условия им все равно диктуют, только уже не власть, а рынок. По оценке консультанта алкогольного рынка Надежды Ивановой, в Узбекистане 51 винно-водочный завод. Обычный завод старой школы производит от 2 млн бутылок вина в год. «У предприятий исторически сложился смешанный портфель с вином и крепкими напитками, и развитие винного направления требует отдельной стратегии и инвестиций», – говорит Иванова. Там, где ее нет, хорошие позиции держатся на усилиях отдельных виноделов. И потребителю, решившему погрузиться в мир узбекского вина, приходится искать достойные образцы среди множества проходных.

Одно из слабых мест этой модели – виноград. Собственных виноградников большинству заводов недостаточно, поэтому сырье приходится закупать у фермеров, а фермер растит то, что выгоднее. «В Заркенте почти все поменяли технические сорта на столовые, у них там выход больше», – еще в 2020 году рассказывал мне гаражный винодел Алексей Блинков. Сергей Данилов, винодел-гаражист, в интервью 2026 года описывает ситуацию так: «Фермерам надо жить, зарабатывать, а закупочная стоимость винограда у заводов значительно ниже стоимости столовых сортов. Поэтому фермерам не очень выгодно заниматься техническими сортами, им гораздо выгоднее заниматься гибридами, бессемянным виноградом – для экспорта, а не для переработки». 

Сам Данилов – сторонник малого фермерского виноделия. Третий год он выращивает лозу на полутора гектарах в одном из фермерских хозяйств Паркентского района, а в этом году впервые сделал вино из своего винограда. Раньше здесь были томатные плантации. «А до этого на участке был виноград, его выкорчевали и посадили помидоры». Формально государство признает вино из собственного винограда сельхозпродукцией при определенных условиях. Но, по словам Данилова, это пока занятие для энтузиастов: «Это очень хлопотно, утомительно, трудно», – и занимаются виноделием «как увлечением, а не как бизнесом».

При приемке сорта зачастую не разделяют. «Некоторые винпункты принимают виноград вперемешку, потому что в сезон невозможно это все разделять», – рассказывали мне еще в 2020 году в Château Hamkor, где урожай как раз разделяют по сортам. А годом раньше технолог одного из крупных ташкентских заводов описывала ситуацию, когда предприятие не знает, какие сорта винограда ему привозят. Получается, что о сортовом вине в таких условиях говорить трудно. Из винограда неизвестных сортов, к тому же набравшего под узбекским солнцем много сахара, проще всего делать полусладкие и сладкие вина – отсюда живучий стереотип «узбекское – значит полусладкое».

Государство и общество

В последние годы государство несколько раз бралось наводить порядок в винной отрасли. В 2019 году одним указом ликвидировали отраслевой холдинг «Узшаробсаноат» (бывший «Узвиносаноат») и создали Агентство по развитию виноградарства и виноделия, которое начало составлять карты виноградников. В 2024-м упразднили и его. Теперь поддержка виноградарских и винодельческих хозяйств – одно из направлений работы нового Агентства по развитию агропромышленности при Минсельхозе, которое занимается отраслью в целом. Отдельного ведомства для виноделия больше нет.

Непроста и судьба географических указаний. Еще в 2020 году в Château Hamkor назвали белую линейку Haut-Parkent – «с надеждой, что в будущем у нас будут защищенные географические наименования». Закон о географических указаниях приняли в 2022 году, а с сентября 2026-го существует официальный знак маркировки. Но вина в реестре нет. Название села Шампан в Паркентском районе теперь стоит на этикетке Uzumfermer, но юридически оно ничего не защищает. Зато чужие защищенные наименования иногда оказываются на местных бутылках: мне попадалось узбекское игристое, оформленное под известное итальянское вино, – с импортной этикеткой его охотнее купят. Государство при этом видит в энотуризме большой потенциал. Но и туризм требует системы, а ее пока нет.

Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Фото: © Дарья Сиротина

Второй вызов – культурный. Употребление вина исторически не было частью национального уклада, основанного на исламских традициях. Хотя в советскую эпоху алкоголя стали пить больше, о западной культуре потребления вина говорить все еще не приходится: долгое время большая часть потребляемого алкоголя приходилась на водку. Точной статистики нет с 2020 года, и, возможно, сейчас картина меняется в пользу вина. Рост религиозного самосознания, особенно среди молодежи, проявляется в более строгом отношении к употреблению алкоголя в целом. Приходится даже слышать от производителей о сложностях с наймом персонала: многие считают, что ислам запрещает работу на виноградниках и предприятиях по переработке винограда, если он используется для изготовления вина. К этому добавляется общемировой тренд: поколение зумеров пьет заметно меньше, и быстро растет сегмент безалкогольных напитков – пиво 0% продается уже в сетевых супермаркетах и на маркетплейсах.

Производители оказываются в патовой ситуации: с одной стороны, они пытаются конкурировать с дешевым и манким импортом, а с другой – вынуждены существовать в социальной среде, где потребление их продукции многими воспринимается как чуждое традиционным ценностям. Опору приходится искать либо в туристическом секторе, либо в узких светских кругах, отдающих предпочтение импортному вину. При этом в противовес консервативным тенденциям набирают популярность гастрономические фестивали с акцентом на вино, ориентированные на самих узбекистанцев. Для части общества вино становится не просто напитком, а знаком светского образа жизни.

Короткий путь

Все это складывается в одну проблему: у узбекского виноделия нет длинного горизонта. Сельскохозяйственная земля в Узбекистане – государственная, ее берут в аренду. «Землю нельзя купить, ее арендуют у государства», – говорили в интервью Ахуновы, владельцы Uzumfermer. Правила меняются: агентство создали и распустили, ввоз саженцев то запрещают, то разрешают, закон о географических указаниях есть, а вина в нем нет. Лоза завтра может уступить место экономически более выгодным помидорам. В таких условиях вкладываться в то, что окупится в лучшем случае через 20 лет, – роскошь, которую мало кто может себе позволить.

Новые производители решили не ждать. MSA Family Winery основали в 2020 году: привезли оборудование из Европы и в первый же сезон выпустили 20 000 бутылок по классической европейской технологии, а затем взяли виноградники в селе Шампан с 80-летними советскими лозами. Сегодня у хозяйства около 20 гектаров. Основатель винодельни Санжар Мирахмедов объясняет это просто: «У нас нет трех тысяч лет, мы живем здесь и сейчас».

Шампан – село в Паркентском районе. Считается, что прежде кишлак назывался Каландар, а новое имя получил в советское время, когда здесь работала заготовительная база Ташкентского завода шампанских вин. Когда-то тут было около 300 гектаров технических сортов, сегодня, по словам Мирахмедова, в лучшем случае осталось около 30. Еще в 2020 году в Château Hamkor рассказывали, что собирают здесь каберне и пино нуар, но не имеют права написать «Шампан» на этикетках красных вин: против названия, созвучного Шампани, возражают французы. Теперь вина отсюда стали визитной карточкой новых производителей.

Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Фото: © Дарья Сиротина

MSA получила две бронзы Decanter в 2025 году – за Riesling 2022 и Carmen 2020. Вина хозяйства представлены в винных картах самых престижных ресторанов и люксовых отелей Узбекистана, а рислинг, по словам Мирахмедова, расходится быстрее, чем рассчитывали. Но главное, на мой взгляд, не в медалях. В Узбекистане появились производители, у которых можно пить всю линейку – не три вина из сорока, а каждое. MSA – один из них.

Сама винодельня описывает свой метод как сочетание классической европейской технологии, современного оборудования, премиальных дрожжей и отобранного винограда. Современные методы позволяют превращать виноград, из которого раньше скорее делали полусладкие вина, в сухое, чистое вино с узнаваемым сортовым профилем. Остается вопрос: насколько это вино показывает не технологию, а место – все то, что принято называть терруаром? У Мирахмедова на него есть ответ: виноградники в предгорьях Паркента на уровне 800-1000 метров, высокая кислотность, 80-летние лозы, которые растут без полива, за счет естественных осадков, и отказ от пестицидов. Сертификата органики у хозяйства нет: в Узбекистане пока некому его выдавать.

