Из Тарихи в Синти ехать около трех часов. Дорога петляет по зеленым горам, где летом стоит густой туман, ныряет в тоннель на высоте 3400 метров и выходит на голое плоскогорье. Потом начинается спуск через кактусовый заповедник. Если кактусы цветут, значит, скоро сбор. Между огромными красными скалами открывается узкий проход, а за ним каньон длиной около 80 километров. Стены у него отвесные, из розового песчаника. Внизу, вдоль рек Рио-Гранде и Рио-Чико, зеленеют виноградники.
Британский винодел Наян Гауда впервые приехал сюда в начале 2020 года. Он успел поработать в десяти странах, от Норвегии до Казахстана, но на первом же здешнем винограднике минут через десять у него закружилась голова. Лозы толщиной со слоновью ногу уходили на 3-5 метров вверх и терялись в кронах деревьев – колючего чаньяра и молле, с которого в Андах собирают розовый перец.
Зимой виноградарь лезет на дерево по лестнице. Сначала обрезает само дерево, потом лозу и следит, чтобы грозди висели там, куда лестница достанет. Если лозу не обрезать, она уйдет вверх выше 6 метров. Собирают виноград в конце здешнего лета, в феврале и марте. На винограднике Сан-Роке работают парами: один забирается на дерево с ножницами и плетеной корзиной, другой стоит внизу и пересыпает виноград в ящики.
Наверху ягоды зреют быстрее. Разница бывает такой, что вино из верхних гроздей вышло бы на полтора градуса крепче, чем из нижних. Днем во время сбора в каньоне доходит до 35 градусов, а ночью холодает до 15. Грузовик с урожаем оставляют на ночь на перевале, на высоте 3400 метров. К утру там 2-5 градусов, и виноград приезжает в Тариху остывшим до 5-8 градусов.
Фото: © Patricio Crooker
Град и река
Лозу сажали у деревьев еще при испанцах. Крона прикрывает грозди от града и заморозков, а сетку от града на дерево не натянешь. В опросе виноградарей Синти и двух соседних долин больше трети сказали, что деревья спасают урожай от града, каждый пятый – что от заморозков. Мария Хосе Гранье, основательница винодельни Jardín Oculto, говорит, что такая защита «не стопроцентно надежная, зато стопроцентно натуральная».
Сильнее всего здесь боятся паводков. Зимой вода в реке прозрачная, а в сезон летних ливней она рыжеет, мутнеет и иногда выходит на участки. Если это случится перед сбором, урожай на низких кустах можно потерять. Однажды река затопила Сан-Роке прямо во время сбора. Вода поднялась на полтора метра и ушла только через сутки, но урожай, по словам Гранье, уцелел: грозди висели на деревьях выше воды.
Насколько деревья на самом деле защищают лозу, почти никто не измерял. Болезней в опрошенных хозяйствах хватает: владельцы 80% виноградников жаловались на мучнистую росу, свыше половины – на паутинного клеща. Большинство опрыскивает лозы от одного до пяти раз за сезон. Да и лоз на деревьях меньше, чем кажется: на обследованных участках Синти на деревья опиралась примерно каждая пятая, остальные росли рядом, на опорах или кустом.
Фото: © Patricio Crooker
Серебро Потоси
Испанские миссионеры принесли лозу в Синти во второй половине XVI века. Севернее, за горами, тогда рос и богател Потоси, город у серебряной горы Серро-Рико, крупнейшего месторождения своего времени. Шахтерам нужны были вино и виноградная водка, и уже в XVII веке спирт из Синти добирался до Потоси. На севере долины до сих пор стоят глинобитные руины иезуитских асьенд. Главное, что здесь делают и сейчас, – сингани, виноградный дистиллят из муската александрийского. Вино на втором месте.
Римляне тоже выращивали лозу на деревьях, а между ними сеяли зерно и пасли скот. Под Аверсой в Кампании сорт аспринио и сегодня забирается по тополям до 15 метров. Но почти везде такие виноградники уступили шпалере, вдоль которой удобно работать машинами. В Синти они уцелели на крестьянских участках.
