Просекковны на каникулах: Сергей Сухов о комьюнити любителей просекко и путешествиях

Так получилось, что я попал в Италию уже после 50 других стран. Само собой, я хотел в Италию, но когда меня закрутила путешественническая история, мои поездки были частично продиктованы медийной работой в социальных сетях – и маршруты не всегда от меня зависели. Италии все не было и не было.

В итоге поехал я туда не по работе и не по приглашению министерства туризма, а сам. Зато потом за один год состоялось три или четыре поездки – так я восполнил весь накопившийся итальянский дефицит.

Моей точкой входа стал Южный Тироль. Это нетипичная Италия, там очень сильно австрийско-германское влияние, и на кухню в том числе. Совсем не та картинка, которую обычно представляешь при слове «Италия». Но Доломиты с их озерами Карецца и Брайес – одна из самых красивых природных точек на карте Европы. После этого я бывал в Канаде, которая тоже славится своими озерами, но искренне считаю, что в Северной Италии горные озера намного более впечатляющие. Потом я возвращался в Италию еще неоднократно. И на родине просекко мне тоже посчастливилось побывать.

Секрет просекко простой: это качественный и понятный продукт, который обладает идеальным балансом. Сам процесс распития вина важен не только непосредственно в моменте, важно и то, как ты будешь чувствовать себя после. Если это будет что-то некачественное или слишком сладкое, последствия нам всем хорошо известны.

Мое путешествие в мир сухих вин началось именно с просекко. На него я перешел после полусладких, поглощаемых в период студенчества. Изначально у меня не было какого-то гурманского вкуса в отношении алкогольных напитков, и долгое время алкоголь должен был быть вкусненьким, сладеньким – понятным.

Но просекко стало мостом: в нем есть та сладость, которую многие любят, но при этом оно уже достаточно сухое, чтобы не забивать рецепторы. Для меня этот переход произошел в пору, когда я оканчивал университет, то есть в 22-23 года. К брют-натюрам и совсем сухим винам я пришел намного позже, ближе к тридцати. Постепенно вкусовые рецепторы адаптировались, и то, что казалось нормальным, становилось излишне сладким – хотелось чего-то посуше.

Любовь зумеров к сладким винам мной ощущается скорее как возрастная, нежели поколенческая тенденция. Вкус у большинства людей развивается постепенно, зачастую это занимает годы – я уверен, что есть исключения, но у меня был точно такой же путь. Поэтому у зумеров есть надежда приобщиться к прекрасному миру вина.

Просекко для меня – это праздник, гедонизм, теплое время года, приятное времяпрепровождение, шумная компания, теплые летние ужины. А еще просекко – это про отдых и путешествия. Это не то вино, которое ты нальешь себе после тяжелого дня, хотя формально можно. Бокал просекко несет ритуальный смысл – это как предвкушение каникул.

Бренд Италии в мире воспринимается в позитивной коннотации: это dolce vita. Итальянская ДНК просекко – это идеальный финальный штрих, который складывает пазл воедино. Именно поэтому мне кажется, что оно так классно легло на российский рынок: культурные связи между Россией и Италией очень сильны. Если бы аналогичный напиток с теми же вкусовыми характеристиками был, например, из США – пазл бы не сложился. Здесь страна происхождения – важная часть образа и ассоциативного ряда.

Скажем, Шампань, куда я собираюсь сейчас, – это вообще другая эстетика и своя специфика. Они жуткие снобы – мы это поняли еще на этапе организации поездки.

В этом есть что-то от Hermès: приходишь с деньгами, хочешь купить сумку, а тебя отправляют сначала за пледом и чашкой. Меня это раздражает. Я Францию очень люблю как страну, но этот момент – их «изюминка», которую все знают.

Просекко стало частью моего личного бренда, который я под его аккомпанемент транслировал в социальных сетях, – беззаботного, веселого.

В общении с аудиторией появился свой локальный юмор: например, мы с подписчиками начали называть друг друга «просекковнами». 

Просекковна – это фантазийное отчество, которое определяет часть моей аудитории. Это условный шифр, способ распознать своих в толпе. Это люди гедонистичные в своих порывах, активные путешественники, легкие на подъем, но в то же время пылкие и глубокие, – те, кто любит постоянно узнавать что-то новое сквозь призму путешествий. Я объездил с ними почти весь мир, от Японии до Аргентины.

Мой бренд одежды Proséka – это чисто фантазийно-ассоциативная история. Просека – это еще и дорога. Поэтому мы играли со смыслами, а дальше – кто как нафантазирует. Бренд никак не связан с алкоголем – это мерч, основанный на локальном юморе комьюнити, чтобы у нас были свои опознавательные знаки.

Instagram (принадлежит Meta, признанной экстремистской и запрещенной в России. – Прим. ред.) очень сильно повлиял на индустрию туризма, на образ жизни в целом. Благодаря ему популяризировали некоторые направления. Исландия, например, до 2012 года была нишевой историей для трекинга – для любителей эпичной природы. С помощью соцсетей люди увидели, как там на самом деле красиво. И инфраструктура начала развиваться под массовый туризм. То же самое с Каппадокией, которая буквально на моих глазах превратилась в место тотального паломничества людей, приезжающих сфотографироваться на фоне парящих шаров.

С вином, как и с путешествиями, всегда надо быть готовым к открытиям и пробовать что-то новое. Например, Иран попал в мой топ направлений, а ведь мы поехали туда самостоятельно в 2018 году без конкретного плана и ожиданий. Тогда практически никто не возил авторских туров. Страна под санкциями, карты не работают, ничего не забронировать через международные сервисы. В итоге нам помогли наши подписчики, местные ребята: увидели в соцсетях, что мы приехали, написали, предложили встретиться. Они организовали нам весь опыт: мы проехали страну от Тегерана до острова Кешм, были на острове Ормуз с Радужными горами (за таким многие едут в Перу, но в Иране тоже есть свои). Иран добавляю в топ, потому что контраст между ожиданием и реальностью оказался самым мощным – настолько гостеприимно, разнообразно, красиво и уникально. До сих пор вспоминаю эту поездку.

Путешествовать стало сложнее, но не для всех. Я, наоборот, радуюсь. Был момент, когда путешествия были интегрированы в жизнь огромного количества людей – и это сильно отражалось на индустрии. Все фотогеничные места были переполнены, трафик огромный. Я тогда подумал: «Сколько можно путешествовать?» Для меня, как для блогера, потерялась эксклюзивность. Потом случился 2020-й – и путешествия резко стали маловозможны. Так что – бойся своих желаний.

Сейчас путешествия стали труднее, но от этого – ценнее. Те, кто не горел этим по-настоящему, осели. А те, для кого это мотор и вдохновение, – продолжают.

Анна Бебекина: Паоло Бизоль в свое время пробовал делать игристое традиционным методом – как шампанское. Но пришел к выводу, что глера – совершенно другой сорт и дрожжевые тона портят ее характер.

Сергей Сухов: Интересно. Это как ехать загорать в Антарктиду, хотя там активное солнце и даже можно сгореть. Это любопытно, но зачем? Глобально есть какие-то характеристики и исходные данные, с которыми ничего не сделаешь. Уместность тут тоже важна.