Логика Кюйеронов
Одна из ключевых фигур винодельческого пейзажа Долины Роны, Ив Кюйерон в 1988 году принял домен от своего дяди – а тот, в свою очередь, унаследовал его от деда, начавшего работать на виноградниках еще в 1920-м. Получается, почти век семейного хозяйства. Доставшиеся в наследство 3,5 га Ив расширил до 90 га в лучших аппелласьонах Северной Роны: Côte-Rôtie, Condrieu, Saint-Joseph, Cornas, Saint-Péray и Crozes-Hermitage.
Сама винодельня находится в «белом» Кондриё и всегда была одним из его флагманов. Хотя и красные вина Кюйеронов из соседних коммун на равных стоят среди топовых их представителей.
Подход Ива – регенеративное виноградарство, минимальное вмешательство в погребе, на выходе – чистые, выразительные кюве-зарисовки великих аппелласьонов. Сегодня бразды правления постепенно переходят к его сыну Тибо: именно он встретил меня в Шаване, показал виноградники и производство – ему и слово.
Фото: © Yves Cuilleron
О росте интереса к белым винам
Любопытный феномен – резкий рост интереса к белым винам. Мы столкнулись с ним довольно внезапно – примерно год назад. Раньше люди в основном искали красные вина для выдержки, рассуждали об их пользе для здоровья, теперь же именно белые уходят быстрее всего.
О великом белом терруаре Роны
Кондриё – совсем небольшой аппелласьон, всего около 300 га. Вионье здесь растет на гранитных террасных виноградниках. Летом в нижней части Шаване температура обычно держится около 30 °C, тогда как на склонах она может подниматься до 38 °C. Созревание здесь идет быстрее, что позволяет получать более здоровый виноград с меньшим давлением болезней. В результате виноградари могут сокращать количество обработок и работать более экологично.
При всех своих преимуществах такие условия оказываются серьезным испытанием для лоз. На склонах они сильнее подвержены засухе, поэтому их сложнее сохранять в долгосрочной перспективе. Из-за регулярного водного стресса срок их жизни здесь, как правило, короче, чем на участках с более стабильным водоснабжением. В Кондриё самым старым лозам – 60-70 лет.
Фото: © Yves Cuilleron
У нас очень высокая себестоимость производства, ведь около 80% всех работ – от обрезки до сбора урожая – выполняются вручную. Часть склонов относительно пологая, поэтому отдельные парцели поддаются частичной механизации. На более крутых, террасированных участках применяется традиционная система эшала (échalas) – лозы подвязаны на колышках в виде буквы «А». Это обеспечивает лучшую циркуляцию воздуха: лоза быстрее высыхает после дождя и росы, что снижает риск заболеваний. Кроме того, при такой формировке освещение более равномерное.
О ландшафтном балансе
Аппелласьон Кондриё в его нынешнем масштабе относительно молод. После Второй мировой войны виноградарство здесь пережило глубокий спад: из-за нехватки рабочей силы многие участки были заброшены или выкорчеваны. Активная перепосадка началась лишь в 1970-1980-х годах. Уже тогда производители задумывались об агроэкологическом балансе, поэтому массовой вырубки лесов ради расширения виноградников не происходило, и они возвращались в ландшафт постепенно, не вытесняя окружающие массивы.
В результате сегодня территория выглядит мозаично: фрагменты леса чередуются с виноградниками. Производители стараются сохранять деревья вокруг парцелей и не превращать регион в море лоз. Это поддерживает живую экосистему и формирует более прохладный микроклимат.
Фото: © Yves Cuilleron
Об особенностях вионье и плотности посадки
Вионье – сорт, которому нужно много солнца и немного воды. Наш климат отвечает на этот запрос: летом у нас обилие солнца, достаточно осадков. Хотя мы, как и все, ощущаем изменения климата. В 2025 году сезон был довольно экстремальным: летом трехнедельная жара создала серьезное напряжение для виноградников, за ней последовали интенсивные дожди. При этом наши почвы хорошо дренируются, за счет чего даже при сильных осадках среда остается здоровой. Это уже само по себе помогает производству.
Мы сознательно выбрали достаточно плотную посадку. Вионье, выращиваемый на плато, в низинах или за пределами аппелласьона – например, для Vin de Pays, – отличается стабильной продуктивностью. Более плотная посадка позволяет ограничивать объемы и повышать концентрацию и качество винограда.