В 1920-х семья Ортис Линарес вместе с «оловянным королем» Симоном Патиньо создала агропромышленную компанию Sagic. Хулио Ортис Линарес наладил на ее винокурне San Pedro первое в долине промышленное производство сингани. Винокурня стала крупнейшей в Боливии, виноград туда возили даже из Тарихи. Компания пережила аграрную реформу и смену хозяев. Но с конца 1980-х ей все труднее было взять кредит, чтобы в феврале купить урожай, и к 1990-м долги почти ее остановили. Часть людей из San Pedro уехала в Тариху, где виноград давал больше, и открыла там свое дело. Теперь в Тарихе сосредоточено большинство виноградников страны и находятся самые современные винодельни.
Долина Синти рядом с ней совсем невелика: около 300 га виноградников, и на участки с деревьями из них, по оценке Гранье, приходится всего 15-20%. И все же чилийский гид Descorchados считает, что без сравнения этих двух долин боливийское вино не понять.
Что растет на деревьях
В 2020 году боливийские и чилийские исследователи взяли 24 образца с лоз девяти местных сортов вокруг Камарго, главного городка долины. Старейшим лозам, по оценкам, около 200 лет. Негра криолья, самый частый сорт на старых участках, – это листан прието, испанский сорт, который в Чили называют «паис», а в Калифорнии – «мишн». Местный мускат – мускат александрийский. Оба сорта привезли колонисты.
Вишокенья родилась от их скрещивания и приходится родной сестрой местной боргонье. Ее генетического профиля исследователи не нашли ни в международных каталогах, ни среди 15 известных южноамериканских сортов с теми же родителями. А под двумя другими местными названиями скрывались совсем не те сорта: калифорния – на деле американский гибрид ниагара 1868 года, а аурора – аргентинский столовый сорт альба, выведенный около 1990 года.
По местной легенде, когда-то у местечка Вишока на берегу Рио-Гранде перевернулась телега с саженцами. Лозы прижились у реки, и сорт назвали по этому месту.
Фото: © Patricio Crooker
Вино, которое не стало игристым
Долгое время виноград со старых лоз шел на сингани или дешевое столовое вино. Так продолжалось, пока в 2014 году голландский Магистр вина, который помогал боливийским винодельням выйти на экспорт, не уговорил Марию Хосе Гранье съездить в Синти. Мария Хосе – правнучка Хулио Ортиса Линареса. Ее дед Луис Гранье начинал у тестя, а потом основал в Тарихе Casa Real. Сейчас семье принадлежат Casa Real и Campos de Solana. Мария Хосе выросла среди семейных виноградников, но о Сан-Роке до той поездки не знала.
Увидев этот виноградник, она захотела делать совсем другое вино: легкое, из старых местных сортов. В 2019 году Мария вместе с сестрой Мерседес основала Jardín Oculto, «Спрятанный сад». Винодела сестры искали через международную группу в Facebook. Так в Синти и попал Гауда.
Из вишокеньи первого урожая Гауда хотел сделать игристое. Но в Ла-Пасе, на высоте 3640 метров, нестабильное игристое при открытии, по его словам, бьет пеной в потолок, так что давление пришлось бы снижать. Дегоржировать в Боливии тогда было нечем, и осадок остался бы в бутылке. А потом началась пандемия, границу с Аргентиной закрыли, и толстостенные бутылки для игристого так и не приехали. Так из красного винограда вышло тихое белое вино. Игристое у Jardín Oculto появилось позже, с давлением около 3 атмосфер – вдвое меньше, чем в шампанском.
Первый урожай делали почти без техники. Имелись ареометр, термометр, насос, маленький пресс, два шланга и несколько баков. Аккредитованных лабораторий в стране тогда не было, а достать реактивы для анализов тоже было трудно: их оборот строго контролировали из-за возможного использования в производстве наркотиков. Оборудование из-за границы застревает на таможне на 3-5 месяцев. В 2020 году разлили 5000 бутылок. Гауда проработал в Jardín Oculto до 2024 года, теперь вино делает Мерседес Гранье.
Ягоды у вишокеньи темные, и красное из них получается непривычно ароматным. Поэтому сок сразу отделяют от кожицы и делают строгое белое вино с цитрусовыми нотами и живой кислотностью. Descorchados называл его лучшим белым Боливии и в 2025-м, и в 2026 году, а урожаю 2024-го поставил 95 баллов. Саму Jardín Oculto гид называет бесспорным лидером Синти. Негра криолья у них бледная и легкая, с пряной ноткой. На одном из участков лозы растут среди деревьев розового перца. Другой называется Лос-Мембрильос («айвы»), и дикой айвы там действительно полно.