Но для отрасли в целом разговор о терруаре только начинается. «Конечно, можно получить землю, посадить виноград и сделать вино. Однако современная система требует уже другого подхода, – говорит Сергей Данилов. – Необходимо четко понимать, о каком терруаре идет речь, о каких сортах и в какой стилистике работать, на какую аудиторию ориентироваться».

Брендинг: между Европой и хан-атласом

Брендинг узбекского вина прошел тот же путь, что и вся отрасль. «Был период, когда в оформлении был заметен интерес к национальной идентичности, а теперь задача – связать визуальные решения с происхождением вина, его стилем и понятным позиционированием», – говорит Надежда Иванова. Пока на полках сюзане и атлас соседствуют с подражанием европейским этикеткам, и покупателю часто приходится запоминать не вино, а этикетку.

Выход часто находит не завод, а дистрибьютор: он помогает производителю выбрать из большой линейки лучшее и упаковать его. Так устроен Baka Bang – совместный проект компании Maro Wines и Султоновых: красное, белое из ркацители и кульджинского и розе из пино нуара. У Baka Bang получился брендинг в национальном стиле: на этикетках борцы и акробаты, участники традиционных состязаний и празднеств, – но без вычурности.

При этом дистрибьюторы добавляют в портфели собственные локальные марки, чтобы закрывать потребность ресторанов в местном вине, и для них это лишь одна из многих позиций. Другими словами, хорошее вино внутри старой системы есть, но чтобы его найти и показать, нужен кто-то со стороны.

Пустой бокал

За последние годы винный рынок Узбекистана изменился до неузнаваемости. Дистрибьюторов, по оценке участников рынка, стало больше 20 вместо фактически трех, а импорт вина вырос в несколько раз. Страна идет к вступлению в ВТО, пошлины и акцизы снижаются, а с 2025 года разрешена реклама импортного вина: раньше рекламировать можно было только местное. Еще недавно рестораны зависели от того, что смогут привезти дистрибьюторы, а теперь выбирают сами, и дистрибьюторы борются за их внимание: устраивают ужины, обучают персонал, раздают мерч. В Узбекистан приходят игроки с маркетинговыми стратегиями, отработанными на множестве рынков, и с большими бюджетами. Конкурировать с ними местным производителям очень трудно.

Раньше узбекское покупали потому, что импорт был слишком дорогим. Теперь, когда пошлины и акцизы снизились, цены сравнялись и местные покупатели перешли на импорт. Пока узбекистанские производители осваивали хорошее игристое, импортеры успели завезти около десятка недорогих просекко.

Насколько сравнялись цены, хорошо видно на полке. «Столовое вино, которое в Европе стоит полтора евро, после логистики, пошлин и наценки дистрибьютора продается в Узбекистане примерно за 15 долларов, рассказывает Санжар Мирахмедов, – и неважно, Италия на этикетке, Испания или Франция». Новые узбекские вина стоят столько же или дороже. Основная линейка Uzumfermer на самой винодельне продается за 120-150 тысяч сумов, это 10-12 долларов, резервы – до 17. Вина MSA в магазине стоят около 20 долларов, флагманское гранатовое – около 30. «Зачем пить твое вино, когда здесь есть Италия, Испания, Франция?» – такие возражения Мирахмедов слышал постоянно. Сам он сравнивает свои вина не с массовым импортом, а с европейскими образцами того же уровня, которые здесь стоят от 60 до 100 долларов. Но покупатель у полки видит другое: местная бутылка за 20 долларов против итальянской за 15.

Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Фото: © Дарья Сиротина

Новых любителей вина при этом почти не прибавляется. Те, кто пил водку, так ее и пьют, а вино существует как будто в параллельной вселенной: на дегустации ходят одни и те же люди, за чье внимание теперь борется множество игроков. Винная культура в Ташкенте растет: появились школы сомелье и винные клубы, дизайнеры интерьеров включают в свои проекты винные холодильники, кто-то начинает собирать коллекции. Но растет она на импорте.

