Шесть лет назад Дмитрий Киселев дал Simple Wine News свое первое зажигательное интервью по поводу избрания председателем правления Ассоциации виноградарей и виноделов России. В октябре прошлого года на этой должности его сменила Жанна Беловол, управляющий директор агрофирмы «Южная» и ООО «Кубань-Вино», депутат Законодательного собрания Краснодарского края.
Солнечным осенним днем мы встретились с Жанной Викторовной в ресторане «Матрешка», что на набережной Тараса Шевченко, чтобы поговорить о том, как видит суть работы ассоциации ее нынешняя глава через год избрания. Выбор заведения был символичен не только потому, что это ресторан с отличной русской кухней и выверенными позициями российских вин в карте. Матрешки являются логотипом АВВР и символом марки «Вино России», которым помечают свои вина члены ассоциации. Под сенью инсталляции из семи сверкающих фигурок, глядящихся в Москву-реку прямо с крыши ресторана, и состоялся наш разговор.
Жанна Викторовна, какой главный итог первого года работы в ассоциации вы могли бы для себя подвести?
Для меня это избрание стало неожиданностью. Обычно, когда человек готовится к новой роли, он заранее выстраивает структуру, понимает, что и как будет делать. У меня сначала был период, когда нужно было понять, как работать в этой должности.
В профессии я давно. Знаю проблемы отрасли. Но председатель правления отраслевой ассоциации – это уже другой уровень ответственности. Здесь нужно выстраивать коммуникации, слышать людей, понимать, с чем они приходят, и уметь разговаривать с государством.
Первой задачей для меня было изучить проблемы, которые коллеги уже обозначали. Второй – познакомиться с сообществом и дать людям возможность понять, кто я, что я умею и чего хочу добиться.
Поэтому я старалась как можно больше встречаться с виноделами, ездить по регионам, разговаривать с предприятиями, проводить рабочие встречи. Люди должны были увидеть, чем я живу и за что собираюсь отвечать.
Хочу я многого. Хочу, чтобы все виноградопригодные земли пополнялись новыми виноградными насаждениями. Чтобы у малых и крупных виноделов становилось больше возможностей для работы. И чтобы потребитель получал качественный и натуральный продукт.
За этот год мне удалось встретиться с руководителями министерств и ведомств, побывать в Совете Федерации, пообщаться с депутатами Государственной думы, обозначить основные проблемы. Я еще раз подчеркну: АВВР – это команда профессионалов. Я представляю эту команду и хочу, чтобы мы вместе двигались вперед.
Если совсем коротко, мой первый год был годом объединения. Мне нужно было понять проблемы, сплотить вокруг себя членов ассоциации и показать, что АВВР – это организация, в которую нужно идти за поддержкой, знаниями и результатом. Наверное, моя главная задача – быть объединяющей силой. Силой, которая приносит пользу и производителям, и всей стране.
Жанна Беловол. Фото: © Андрей Гнеломедов
«Нельзя делить отрасль на крупных и малых»
Вы уже успели побывать во всех регионах?
Во всех еще не успела. С Крымом у нас состоялся особенно важный разговор, потому что там много малых виноделов. Малый винодел – это особая категория людей. Он часто одновременно агроном, технолог, виноградарь, маркетолог и продавец. Он все делает сам. И я прекрасно понимаю, насколько ему трудно. Я тоже начинала с малого бизнеса, знаю, что значит вырастить виноград, переработать его, выпустить продукцию. А благодаря работе в «Кубань-Вино» понимаю, что значит произвести уже 100 млн бутылок. Это огромный путь.
Когда каждый действует отдельно, его легко сломать. Есть такая сказка про веник: по одной ветке прутики можно переломить, а целый веник – почти невозможно. Вот и наша задача – объяснить каждому виноделу, что он нужен отрасли.
Нельзя делить нас на крупных и малых. У каждого свои задачи, но никто не может развиваться отдельно от других. Малые виноделы часто говорят крупным: «Вы нас не слышите». А я отвечаю: «Я ваши задачи знаю, потому что сама начинала с помощника бригадира. Но вы должны понять, какие задачи стоят перед крупными предприятиями и всей отраслью».