О том, почему с Кондриё никогда не промахнешься
В Кондриё подавляющее большинство виноделов сегодня работают на очень высоком уровне. Открывая бутылку Condrieu, потребитель почти всегда остается доволен: у каждого хозяйства – свой стиль и свои нюансы, но серьезные разочарования здесь редкость.
Кроме того, винодельнями сегодня часто занимаются представители нового поколения. Они задаются вопросами о том, как можно работать иначе и лучше, переосмысливают устоявшиеся подходы и ищут новые решения. В аппелласьоне идет процесс обновления и омоложения, который в перспективе только укрепит позиции Кондриё.
Фото: © Yves Cuilleron
Формула Гигалей
Неподалеку трудятся Гигали – и, перефразируя Людовика XIV, они вполне могли бы заявить: «Долина Роны – это мы». У них около 250 га виноградников в регионе: 75 га на севере и 175 – на юге. Они, конечно, авторы эталонных кот-роти, сен-жозефов и эрмитажей, но также с 2017-го основательно взялись за Châteauneuf-du-Pape с покупкой Château de Nalys. А в 2022-м поставили перед собой задачу сделать великими Тавель и Лирак, где они приобрели Château d’Aquéria с 100 га виноградников. Параллельно Гигали ведут непрерывную негоциантскую работу, создавая эталонное Côtes du Rhône, что называют «Долиной Роны в миниатюре». На исторической родине хозяйства, в Ампюи, окруженном виноградниками Кот-Роти, я встречаюсь с Эв Гигаль, женой Филиппа, – ей слово.
Эв Гигаль. Фото: © Guigal
О переезде с Корсики в Долину Роны
Я родилась на Корсике, у меня не было ничего общего с Долиной Роны. Однако 17 лет назад родители моего будущего мужа купили дом на острове всего в 300 метрах от моего – так мы и познакомились. Все развивалось довольно стремительно, и вскоре я переехала в Ампюи. До этого шесть лет училась в Ницце на менеджера в сфере luxury. Работала с группой Lucien Barrière – например, с Hôtel Majestic и Hôtel Gray d’Albion в Каннах, – а затем в компании Société des Bains de Mer в Монако.
Опыта в вине у меня не было, но эта семья настолько увлечена своим делом, что они буквально втянули меня в эту историю. Я переехала в воскресенье, а уже в понедельник утром, в 7 часов, была в офисе. Совершенно не понимала, что я тут буду делать! Тогда мой муж спросил: «А не хочешь взяться за коммуникации?» До меня этим здесь никто специально не занимался. Я ответила: «Давай, это как раз то, что я умею делать». Так все и началось.
В первый же день, в полдень, мой свекор сказал мне: «Пойдешь с нами». Я тогда еще не понимала, что это значит. А это означало – пойдешь с нами дегустировать. С самого первого дня я начала пробовать вина вместе с Марселем, моим свекром, и Филиппом. Я вообще не пила вино до этого – так что открыла его для себя именно через дегустацию.
Фото: © Андрей Ковалев
А началась вся история с Этьена Гигаля: именно его инициал находится в названии хозяйства, E. Guigal. Рано оставшись без отца, он с детства привык к тяжелому труду и уже в подростковом возрасте освоил винодельческое ремесло в Vidal Fleury – старейшем доме Долины Роны. Шаг за шагом он вырос до управляющего хозяйством, а в 1946 году решился создать собственное. С тех пор оно постепенно расширяется, передается из поколения в поколение – от Этьена к его сыну Марселю, а затем к Филиппу. С этой семьей я очень быстро поняла одну важную вещь: вино – это не просто работа. Оно захватывает, это что-то почти висцеральное. Страсть, которую хочется передавать.
О секретах успеха Гигалей
Филипп по образованию энолог, он гендиректор и главный винодел дома. Каждый день пробует вина вместе со своим отцом. К ним присоединяются еще два энолога – в итоге это команда из четырех человек. В день мы дегустируем от четырех до ста образцов.
И именно в этом – наш главный секрет: все вина, все партии, без исключения, проходят через руки Филиппа и Марселя. У нас нет ни одной бутылки, сделанной без их участия. Мы действительно делаем вино сами. И это огромная сила. Такой уровень вовлеченности сегодня встречается редко.
Филипп и Марсель Гигали. Фото: © Андрей Ковалев
Например, мы создаем около 5 млн бутылок Côtes du Rhône в год. Ключевая задача заключается в том, чтобы между всеми бутылками в одном миллезиме, от первой до последней, не было никакой разницы. Это колоссальная работа – ежедневные слепые дегустации десятков образцов. Мы покупаем только те вина, которые нам подходят, кажутся нам самыми точными и красивыми.