Остаются туристы, которым как раз нужно узбекское. Еще в 2019 году государство объявило, что берется за винный туризм, и поощряло создание винных маршрутов и дегустационных залов на винодельнях. С тех пор спрос только рос, а предложение так и не появилось. Вопрос «Где попробовать местное вино?» дистрибьюторам задают каждую неделю, а одна туристическая группа, составившая маршрут с помощью ChatGPT, этой осенью искала вход в ташкентский винный бар, закрывшийся еще в 2023 году.

Каким бы ни было вино, оно отражает то, что происходит в стране, и поэтому достойно интереса. Хорошее вино, без скидок на происхождение, в Узбекистане есть. Но добраться до него потребителю и в первую очередь туристу крайне непросто. Винная культура остается на низком уровне: сервировка, подача, человек, который может объяснить, что ты пьешь, – все это проблемные места. В итоге хорошему вину нужно пройти длинный путь: сначала виноделу предстоит сделать его вопреки обстоятельствам, а потом должно случиться маленькое чудо – его подадут в подходящем бокале, при правильной температуре человеку, который способен его оценить.

Купить хорошее местное вино туристу тоже непросто. В ресторанах по всей стране оно есть, но с такой наценкой, что выбор легко делается в пользу импорта. А магазины локальной винно-водочной розницы в основном непохожи на места, куда хочется зайти за бутылкой в подарок или на память. Получается, что рынок потерял местных покупателей и так и не научился зарабатывать на туристах.

Как продукт узбекское вино внутренний рынок уже проиграло. Ему остается продаваться как впечатление. Но впечатление можно продать только там, где есть поток, а туристы ездят по одному маршруту: Ташкент, Самарканд, Бухара, Хива. Винодельни рядом с ним могут соревноваться за внимание гостей, остальные – нет.

Чтобы дегустационный зал и все, что к нему прилагается, выдерживали сравнение с винодельнями, которые туристы видели в других странах, нужны деньги: либо заработанные, либо государственные. Поэтому многие проекты остаются на бумаге. В 2019 году Султоновы рассказывали мне о планах построить при заводе в Сурхандарье погреб, гостиницу с рестораном и туристический центр в горах. Судя по всему, они так и остались планами, а эпицентром туристического интереса Сурхандарья не стала. Свой путь к покупателю семья нашла иначе: через дистрибьютора и Baka Bang.

Те, кто гостей все же принимает, делают ставку не только на вино, но и на впечатления. В Uzumfermer проходят праздники и фестивали, есть гостиница, ресторан, пейзажный парк и площадки для прогулок и фотосессий. Вино здесь – одна из причин приехать.

Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Фото: © Дарья Сиротина

Пока горизонт короткий

Я слежу за развитием узбекского виноделия с 2018 года и вижу, как меняется фон. Туристов становится все больше: в 2025 году Узбекистан принял рекордные 11,7 млн иностранцев, почти в полтора раза больше, чем годом раньше. Снобизма по отношению к стране становится меньше. Интерес к энотуризму и гастрономическим поездкам растет.

Люди, готовые покупать узбекское вино как впечатление, есть, но им почти ничего не предлагают. Самый очевидный путь – привязать местное вино к гастрономии, к которой у гостей и так огромный интерес. Им почти не пользуются. Исключения есть, но держатся они на частной инициативе. «Смеялись, когда я предлагал плов с рислингом», – вспоминает Санжар Мирахмедов. Теперь он подает это сочетание высоким гостям, в том числе зарубежным политикам. Географических указаний толком нет, узбекская кухня как бренд почти не продвигается. Здесь нужны шаги со стороны государства, ведь именно оно больше всех заинтересовано в том, чтобы страну воспринимали как светскую и современную: обучение персонала ресторанов, приглашенные эксперты по кухне, мастер-классы для рестораторов по сочетанию местной еды и вина. Но системной работы в этом направлении пока не видно.

Еще в 2021 году я возила по винодельням Ташкента, Самарканда и Бухары топ-менеджмент крупной российской сети премиальных супермаркетов. Узнав, куда их везет компания, гости, как они потом сами мне рассказывали, смеялись в голос. Уезжали они без скепсиса – и с вином, которое сами сделали. А хозяева площадки, где прошел наш винный праздник, тогда впервые увидели, что так вообще можно.

Положение отрасли может изменить и игрок со стороны – с опытом, деньгами и технологией. Переговоры о покупке предприятия и виноградников вела как минимум одна крупная российская винодельня, но до сделки не дошло. Такому игроку придется начинать с основ. «В Узбекистане природно-климатические условия и традиции виноградарства таковы, что можно, например, покупать виноград у фермеров, приобрести итальянское оборудование и, не имея опыта, уже сделать хорошее вино, – говорит Сергей Данилов. – А ведь если посмотреть на Европу, там виноделию 300-400 лет, они изучали терруар, изучали почву, экспозицию виноградников и возможности местных сортов. Тут нам предстоит большая работа».

Возможно, такой игрок выяснит, на что способен здешний виноград сам по себе – без технологических подпорок. Понадобится системная работа: изучение терруара, замена оборудования, новые кадры и свежий взгляд. При этом ему придется зачем-то делать вино именно узбекским, а не просто покупать здесь виноград для собственной торговой марки. А может быть, новый игрок выяснит, что правы были те, кто считал коротким путем сладкое. По своему опыту скажу: на любой дегустации именно сладкие и крепленые вина вызывают больше всего эмоций. Возможно, сладкое и есть то самое отражение характера Узбекистана? Сергей Данилов давно продвигает два направления: мусаллас (местную технологию приготовления традиционного вина путем уваривания виноградного сусла из белого самаркандского кишмиша) и красное вино из подвяленного узбекского автохтона рангдор, которое он недавно демонстрировал в Турине. Объединяет их общий принцип – концентрирование вкуса и аромата за счет удаления лишней влаги. «Жаркий и засушливый климат Узбекистана в некоторых случаях можно рассматривать как преимущество. То, что в Италии надо до января подсушивать, в Узбекистане можно подвялить прямо на лозе, хотя и тут есть свои особенности». Но какой бы путь Узбекистан для себя ни выбрал – сухой или сладкий, свой или чужой, – пока горизонт короткий, никакая стратегия не сработает.

Медали есть, покупателя нет: как живут виноделы Узбекистана

Фото: © Дарья Сиротина

Выбор автора: что попробовать в Узбекистане

Белые

  • Baka Bang White Dry Blend (Сурхандарья) – ркацители и кульджинский. Сливочность, умеренная кислотность, яркие фруктовые тона.

  • Uzumfermer Dali Paja (Ташкентская область) – легкое белое, освежающее, с активными цитрусовыми тонами и даже чуть заметной колкостью.

  • MSA Family Winery Riesling (Паркент) – яркий, свежий, кислотный, с узнаваемыми бензиновыми нотами.

Красные

  • Château Hamkor Pinot Noir (Паркент) – гладкое, шелковое вино с фруктовыми нотами, почти полностью лишенное оттенков подлеска, характерных для пино нуаров из более холодных зон. Мягкие танины, округлость, легкая сладость.

  • Château Hamkor Cabernet Sauvignon (Паркент) – абсолютно классический, узнаваемый, ладно сделанный, насыщенный, но без лишней тяжести каберне совиньон с привычными тонами болгарского перца. Лучше дать ему немного времени, чтобы подышать и раскрыться.

  • Baka Bang Red Dry Blend (Сурхандарья) – основную роль здесь играет саперави, придающий вину структуру, а другие красные сорта добавляют мягкости и гармонии. Во вкусе – подвяленные фрукты и немного специй.

  • Uzumfermer Merry Tash Reserva 2022 (Ташкентская область) – ассамбляж каберне совиньона и пино нуара, выдержанный девять месяцев во французском дубе. Хорошо структурированное, сочное вино с мягкими танинами и нотами черной смородины и вишни.

  • MSA Family Winery Carmen (Паркент) – каберне совиньон. Округлое, ягодное, с гармоничной структурой: землистые тона, ежевика, легкий дым, во вкусе нежная ваниль.

Фото на обложке: © Дарья Сиротина.

Статьи по теме:

Подпишитесь на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Спасибо за подписку!

Читайте также

SWN