Вино нуар

19 декабря 2011
В гастрономии вино подбирают к еде, а в современной литературе — к преступлению. В детективных романах созрел и вовсю ферментируется новый тренд — wine crimes, преступления на винной почве. Впрочем, алкогольные напитки всегда таили в себе опасность — как в вымышленной, так и в реальной жизни. С ..битень мой таков, — говорит леди Макбет, помогая мужу отправить на тот свет короля Дункана, — что смерть и жизнь о них готовы спорить, / Мертвы они иль живы». Под сбитнем в переводе Михаила Лозинского скрывается поссет — своеобразный энергетик XVI века, отлично помогавший при тяжком опьянении. Он готовился из специй, лимонного сока и молока, створоженного алкоголем, обычно подогретым пивом или вином. Леди Макбет оптимизировала рецепт сонным зельем в таких количествах, что напиток становился ядом.

Без вина виноватые

Неудивительно, что Шекспир разделяет обязанности: Макбет убивает Дункана, в то время как леди Макбет занята более «женским» делом — отравлением. Со Средневековья считалось, что отравления — дело сугубо дамское, так как именно женщины заведовали хозяйством и погребами. В 1584 году Реджинальд Скот, угрюмый мизогинист, написал книгу «Разоблачение ведьмовства» (Discoverie of Witchcraft), в которой хоть и старался доказать, что ведьм не существует, но все же не упускал повода обвинить женщин в грехах. «Женщины, — пишет он, — первыми освоили ремесло отравителей и достигли в нем необычных высот, поскольку они более мужчин подвержены порывам алчности». Одна из самых ранних историй отравления, в которой фигурируют вино и женщина, датируется 573 годом н. э., когда Розамунда, жена короля Ломбардии Альбоина, решив избавиться от мужа, поднесла ему кубок отравленного вина. Сделав несколько глотков, Альбоин заподозрил неладное и заставил жену допить вино. Так что от мужа Розамунда, конечно, избавилась, но лишь на несколько минут, потому что умерла вслед за ним.

Средневековая миксология

В среде профессиональных отравителей яд считался самой классической парой к вину, поскольку где-то до середины XIX века любой алкогольный напиток потреблялся гораздо чаще воды — грязной и немодной (выпив воды из колодца на окраине Лондона, можно было умереть безо всякого яда: именно через воду просачивалась, например, холера). В 1590 году европейским бестселлером стала книга “Neopoliani Magioe Naturalis” некоего Джованни Порта. Книга стала незаменимым помощником любого отравителя, так как там были подробно описаны рецепты всех самых ходовых ядов того времени. Убийство человека путем добавления яда в вино Порта называл самым простым и популярным и рекомендовал этот способ любому начинающему отравителю. Для большей верности, впрочем, яд не только подсыпали в вино — в ходу были отравленные кубки. В XVIII веке некий парижанин по имени Франсуа Бело организовал торговлю отравленными кубками для вина и процветал до тех пор, пока его не колесовали. Метод Бело заключался в следующем: абсолютно безобидную жабу он фаршировал мышьяком до смерти. Затем укладывал жабу в серебряный кубок и давил ее пестиком, произнося магические слова, которые, как он утверждал, работают еще лучше жабы. «Моя метода столь действенна, — хвалился Бело, — что питием из такового кубка уморить можно полсотни человек, а очистить кубок от потравы можно, лишь бросив его в огонь».
Не все отравления были умышленными. Часто люди травились и тем, что почитали за лекарства: особенно популярны были различные алкогольные настойки на том, что смело можно называть ядами. Териак Сложная опиумная настойка на меду или красном вине (в более поздних вариантах обычно использовалось красное вино из гренаша), в которую также входило более 60 различных ингредиентов: от корня валерианы до порошка из змеиного мяса. Травы долго ферментировались в алкогольной среде, пока не получалась густая черная масса. Это снадобье считали универсальным противоядием и средством от всех болезней, а до XVIII века изготовление териака входило в обязательный экзамен на должность фармацевта. В лучшем случае териак мог вызвать головную боль, желудочные колики или глубокий наркотический сон. Маковый чай Настойка из стеблей и семян мака, в которую добавляли опиум. Обычно маковый отвар выпаривали вместе с крепким алкоголем (водкой или джином), чтобы избавиться от сильной горечи мака. Затем получившуюся жидкость смешивали с настойкой опиума. Считалось, что маковый чай хорошо помогает при диарее, но содержащиеся в маке алкалоиды диарею как раз усугубляли. Лауданум Травяная опийная настойка на спирту. Настоящий хит продаж XIX века, особенно в Англии, где он стал своеобразным символом эпохи. Парацельс в XVI веке открыл особую опиумную смесь, которая действовала как хорошее обезболивающее, и назвал ее лауданумом (от лат. laudare — хвалить, ценить). Однако в XVII веке рецепт Парацельса видоизменил английский врач Томас Сайденхем, добавив алкоголь и травы. В Англии лауданум был лекарством от всех болезней: его давали младенцам, чтобы те не кричали, прописывали женщинам от истерик и нервных расстройств и вообще рекомендовали как легкое снотворное. Однако лауданум вызывал серьезную зависимость. Известно, что плотно на лаудануме сидел, например, знаменитый писатель Уилки Коллинз. Лауданум был запрещен только в начале XX века. Парегорик Впервые был изготовлен в XVIII веке как средство от астмы профессором Лейденского университета Якобом ла Мотом. Рецепт ла Мота включал в себя мед, лакрицу, опиум, камфору, анисовое масло, соли винной кислоты и алкоголь. В XVIII и XIX веках парегорик считался детской микстурой от кашля. Сейчас парегорик — с менее опасной формулой — по?прежнему входит в состав лекарственных средств, но считается наркотическим анальгетиком. Его стараются назначать редко и всегда по рецепту.