Фото: © Patricio Crooker
Сколько стоит сохранить лозу
Гранье с самого начала решила продавать вино дорого, чтобы старые лозы кормили тех, кто за ними ухаживает. Цель проекта Гауда объяснял так: «добиться, чтобы эти старые лозы окупались». Сейчас бутылка негра криольи Jardín Oculto в боливийском магазине Wine Store стоит 193 боливиано. Обычное вино в Боливии, по словам главы отраслевой ассоциации ANIV, продается за 15-18 боливиано. Сам виноград в Синти, как мне рассказали в Jardín Oculto, обычно стоит на 15-20% дороже, чем в Тарихе.
Сан-Роке (около 3 га) больше ста лет принадлежал семье Гонсалес-Ривера. Когда участок продали, прежние хозяева еще целый сезон оставались рядом и показывали новым владельцам местные приемы. Сестры учатся и у соседок, доньи Лумен Риверы и доньи Сони Саморы, которые десятилетиями ухаживают за лозами на деревьях. Кроме того, Jardín Oculto покупает урожай у трех виноградарей. Винодельня помогает им с уходом за лозами. По словам Гауды, опрыскивать виноградники стали заметно реже, и фермеры на этом экономят.
Участок похож скорее на сад. Между лозами растут яблони, инжир, сливы и оливы, ходят куры и овцы. Осенью и зимой овцы выщипывают траву и заодно удобряют землю. Фруктовые деревья, как считают на винодельне, отвлекают от винограда птиц.
Но содержать такой виноградник очень дорого: механизировать почти ничего нельзя, нужно много рук. Опрос 2018-2020 годов показывает, что дает такой уклад: традиционные хозяйства получали в среднем около 47 гектолитров вина с гектара, выручали с него около 2600 долларов и тратили около 900. У 85% из них виноградник меньше гектара. По урожаю и выручке с гектара такие виноградники уступают шпалере, поэтому ученые ставят под вопрос их экономическую устойчивость. Зато почву на них берегут лучше.
При этом виноград занимает у такой семьи примерно половину земли. На остальной части сажают картофель, кукурузу, бобы, люцерну для скота и фруктовые деревья, иногда прямо между лозами. Больше всего выручают хозяйства двух типов: те, где поля и скот работают как одно целое, и те, что сами делают вино и сингани и докупают виноград у соседей. Виноградари считают старый уклад своим преимуществом, а главными помехами называют конкуренцию с интенсивными хозяйствами и нехватку технической помощи.
На винодельне говорят, что деревья в долине срубают, хотя за последний год о таких случаях там не слышали. Обычно сходится несколько причин. Например, паводок, который случается примерно раз в пять лет: после него спасти виноградник бывает очень дорого, приходится вывозить тысячи тонн песка и лечить лозы. Есть и другая беда: люди уезжают из деревень в города. Это касается всей долины, но сильнее всего бьет по виноградникам на деревьях, где почти все делают руками, и иногда ухаживать за ними просто некому.
Исследователи, которые изучали лозы Синти, утверждают, что проекты сельского развития годами продвигали урожайные посадки и не учитывали историю этих мест. С 2014 года у вин долины есть географическое указание «Валье-де-Синти». Но в 2018 году право ставить его знак попросили только шесть виноделен из 58.
Фото: © Patricio Crooker
Питомник
С San Pedro связана и история семьи Мендоса из Камарго. Дед винодела Патрисии Мендосы когда-то управлял виноградниками компании, и он же заложил питомник местных сортов. Вместе с отцом Патрисии он годами собирал и размножал старые лозы: оба боялись, что виноградники исчезнут, а вместе с ними пропадут и сорта.
Теперь питомником занимается Патрисия. Ее хозяйство Yokich больше 20 лет работает с мелкими виноградарями долины, а черенки из питомника расходятся по всей Боливии. «Некоторых из тех виноградников уже нет, – говорит Патрисия. – Но их лозы сохранились у нас».
Фото на обложке: © Patricio Crooker.