И еще одна составляющая успеха – длительная выдержка. Даже самое базовое кюве, такое как Côtes du Rhône, мы выдерживаем минимум 18 месяцев. Сегодня мы работаем с урожаем 2022 года, тогда как многие коллеги уже выпустили 2024-й. В результате это вино обладает потрясающим потенциалом к выдержке: если вы вдруг забудете на 15 лет бутылку вашего простого Côtes du Rhône в погребе, то точно не будете разочарованы.
О поисках идеального шатонёфа
В Château de Nalys мы полностью перестраиваем погреб, после того как проделали колоссальную работу на виноградниках. Мы высадили 80 тыс. лоз, чтобы восстановить 75 га, которыми владеем. Мы, в частности, высадили мурведр – и результаты получаются великолепными.
У нас есть редкое преимущество: мы работаем сразу с 13 разрешенными сортами винограда. Сегодня крайне важно уметь делать такие ассамбляжи, которые позволяют противостоять потеплению климата – добиваться оптимальной зрелости ягод в условиях высоких температур, чтобы лозы хорошо переносили жару и при этом сохранялась свежесть. Это требует огромной, очень тонкой работы по отбору сортов и парцелей, по адаптации виноградников и по переосмыслению подходов к ассамбляжу.
Фото: © Guigal
Несмотря на то что мы владеем хозяйством уже девять лет, мы все еще находимся в поиске максимально точного выражения Шатонёф-дю-Пап. Собственные виноградники в этом аппелласьоне были большой мечтой Этьена. Мы исторически работаем с ним.
Формально мы могли бы сказать: «Мы купили Château de Nalys – значит, можно прекратить выпуск Châteauneuf-du-Pape от E. Guigal». Но произошло ровно обратное. Мы пришли в Nalys после долгих лет поисков. Мы прекрасно знаем и любим терруары Châteauneuf-du-Pape и очень давно хотели там закрепиться. Но поскольку у нас уже был значительный объем Châteauneuf-du-Pape, мы не могли просто купить 2-3 гектара. Нам было важно приобрести хозяйство с реальным масштабом, которое можно было бы глубоко проработать и где был бы настоящий вызов.
Мы искали много лет. И Nalys появился вот так – это был настоящий удар в сердце. Мой муж не спал 15 дней. Он приехал в Nalys и сказал: «Тут невероятно красиво, терруары просто потрясающие». Это был чистый coup de cœur. Но Филипп не сделал все в одиночку. Для нас это даже не столько личное решение, сколько наследие и подтверждение мечты трех поколений. Мы именно так это проживаем.
Фото: © Guigal
Сейчас в Châteauneuf-du-Pape мы реализуем огромный архитектурный проект. Провели конкурс, победила Амелия Тавелла – молодой архитектор с сильными, тонкими работами. Ранее она никогда не проектировала винодельни, и это тоже большой вызов для нее. Но именно это делает проект таким живым и интересным.
Помимо погребов, у нас будут большой дегустационный зал, музей. Мы хотим, чтобы люди приходили и понимали, какой объем труда стоит за бутылками вина.
Об амбициях в Тавеле и Лираке
Еще одно наше приключение и одновременно вызов – Château d’Aquéria, которое мы приобрели в 2022 году. Tavel и Lirac – два самых непопулярных аппелласьона Долины Роны, они продаются хуже всего. И тем не менее на этих землях рождаются великие вина. У нас 100 га, окруженных стеной, – это редкий для Долины Роны случай, замкнутый участок такой большой площади. Мы в процессе органической конверсии всех виноградников: хозяйство уже сертифицировано как bio.
Château d’Aquéria. Фото: © Guigal
И Nalys, и Aquéria – старинные поместья с пятивековой историей. Aquéria с 1919 года принадлежало одной семье. Со временем наследников стало слишком много, и они были вынуждены продать поместье. Для двух людей, которые непосредственно управляли доменом на месте, это решение оказалось очень тяжелым. Я прекрасно могу поставить себя на их место: когда ты живешь в этих вековых стенах, когда у тебя есть богатая история и ты хочешь, чтобы она продолжалась, мысль о том, что все может закончиться на тебе, – очень болезненна. Именно поэтому семья искала покупателя среди людей вина: они хотели быть уверены, что сотрудники на месте и само поместье смогут продолжить свою историю.