Вредная профессия

Разумеется, вся знать в Средние века пуще чумы и войны боялась быть отравленной — на каждом втором кубке можно было смело писать: «Алкоголь вредит вашему здоровью». Чтобы избежать отравления, вельможи старались подстраховаться. Большой популярностью пользовались, например, кубки из рога единорога (который при жизни был обычным носорогом), так как считалось, что этот рог является универсальным противоядием. Известно, что в 1553 году королю Франции поднесли такой кубок с запаянным в него «рогом единорога» стоимостью в 20 000 серебряных стерлингов. Однако же и к единорогу полного доверия не было, поэтому большую актуальность приобретала профессия виночерпия, или эшансона. Должность эта была столь же прибыльной, сколь и рисковой. Чтобы виночерпиев не подкупали, они должны были первыми пить из кубков вельмож, которым прислуживали. Хотя кубки обычно были сделаны из материалов, якобы обладавших свойствами противоядий, процент смертности среди виночерпиев был очень высок. Поэтому когда Леонт в «Зимней сказке» Шекспира просит виночерпия короля Поликсена подлить ему в кубок яду, тот резонно возражает, что травить короля лучше потихоньку, иначе все подозрения падут на него.

Крестный отец

Впрочем, сложная система виночерпиев, их помощников и прочих слуг, которые были обязаны присматривать за высочайшими кубками и тарелками, иногда приносила свои плоды. Известное семейство Борджиа, при котором отравления стали практически модным трендом, тоже всему прочему предпочитало добрый старый бокал отравленного вина. Визитной карточкой Борджиа был яд la cantarella на основе мышьяка: сначала забивали и потрошили свинью, затем внутренности ее присыпали свежим мышьяком, а потом из них выдавливали ядовитый сок, который после такой своеобразной ферментации становился гораздо опаснее обычного мышьяка. Ядовитую вытяжку разбавляли вином. Пропорции зависели от того, как скоро должна была умереть намеченная жертва — за раз или в несколько приемов. Обычно этот действенный яд Борджиа приберегали для особых случаев или для родственников. Впрочем, с ними самими этот яд и сыграл злую шутку. Однажды Чезаре Борджиа и его отец, Папа Александр IV, задумали отравить престарелого кардинала Корнето, чтобы завладеть его деньгами и еще более укрепить свое влияние в Европе. Папа Александр IV решил, что это отравление должно стать для него последним, так как тогда его власть и богатство будут практически безграничны. Борджиа подкупили виночерпия, но не учли того, что виночерпий на минутку отлучится, а его юный помощник все перепутает и вместо кардинала подаст уставшему с дороги Папе и его сыну отравленное вино. Папа Александр умер в страшных мучениях, а его тело под воздействием яда стало так быстро разлагаться, что его похоронили без особых церемоний, пока было что хоронить.