Мне важно не просто приехать на совещание и выслушать доклады. Я хочу увидеть, как люди живут и работают. Когда ты приезжаешь, садишься с ними за один стол, смотришь на их землю, ты начинаешь понимать их жизнь гораздо глубже.
В этом году мне не удалось побывать в Дагестане. Надеюсь, коллеги меня простят. Со всеми регионами мы смогли пообщаться хотя бы в рамках выставки «Винорус.Винотех», где работала выездная приемная АВВР. Для меня это очень важно: услышать человека, понять его проблему, дать обратную связь и держать вопрос на контроле. Это, если хотите, депутатская работа, только в профессии.
Фото: © Андрей Гнеломедов
«Доступная роскошь – это не обязательно дорого»
В одном из интервью вы назвали вино доступной роскошью. Что вы вкладываете в это понятие? Речь о цене, о соотношении цены и качества или о самом отношении к вину?
Я не имела в виду, что роскошь – это обязательно дорого. Роскошь в данном случае – это то, что находится в бутылке.
Сегодня российское вино стало настоящим качественным продуктом. Мы понимаем, откуда взялся виноград, как он переработан, какие технологические процессы прошел. Для меня это и есть роскошь – возможность получить натуральный, качественный продукт, созданный на своей земле. И при этом вино может быть доступным. Каждый человек выбирает его по своим возможностям. Главное – чтобы это было настоящее вино и чтобы цена соответствовала качеству.
Вино – это произведение искусства. Ты можешь позволить себе его, но должен относиться к нему как к событию. Это не просто напиток, который можно выпить между делом. Вино требует компании, еды, атмосферы, настроения. Это может быть семейный ужин, встреча с друзьями, праздник или просто вечер, который хочется запомнить. Даже если праздник только для души.
То есть доступная роскошь – это возможность купить хорошее вино, но каждый раз воспринимать его как событие?
Да, вы очень точно сказали. Вино должно быть связано с традицией, с семьей, с хорошей компанией. Оно создает атмосферу.
Именно поэтому я всегда говорю: вино – это виноград в бутылке. Это тот же самый виноградный сок, только в другой форме. Конечно, употреблять его нужно умеренно. Но в самом продукте есть история, труд, земля и человеческое отношение.
У меня, конечно, есть внутренняя граница. Я работаю в винной отрасли, но одновременно занимаюсь проектами, связанными с защитой семьи, материнства и детства. Поэтому я всегда задаю себе вопрос: не приносит ли наша деятельность вред? И каждый раз отвечаю себе: мы должны говорить не только о рисках, но и о культуре потребления. Вино не должно разрушать семью. Оно должно быть частью нормальной, осознанной жизни – частью еды, общения, традиции.
«Я очень люблю белые сухие вина»
А какое вино вы сами любите?
Можно, я оставлю это в секрете? Конечно, я люблю то вино, которое мы делаем сами. Я очень люблю продукцию «Кубань-Вино». Для меня это особый этап в жизни, потому что именно там я получила возможность по-новому раскрыться как руководитель.
Я была поражена тем, насколько точно у них выстроены контроль и учет. Причем речь не только о технологии. Там есть индивидуальный подход к каждому сорту винограда и к каждому винограднику. Но как председатель ассоциации я не могу выделять отдельные компании. Я отвечаю за всю отрасль. Если говорить о личных предпочтениях, я очень люблю белые сухие вина.
Фото: © Андрей Гнеломедов
Все-таки белые?
Да, белые. Хотя красные вина для меня тоже очень важны. Мой муж был грузином, и грузинская винная культура связана у меня с памятью о нем, о его корнях, о нашей молодости. Иногда красное вино вызывает очень личное чувство ностальгии. Но эта память не удерживает меня в прошлом. Наоборот, она дает силы двигаться дальше и быть достойной своих родителей, своей семьи и тех людей, которых уже нет рядом.
Покупатель и качество
Вы говорили, что импортное вино уже не является безусловным приоритетом для покупателя. Что изменилось: вкусы, качество российского вина или цена импортного?
Думаю, все сошлось. Государство обратило внимание на виноградарство и виноделие, появились новые хозяйства, отрасль стала больше работать над качеством и прозрачностью производства. И конечно, мы начали разговаривать с потребителем. Можно сколько угодно рассказывать о российском вине, но человек должен его попробовать. Когда на полке появился достойный продукт, отношение стало меняться.
Я не считаю, что можно просто требовать для себя всю полку. Да и не нужно. Место на ней надо заслужить: трудом, качеством, честной ценой, гостеприимством. В том числе – через винный туризм. Силой человека не заставишь полюбить российское вино. Он должен сам захотеть к нему вернуться.
Но производителям хотелось бы, чтобы российское вино занимало на полке больше места.
Конечно. И здесь приходится разговаривать не только с потребителем, но и с торговлей, с государством. Мы хотим большей представленности, однако понимаем: у каждой стороны свои задачи.
Мне иногда говорят: «Вы почти министр виноградарства». А я так себя не чувствую. Возможно, это произойдет, когда я увижу конкретные результаты и решения многих задач. Даже если решить вопрос члена ассоциации прямо сейчас невозможно, он должен знать, что будет сделано и что делать дальше.
Правила для отрасли
В мае вы представили в Совете Федерации пакет отраслевых инициатив. Давайте пройдемся по ним. Первый вопрос – прослеживаемость. Чего сегодня не хватает системе?
Нам важно видеть путь винограда от поля до бутылки. Урожайные декларации показывают, сколько винограда выращено. Балансовая декларация позволяет проследить, что происходит дальше: сколько винограда поступило в переработку, каков выход сусла, какие были технологические потери, сколько продукции получилось в итоге.
Я считаю, что такие правила должны действовать для всех производителей – независимо от того, состоят они в ассоциации или нет. При этом я понимаю, насколько трудно небольшому хозяйству вести такую отчетность. Нужны знания, время. Поэтому недостаточно сказать: «Сдавайте декларации». Нужно помочь человеку разобраться и сделать процедуру посильной.
Мы ищем способы упростить эту работу, консультируем коллег. Крупные предприятия могут поделиться опытом, но переносить на маленькую винодельню всю их систему учета без изменений нельзя. Прослеживаемость должна повышать доверие к вину, а не становиться непосильной нагрузкой.
Фото: © Андрей Гнеломедов
Следующий вопрос – питомники. Вы предлагаете поддерживать их развитие до 2030 года. Почему именно сейчас это так важно?
Потому что виноградник начинается с саженца. Мы можем поддержать закладку и уход за виноградником, но если посадочный материал оказался больным или не соответствует сорту, деньги и годы труда будут потеряны.
Нам нужна система, в которой наука и питомники работают вместе. Научные учреждения должны создавать и сохранять здоровый исходный материал, подтверждать его сортовую принадлежность. Питомники – размножать его для производителей. Тогда виноградарь будет понимать, что именно он покупает и высаживает.
Первый этап – чистосортность и здоровье посадочного материала. Если это мерло, значит, это действительно мерло. Если мы говорим о здоровом саженце, его состояние должно быть проверено. Следующий этап – работа с клонами, подвоями, сочетаниями привоя и подвоя для разных почв и условий. Это уже более тонкая задача, но и к ней нужно подходить системно.
До 2030 года важно создать основу: научную базу, необходимую инфраструктуру, устойчивое взаимодействие с питомниками. Дальше система должна работать не от одной меры поддержки к другой, а как понятная часть отрасли.
Что вы предлагаете изменить в технологических нормах и маркировке вина?
Здесь много вопросов, и каждый требует разговора с технологами и производителями. Например, маркировка купажей. У крупного предприятия в купаже могут использоваться небольшие доли разных виноматериалов. Если перечислять на этикетке каждый сорт без исключения, мы не поможем покупателю, а запутаем его. Нужно найти правило, при котором информация остается честной и понятной.
Есть вопрос использования концентрированного виноградного сусла. Полусладкие вина востребованы, и нам важно сохранить возможность их производства. Но при этом нужно понимать происхождение сырья: если речь идет о российском вине, используемое виноградное сусло должно быть произведено из российского винограда.
Есть и более специальные технологические вопросы – вспомогательные материалы, отдельные производственные процессы, требования к различным категориям вина. Я не хочу называть решение правильным только потому, что оно удобно одному предприятию. Сначала мы спрашиваем коллег, насколько проблема общая, обсуждаем ее с экспертами и только потом выносим предложение на государственный уровень.
Малые виноделы
Кого вы называете малым виноделом?
Для нас ориентиром является площадь виноградника до 30 гектаров, хотя сами виноделы уже спорят с этой границей и говорят, что 30 га – не так уж мало. Это живой вопрос, его тоже нужно обсуждать.
В ассоциации работает Совет малых виноделов. Я стараюсь бывать на его встречах и записываю вопросы, с которыми люди приходят. Для меня это не формальность. Там поднимают вполне конкретные проблемы: перевозка продукции, документы, электронные накладные, доступ к покупателю.
На форуме мы решили выделить малым виноделам собственную площадку, чтобы они могли собраться, провести свою сессию и спокойно поговорить между собой.
Они привносят в отрасль особую энергию. С ними невозможно застыть: у них постоянно рождаются идеи, они спорят, предлагают, заставляют нас смотреть на привычные вещи иначе.
Я не противопоставляю их крупным предприятиям. Большие компании помогают отрасли специалистами, юридической и технологической экспертизой. Малые хозяйства дают ей разнообразие, характер, новые подходы. Нам нужны и те и другие.
Фото: © Андрей Гнеломедов
У малых виноделов есть запрос на общую программу развития?
Да, и в этом я с ними согласна. Отрасли необходим не только перечень сегодняшних проблем, но и стратегический план. Где мы хотим закладывать виноградники? Какие сорта будут нужны? Сколько посадочного материала необходимо? Как меняются предпочтения покупателя?
Планирование не означает, что кто-то должен приказать виноделу, что ему выращивать. Но общую картину мы обязаны видеть. Виноградник нельзя заложить осенью, а весной передумать и пересадить. Решения, которые мы принимаем сейчас, будут влиять на отрасль много лет.
Мне не хочется, чтобы однажды мы посмотрели на вложенные деньги, труд людей и сказали: «Мы не заметили, куда меняется рынок». Поэтому анализировать ситуацию нужно вместе – производителям, ассоциации, науке, профильным ведомствам и экспертному сообществу.
Я видел в разных странах много небольших семейных хозяйств и кооперативов. Может ли у нас появиться такая модель – чтобы в виноградарство приходили не только крупные предприятия, но и семьи?
Люди уже приходят. Есть фермеры, которые прекрасно выращивают виноград, хотя сами его не перерабатывают. И я снимаю перед ними шляпу. Нам нужен их труд, нужен хороший виноград.
Думаю, со временем хозяйства будут чаще объединяться. Кооперация помогает решать задачи, которые одному человеку не под силу: представить продукцию, организовать прием туристов, наладить продажи. Но я понимаю, почему многим трудно решиться. Человеку кажется, что, объединившись с другими, он потеряет свободу.
Наверное, здесь нельзя никого торопить. Нужно показать работающий пример. Когда люди увидят, что вместе можно получить результат и при этом сохранить свое лицо, отношение изменится.
Очень важно, чтобы энотуризм был доступен каждому. Не всякое знакомство с вином должно начинаться с дорогого билета. Мне хочется, чтобы люди могли просто поехать, увидеть виноградники, влюбиться в эти земли, познакомиться с теми, кто на них работает, получить радость от этого дня. Я бы хотела, чтобы винодел и потребитель чувствовали себя единым целым, создавая эту эновселенную.
Я вспоминаю одну картину, которую видела в Европе. Мой муж тогда болел, мы ездили на лечение. Вдоль дороги росли поля сезонных цветов. Человек мог остановиться, срезать несколько цветов, оставить символическую плату и увезти домой букет. Я наблюдала за этим целый год. Это было так просто и так трогательно.
Вот и мне хочется, чтобы у нас земля была открыта человеку. Чтобы поездка к виноделу сближала семью, оставляла воспоминание. А самому виноделу давала возможность жить своим трудом.
Вы сказали о фермерах. А что со столовым виноградом?
Это отдельный и очень важный вопрос. Мы много говорим о винном винограде, но фермеры выращивают и прекрасный столовый. Им тоже нужны поддержка и возможность продать урожай.
Когда я вижу на поле красивую гроздь, мне хочется увидеть этот виноград в магазине, в школе, в детском саду. Чтобы наши дети ели продукт, который вырос здесь, рядом.
Но для этого необходимо решить вопросы сбыта, хранения, конкуренции в сезон. Фермер, выращивающий столовый виноград, не должен оставаться за пределами нашего разговора об отрасли. Земля та же, труд такой же серьезный.
Вы говорили, что начали проводить выездные приемные АВВР.
Да, первую такую приемную мы открыли в марте, во время «Винорус. Винотех». Приехали специалисты, к которым можно было обратиться с вопросами по документам и отчетности.
Для меня было принципиально важно, чтобы АВВР не ждала, пока человек сам доберется до нее, а приезжала туда, где работают ее члены.
Я начинала с работы на земле. Знаю, что такое высаживать саженцы, искать деньги на зарплату и встречать Новый год с мыслью: вот у тебя стоит на столе оливье, а как у твоих сотрудников?
Поэтому мне мало сказать человеку: «Мы вас услышали». Ему нужна помощь или хотя бы честный ответ. Мне хочется, чтобы каждый, кто работает в отрасли, знал: о нем помнят. Не обещают невозможного, а разбираются в его вопросе и остаются на связи.
Фото: © Андрей Гнеломедов
«Силы дает результат»
С одной стороны, мы говорим, что российское вино должно занять больше места на внутренней полке. С другой – обсуждаем его международную конкурентоспособность. Как совместить эти задачи?
Я не вижу здесь противоречия. Конкурсы, выставки, оценки экспертов помогают производителям повышать свой уровень. Российские вина получают награды, и это подтверждает: мы можем делать продукт, который выдерживает международное сравнение.
Другое дело – выход на мировые рынки. Не всегда качество само по себе открывает дверь. Российское виноделие молодо, и, как страны Нового Света, мы только формируем свою репутацию – поэтому необходимо последовательно работать над повышением имиджа.
Дополнительно в каждой стране есть свои торговые правила, квоты, политические обстоятельства. Поэтому нужно последовательно работать там, где нас готовы слышать.
Для меня важный пример – Беларусь, где существуют квоты на любое импортное вино, в том числе российское. Наш покупатель хорошо знает белорусские продукты, а нашим виноделам хотелось бы иметь больше возможностей представить свое вино белорусскому потребителю. Я говорю об этом прямо, потому что мне кажется естественным искать взаимность.
Особое внимание мы уделяем странам БРИКС. Хотим развивать профессиональные контакты, участвовать в конкурсах, представлять наши вина.
Но и внутренний рынок при этом нельзя отдавать. Он для нас главный. Я за честную конкуренцию. Не за то, чтобы убрать импортное вино с полки и поставить наше вместо него по распоряжению. Покупатель должен иметь выбор. А мы должны добиться того, чтобы российскому вину доверяли и выбирали его осознанно.
Насколько помогает отрасли закон, который дал новые возможности для строительства виноделен?
Я считаю сам факт его появления важным. Это выстраданный документ. Он не идеален, по нему еще есть вопросы – в том числе у небольших хозяйств, – касающиеся площади и строительства. Но теперь у нас есть основа, с которой можно работать дальше.
В таких вопросах редко получается сразу сделать удобно всем. Главное – не объявлять работу завершенной. Нужно смотреть, как закон действует на практике, слышать производителей и исправлять то, что мешает делу.
Вы совмещаете руководство предприятиями, депутатскую работу и председательство в ассоциации. Откуда берете силы?
Главная сила – семья. Дети, внуки и память о тех, кого уже нет рядом. Когда очень трудно, я иногда просто поднимаю глаза к небу и прошу: «Помогите». И понимаю, что не могу сделать свою работу плохо.
Когда тебя обнимает внук и говорит: «Ты крутая», – ради этого стоит жить. Я вижу семью реже, чем хотела бы, но, когда удается побыть с внуками, стараюсь делать все вместе с ними – даже на картинге кататься.
Еще силы дает результат. Мне важно чувствовать, что я нужна, что моя работа кому-то помогла. Я вижу, как работают команды «Кубань-Вино» и «Южной», и очень их люблю. Когда пришла, я сказала людям: моя задача – сохранить производство и сохранить вас. Но справиться мы сможем только вместе.
Меня держит и благодарность. Все, что произошло в моей жизни, случилось благодаря людям. Кто-то вовремя заметил, поддержал, поверил. Я не родилась с золотой ложкой в руке. Поэтому хорошо знаю цену человеческому отношению.
У меня, наверное, еще и синдром отличницы. Хочется успеть больше, сделать как можно лучше. Иногда сплю мало, устаю. Но любовь к людям, к семье, к своей земле и работе помогает идти дальше.
Рынки и ответственность
Какой вы видите отрасль, когда она войдет в полную силу?
Я бы сейчас осторожно говорила о больших прогнозах. Финансовая ситуация непростая, покупатель внимательнее относится к расходам. Виноградник же не может подождать до лучших времен: за ним нужно ухаживать сегодня, независимо от того, как идут продажи.
Поэтому я не вижу сейчас желания у всех без исключения резко расширять посадки. Производители оценивают возможности, берегут то, что уже создано, и двигаются вперед более обдуманно.
Это не остановка. Это понимание ответственности. У нас есть время заняться качеством основы: посадочным материалом, технологическими вопросами, доработкой законодательства. Не просто говорить: «Посадим еще больше», – а обеспечить уже существующим и будущим виноградникам долгую жизнь.
Важно также не оставить урожай на поле. Для этого мы организовали взаимодействие между теми, у кого есть виноград, и теми, кто может его принять на переработку. Ассоциация здесь выступает координатором.
Есть пример, когда это уже помогло?
«Кубань-Вино», например, дополнительно покупает виноград у фермеров и небольших хозяйств, несмотря на собственную сырьевую базу агрофирмы «Южной». Мы приобрели урожай у нескольких фермеров, в том числе столовый виноград.
Для одних это возможность сбыть выращенное, для других – получить необходимое сырье. По другим регионам я бы предпочла собрать точные примеры отдельно. Не хочу называть хозяйства по памяти и ошибиться. Но мы остаемся на связи с Советом малых виноделов, и люди знают, куда обратиться.
Фото: © Андрей Гнеломедов
Что будет дальше
Представим, что через 20 лет об этом периоде будут писать как о «второй пятилетке действия Закона о виноградарстве и виноделии». Чего вам хотелось бы добиться?
Прежде всего – доверия. Между государством и производителями, между виноделом и покупателем. Мне хотелось бы, чтобы правила были понятными, а отчетность не отнимала у человека силы, которые он должен отдавать земле и производству.
При этом я понимаю: доверие нельзя потребовать. Отрасль должна доказать, что умеет работать честно и отвечать за качество. Мы постоянно ищем равновесие между контролем и свободой работать. Вот его и нужно найти.
Я хочу, чтобы российский саженец стал надежным выбором. Чтобы наука и питомники работали вместе с производителями. Чтобы у нас была программа развития столового винограда и наши дети могли есть его не только там, где он выращен.
Хочется, чтобы производителям было проще получать оборудование и необходимые для работы материалы. Чтобы мы развивали собственные решения и не оказывались беспомощными, когда нарушаются поставки.
Особенно меня беспокоят кадры. Уже сейчас не хватает людей и в поле, и на производстве. Недостаточно сказать молодому человеку: «Приходи работать в виноделие». Нужно показать ему профессию, научить, дать возможность заработать и построить жизнь рядом с предприятием.
Крупные хозяйства должны участвовать в подготовке людей не только для себя. И здесь нужна поддержка государства – в обучении, жилье, социальной инфраструктуре. Если у человека нет возможности остаться, мы его не удержим одними красивыми словами.
В конечном счете все, о чем мы говорим, – для людей. Для тех, кто выращивает виноград и должен получать достойную зарплату. Для тех, кто делает вино. Для покупателя, которому нужны качество и разумная цена. Для семьи, которая может поехать на винодельню и хорошо провести день.
Отрасль нельзя отделить от жизни вокруг нее. Я бы хотела, чтобы через 20 лет именно это стало очевидным результатом нашей работы.
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №188.
Фото на обложке: © Андрей Гнеломедов.