Мы сохранили всю команду – ноль изменений. Для нас винодельня – это не просто здание и земля. Люди, которые на ней трудятся, – неотъемлемая составляющая. Коммерческий директор работает в Nalys уже около 25 лет. Она закончила школу, устроилась в это хозяйство – и остается там до сих пор. Для нас это огромное счастье – иметь рядом людей, которые так сильно любят домен, хотят, чтобы его история продолжалась.
В Château d’Aquéria будет много интересного. Там есть очень красивый замок, который на данный момент не классифицирован как исторический памятник, так что впереди большая работа: получить статус, заняться реставрацией. Дальше, возможно, будем двигаться в сторону развития энотуризма.
Фото: © Guigal
Об энотуристическом движении
Мы прекрасно осознаем, что Долина Роны долгое время отставала в вопросах энотуризма. Но сейчас ситуация меняется – появляется все больше локаций. В 2020-м мы запустили Le Caveau du Château в Ампюи – дегустационное и выставочное пространство, которое мы сформировали в сотрудничестве с галло-римским музеем, что находится неподалеку. Там мы проводим гастрономические встречи, приглашаем музыкантов, совместно с галереями устраиваем вернисажи – работаем в тесной связи с городским офисом по туризму. Мы искренне убеждены, что искусство – в любой форме, будь то музыка, танец, кухня или вино, – это единое культурное наследие.
Здесь, в Ампюи, мы находимся в пространстве, глубоко пронизанном галло-римской культурой. Виноградники были заложены еще римлянами. У нас есть множество экспонатов, связанных с вином в Античности, с его ритуальным и культурным значением, очень красивые археологические объекты, а также большое количество предметов, использовавшихся в земледелии, работе на винограднике и бондарном ремесле. Наш музей позволяет рассказывать об этом наследии. Мы хотим сделать подобный проект и в Шатонёфе.
Несколько лет назад мы приобрели очень красивое здание в Кондриё, совсем недалеко отсюда, и вот сейчас задумываемся: почему бы не сделать там небольшой бутик-отель? У нас есть глубокая любовь к Долине Роны, и мы хотим, чтобы люди могли с удовольствием путешествовать по ней – с севера на юг, с юга на север. Узнавать, понимать, чувствовать ее.
Le Caveau du Château. Фото: © Guigal
О новой La в симфонии Кот-Роти
До недавнего времени в портфеле дома было три знаковых Côte-Rôtie – три La, каждое из которых связано с определенным поколением семьи. La Mouline – первый виноградник, купленный Этьеном Гигалем, относится к первому поколению. La Turque был пересажен моим свекром Марселем – это второе поколение. La Landonne был заложен уже для Филиппа – третье.
Теперь пришло время четвертого поколения. В 2010 году мой муж сказал: «Я хочу сделать для наших детей то, что мой отец сделал для меня». Мы нашли очень красивый парцель на месте льё-ди Fongeant – на чрезвычайно крутом склоне. Однажды вечером Филипп привез меня туда с нашими двумя сыновьями и сказал: «Смотри, мы начали работы. Здесь мы заложим виноградник».
Работы велись буквально с нуля: участок расчистили, восстановили террасы. Склон оказался настолько крутым, что каждый шаг давался с огромным трудом. Кроме того, права на посадку невозможно получить мгновенно – все оформлялось поэтапно. После посадки требовалось еще несколько лет, чтобы лоза вошла в продуктивный возраст. В итоге первым миллезимом, когда урожай был собран со всего участка целиком, стал 2022 год.
Фото: © Guigal
Мне кажется важным объяснять людям эту временную дистанцию: мы начали расчищать участок в 2010-м, собрали полноценный урожай в 2022-м, а дегустировать это вино будут только в 2026 году. Моим детям тогда исполнится 16 лет. В этом и заключается суть работы виноградаря: необходимость быть терпеливым, трудиться вместе с природой, понимать, что всему нужно время.
Четвертое вино получит название La Reynarde. В Côte-Rôtie есть Côte Blonde и Côte Brune, а между ними проходит небольшой «перешеек» – участок под названием Le Reynard, откуда и происходит имя кюве. Это вино будет особенным и по стилю. Планируем его производить со 100% целых гроздей. В ассамбляже будет около 7% вионье. Площадь участка – менее 1 га, поэтому объем ограничен: примерно 4800 бутылок в год. Выдержка – такая же, как у других великих Côte-Rôtie дома, 40 месяцев.
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №183.
Фото на обложке: © Андрей Ковалев.