Добрая старая Англия

С развитием науки и техники отравлений, однако, не становилось меньше. Напротив, XIX век был объявлен золотым веком отравителей. Особенно на этом поприще отличилась викторианская Англия, где в 1819 и 1851 годах Парламенту пришлось принимать даже специальные законы о продаже в аптеках мышьяка, предназначенного якобы для потравы крыс и мышей. По новому уставу каждый, кто покупал мышьяк, должен был вписать имя и адрес в аптекарскую учетную книгу — на тот случай, если вместо крысы погибнет какой-нибудь престарелый родственник. Громкие процессы над отравителями случались чуть ли не каждый месяц, а несколько дел до сих пор остались нераскрытыми. Одним из таких преступлений, в котором фигурирует отравленное вино, стало дело о загадочной смерти Чарльза Браво. В 1876 году Чарльз Браво, юрист по профессии, внезапно скончался в своем доме в пригороде Лондона после продолжительной и тяжелой рвоты. Врачи определили, что он умер от отравления сурьмой, но как его могли отравить, никто не понимал, потому что за обедом всем подавали одни и те же блюда. Но мистер Браво, который почитал себя большим знатоком и ценителем вин, пил бургундское, а его жена и экономка пили херес и разведенную с водой марсалу. Бургундское перед обедом было декантировано, к другим винам Браво не притрагивался, поскольку считал десертное вино женским напитком и не раз упрекал жену за неразвитый вкус. Казалось, что яд мог быть подан только в вине, однако врачи и полиция усомнились в том, что Браво не распознал бы вкус яда в бургундском. При расследовании вскрылись некоторые любопытные детали. Жена Чарльза Браво обладала неплохим состоянием, которое не принадлежало ее мужу (по Закону о браке 1857 года мужья не контролировали имущество жен, принадлежавшее им до свадьбы). В то же время Браво был заядлым игроком и деньги жены ему очень бы пригодились. Но почему тогда умер он, а не жена? Одна из версий утверждает — разгадка в марсале, к которой питала слабость Флоренс Браво. Зная о любви жены к сладкому и ароматному вину, Браво мог подсыпать ей в марсалу небольшие дозы сурьмы (свидетели показывают, что с некоторых пор миссис Браво мучилась тошнотой и желудочными болями). Сам же Браво в день гибели страдал от зубной боли и вместо того, чтобы накапать себе обезболивающей настойки опия, мог опрокинуть в стакан пузырек со злосчастной сурьмой.
Сладкий и гадкий Сладкое вино могло стать своего рода противоядием — этот факт не учли отравители Григория Распутина. Большой любитель мадеры, Распутин мог выпить за обедом четыре бутылки кряду, именно поэтому яд — в данном случае мышьяк — был подсыпан в мадеру, которую подали вместе с пирожными. Высокий уровень сахара приостановил действие яда, и Распутин просто переварил мышьяк.

Погребальный погреб

В 1920-х годах в Румынии некая Вера Ренчи с помощью вина и мышьяка угробила 35 человек, включая двух мужей и сына. Ревнивая домохозяйка отправляла на тот свет очередного мужа или любовника, стоило ей заподозрить, что тот изменяет или охладел к ней. Трупы она укладывала в цинковые гробы и прятала в погребе вместе с бутылками вина. Когда гробы нашел сын и принялся ее шантажировать, Вера отравила и его.
  • 19 декабря 2011

Подпишитесь
на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari