Филипп Гигаль: «Я обладатель главной роскоши – времени»

Андрей Ковалев

Фотографии

Ольга Бебекина

Автор

23 апреля 2020

Трем поколениям семьи Гигаль удалось невероятное: поднять репутацию отдельных виноградников Кот-Роти до уровня бургундских гран крю и в то же время ежегодно выпускать доступные каждому кот-дю-роны отменного качества. SWN отправился в северную Рону, чтобы изучить детали, из которых складывается успех хозяйства.

Всего полчаса от Лиона, и на правом берегу Роны уже заметны узкие полоски виноградников Кот-Роти – самого северного аппелласьона долины. На одном из крутых склонов за километр виден крупный билборд с надписью E.Guigal – вот она, вотчина семейства Гигаль.

Сложно поверить, что взлет Кот-Роти произошел каких-то сорок лет назад. И, если сегодня престиж региона неоспорим, то в конце 1970-х многие местные вина отправлялись в балк и в целом мало интересовали общественность. Так было до момента, когда в игру вступил Марсель Гигаль.

Он первым ввел на Роне винификацию «а ля бургиньон» и осмелился делать вина с отдельных участков – La Mouline с 1966 года, La Landonne с 1978-го, а затем и La Turque с 1985-го. Вина отличались мощным характером и высокой экстрактивностью, подчеркнутыми долгой выдержкой в новом дубе, а если точнее – в бургундских пиесах вместо привычных в то время больших бочек.

Не последнюю роль в этой истории сыграл критик Роберт Паркер, открывший Рону как регион великих вин своим читателям. Первую «сотню» Гигали получили за La Mouline 1976 (Паркер, в последний раз перепробовавший это вино в 1997-м, по насыщенности сравнил его с Pétrus 1947 и Cheval Blanc 1947). С тех пор в копилке Гигалей собралось 36 центурионов, а у Роны целиком – 146 (для сравнения у Бордо их «всего» 106).

Однажды в Кот-Роти

Сердце производства бесперебойно бьется в Ампюи. Шутка ли, выпускать 8,5 млн бутылок в год! Винодельня почти не спит, как и ее владелец Филипп Гигаль. За тяжелыми дубовыми дверьми скрывается утонченная и даже воздушная архитектура с обилием стекла, света и небольшим садом в центре. В современный интерьер гармонично вписываются римские амфоры и хранящие безмолвие мозаики на стенах: Филипп и его отец – страстные коллекционеры антиквариата.

45-летний Филипп сдержан и учтив, манеры истинного аристократа подкупают с первой минуты. Многие говорят, что его отец скорее интроверт, Филипп же, напротив, общителен и открыт. Именно он проводит дегустации по всему миру, общается с прессой и сомелье. При всей внешней невозмутимости в нем порой проскальзывает озорство, например, когда он лихачит на своем мерседесе-внедорожнике, рассказывает о личной коллекции портвейна или азартно принимает вызовы судьбы.

«Моя семья основала бизнес в 1946 году. Я винодел в третьем поколении, всего ничего по французским меркам. Поэтому иногда забавно, как удивляются люди: они-то думают, что Guigal – одна из старейших виноделен».

Проработав 15 лет главным виноделом в хозяйстве Vidal-Fleury, Этьен Гигаль основал собственный негоциантский дом. В 1961 году его постигла временная слепота и 17-летнему Марселю пришлось бросить школу, резко повзрослеть и встать у руля бизнеса. Интересно, что в 1980-х Марсель купил винодельню Vidal-Fleury, которая и по сей день находится в собственности семьи, но при этом полностью автономна.

В отличие от отца, у которого в арсенале были лишь опыт Этьена, собственный энтузиазм и решимость, Филипп получил лучшее энологическое образование из возможных. У него за плечами диплом по биохимии Лионского университета, степень по энологии (Дижон), винный MBA от OIV и диплом Университета Дэвиса.

Полгода Филипп стажировался в Château Cheval Blanc, а затем десять месяцев странствовал по миру, изучая винный менеджмент и маркетинг. В списке около 17 стран: США, Китай, Болгария, Австралия, которую он изучил вдоль и поперек. О тех годах он вспоминает с ностальгией и благодарностью.

«Международный опыт расширил мое сознание. Интересно было посетить страны без внушительной истории виноделия и страны с вековыми традициями. Я наблюдал гениальные идеи, которые тут же хотел воплотить у себя дома, например, центры энотуризма в Австралии, но также и те, что вызывали скепсис и ужас».

Кажется, что у наследников устоявшегося винного бизнеса нет выбора и возможности хотя бы помечтать о карьере, скажем, врача или программиста. Я аккуратно спрашиваю, думал ли он когда-нибудь о другой жизни. «Пожалуй, нет, – искренне отвечает он. – Я не чувствовал никакого давления со стороны семьи и никогда не думал заняться чем-то другим. Для меня с детства выбор был очевидным и естественным. Я смотрел на отца и мечтал быть таким, как он».

Семейная история

E. Guigal и сегодня семейный бизнес. Ежедневно Филипп и Марсель отправляются на обед домой, в двух шагах от винодельни. Ланч превращается в полуторачасовую дегустацию вин с быстрым перекусом от жены Марселя Бернадетт. Филипп смеется и признает, что тут они отходят от традиций: «Мы неправильные французы, не сидим по два часа за столом, как принято». У Филиппа и его жены Евы двое девятилетних мальчишек-близнецов, которые наблюдают за тем, как усердно работают родители.

«Мне кажется, они уже задумываются, что раз мы так одержимы работой, значит в ней должно быть что-то особенное».

Во время урожая Филипп работает сутками, и хотя его резиденция – Château d’Ampuis – находится в пяти минутах езды на машине, времени на дорогу домой нет. Поэтому вся семья переезжает на винодельню, чтобы быть ближе к Филиппу.

Слева направо: Ева, Бернадетт, Марсель и Филипп

А вино уже давали пробовать ребятам?

Иногда я позволяю им сделать глоток. Зачем запрещать детям пробовать вино? Они знают, что там содержится алкоголь и пока им нельзя его пить. Другое дело, что я всегда даю им оценить аромат.

Как потом они комментируют вино?

Удивительно, но их рецепторы настолько чисты, что они всегда попадают в самое яблочко. В вионье находят абрикос, а в сире – черные ягоды. Они либо с ходу угадывают, либо не могут распознать аромат, потому что не сталкивались с ним. Взрослые могут ошибиться, дети – никогда.

Люблю и ненавижу

Как глава компании Филипп большую часть времени проводит за компьютером. Хотя признается, что это самая скучная часть работы. Ему больше по душе быть в погребе или на виноградниках. Сбор и переработка винограда – самое активное время, которое он «и ненавидит, и обожает».

«Это тревожное время, потому что на самом деле ты ничего не контролируешь. Ты просто не знаешь, что может случиться в следующую минуту. Беспомощность перед природой обезоруживает. Ты как одержимый все время смотришь прогноз погоды в смартфоне, скрестив пальцы на удачу. У тебя может быть идеальный сценарий в голове, а потом за день до сбора начинается дождь. Порой приходится идти на компромиссы. Раз есть шанс дождя завтра, я соберу урожай сегодня, чтобы не рисковать. А на завтра дождь не обещают, и ты понимаешь, что мог бы подождать еще пару дней, и это пошло бы винограду на пользу с точки зрения фенольной зрелости. Чтобы сделать великое вино, нельзя идти на компромиссы».

Он часто противопоставляет подходы виноделов в Новом и Старом Свете: «В Австралии многие виноделы не смотрят на погоду, а всегда следуют своему плану, что бы ни произошло. Но для меня это так не работает. Ты постоянно меняешь свои решения – у тебя есть план, но в зависимости от ситуации он меняется. Так что доля арта в виноделии точно есть». Ночной кошмар Филиппа – сделать в этом году все точно так же, как и в прошлом.

Приобретения семьи Гигаль

  • 1984 год – Vidal Fleury (Кот-Роти);
  • 2000 год – Jean-Louis Grippat (Сен-Жозеф), Domaine de Vallouit (Кот-Роти, Сен-Жозеф, Эрмитаж, Кроз-Эрмитаж);
  • 2006 год – Domaine de Bonserine (Кондрие, Кот-Роти, Сен-Жозеф, Кроз-Эрмитаж);
  • 2017 год – Château de Nalys (Шатонеф-дю-Пап).

Поджаренный склон

В переводе с французского Côte-Rôtie означает «поджаренный склон». По факту виноградники расположены на группе склонов, во многом отличающихся друг от друга. Филипп оставляет нас на попечение Жака Девернуа, технического директора и винодела хозяйства. Мы усаживаемся в крутой багги BRP Defender и под оглушительное рычание мотора начинаем карабкаться вверх по склону.

Жак показывает рукой на следы управляемого заноса на дороге. «Это Филипп любит погонять на виноградниках. Честно говоря, когда еду с ним, сердце уходит в пятки», – признается он. Так вот почему мы отправились сюда не с Филиппом.

Из-за отвесных склонов шпалерная система здесь не в ходу, только на плоских участках к ней прибегают соседи Гигалей. Лозы подвязаны на колышках (sur échalas) попарно в виде буквы «А» – традиционный способ выживания в суровых условиях.

Надо ли говорить, что все работы на виноградниках ведутся вручную. Сбор урожая под таким крутым углом кажется настоящей фантастикой. В распоряжении семьи лучшие участки Кот-Роти – на Кот-Блонд и Кот-Брюн, «блондинке» и «брюнетке» (côte во французском языке существительное женского рода), как их назвали из-за почв.

На Кот-Блонд, где расположен участок La Mouline, они светлые, почти белые – здесь много известняка, поэтому вина получаются женственными и элегантными. Кот-Брюн известен темными на вид глинистыми почвами, богатыми железом, что сообщает La Turque сильный и пряный характер.

Виноградник La Landonne, хоть и лежит на Кот-Брюн, в корне отличается от товарищей. Здесь растет только сира (на других «ла» к ней подмешана небольшая доля вионье), при этом склон уже почти отвесный, и лозы получают максимум солнечного цвета и тепла, что во многом объясняет мощный напор танинов и глубокий темный цвет вина. Подход к винификации кюве тоже отличается: в дело идут целые гроздья, так как гребни отлично созревают.

Исторически на виноградниках Кот-Роти бок о бок с сирой высаживали вионье – по правилам аппелласьона в кюве разрешено добавлять до 20% белого сорта. Эта практика нашла обоснование только в начале нулевых годов, когда химики показали, что факторы в кожице вионье помогают экстракции и стабилизируют цвет сира.

Австралийские гости часто спрашивают Филиппа, зачем нужен вионье сегодня. Он отвечает: «Вионье очень ароматный сорт и добавляет сложность букету. Но не это самое главное. Для меня важно изменение в текстуре вина. Даже 3-5% вионье дают шелковистость, которой зачастую нет в 100%-м сира».

Гигали давно придерживаются органического подхода к виноградарству, но сертификатов у них нет, – зачем, если имя на этикетке стоит гораздо дороже?

То тут, то там на склонах ведутся работы. Семья Гигаль вложилась в несколько новых участков, где раньше вообще ничего не культивировали. Работа продвигается медленно. Почти восемь лет ушло, чтобы подготовить землю, построить стены и высадить лозы, которые вот-вот дадут первый урожай. Через пару лет Филипп будет решать, куда пойдет урожай с виноградника Fongeant. Возможно, однажды мы увидим новинку в коллекции отдельных виноградников. Объяснить, как они выделяют их, Филиппу сложно: «Когда мы видим землю, работаем с ней, там происходит что-то необъяснимо магическое». 

Кот в бутылке

Помню, как Николас Хайек, глава Swatch Group, поразил меня тем, что одновременно с Omega и Breguet носит дешевые пластиковые Swatch, которые, на минуточку, спасли часовую индустрию Швейцарии. Филипп Гигаль тоже подкупает благоговейным отношением к своим самым доступным винам – тройке кот-дю-рон, белому, красному и розе.

Филипп не устает повторять, что эти вина стратегически важны для дома. Ведь в большинстве случаев именно с них начинается знакомство с хозяйством Guigal. А первое впечатление, как известно, можно произвести лишь раз. Молодой Гигаль свято верит, что, однажды попробовав доступную линейку, человек может перейти на более сложный уровень.

«Я буду счастлив, если русский клиент, не пробовавший раньше ронские вина, откроет регион с La Mouline. Но давайте начистоту – это случается крайне редко. Первое вино обычно самое дешевое. Если человек купит наш кот-дю-рон и скажет: "Хм, неплохо", для меня это будет катастрофа. Этот клиент для нас может быть потерян навсегда, ведь выбор вин сегодня так широк. Но если он скажет: "Вау, ничего себе, за такие деньги столько удовольствия", тогда я буду рад. Ведь этот же человек однажды увидит наш кроз-эрмитаж и подумает: тот же производитель, другое вино, дороже, значит должно быть еще лучше. Постепенно он может дойти и до топовых вин».

Известно, что вино начинается с виноградников. Но в случае с гигалевским кот-дю-роном все начинается с дегустации. Для бюджетных линеек семья закупает готовые вина с разных участков у разных поставщиков, чтобы потом самим сделать ассамбляж, выдержать в дубе и разлить по бутылкам на продажу. Гигалевские «кóты» – это южные вина, сделанные северянами. То есть в красных винах всегда велика доля сира, а в белых – вионье.

Главный козырь Гигаля – время. Время на выдержку вин и их созревание.

Каждый год Филипп с отцом вслепую дегустируют вина, выставленные на продажу. В этот момент они не знают, с какого виноградника образец, не знают его цену и расположение участка. И при этом парадоксальным образом в 90% случаев каждый раз выбирают для кюве вина одних и тех же людей: «Это не магия. У нас просто есть определенная идея, видение конечного вина».

В отличие от коллег месье Гигаль выбирает вина, которые будут потрясающими не сегодня, но завтра. Главный его козырь – время. Время на выдержку вин и их созревание: «Мои коллеги сейчас заканчивают продажи 2018 винтажа кот-дю-рон. Я же до конца лета продаю 2016-й! Понимаете, в чем разница?». Такой щепетильный подход к бюджетному вину впечатляет.

Что сложнее для вас в производстве: несколько миллионов бутылок кот-дю-рона или несколько тысяч с отдельных виноградников?

Мой ответ может удивить вас. La Mouline – выдающееся вино с выдающегося виноградника. Так что если мы не окончательно сошли с ума, то позаботимся о лозе и получим отличный урожай. Если мы все еще в своем уме, то сделаем из него великолепное, а то и великое вино. Кот-дю-рон каждый год начинается с чистого листа. Наверное, сложнее выпустить 5 млн бутылок отличного кот-дю-рона, чем пять тысяч бутылок La Mouline. 

Звезда родилась

У Филиппа есть дежурная шутка на дегустациях. Он начинает рассказ об аппелласьоне Сен-Жозеф словами: «Вы прекрасно знаете это место, где-то между Сент-Эмильоном и Сен-Вераном». На самом деле Сен-Жозеф растянулся на 60 км от Кондриё до южной части Корнá (Cornas) и сегодня по праву носит звание восходящей звезды Северной Роны. Филипп отчаянно верит и надеется, что придет день, когда шутки уже не понадобятся и имя будет говорить само за себя. А пока не все представляют, что это красные вина из сира и белые из марсана и руссана из Северной Роны.

Тема Сен-Жозефа особо приятна Филиппу, он с энтузиазмом посвящает нас во все тонкости:

«У него невероятный потенциал. Не вижу причин, почему ему не стать желанным и ценным, как Эрмитаж или Кот-Роти. Кроз-Эрмитаж, например, едва ли когда-нибудь достигнет комплексности Сен-Жозефа. Другое дело, что у Кроз-Эрмитажа есть магическое слово – Эрмитаж. Оно сильно влияет на имидж аппелласьона: люди думают, что это маленький Эрмитаж или что-то близкое к нему. И поэтому вина оттуда продаются на ура. У Сен-Жозефа, увы, нет такой палочки-выручалочки». 

Из-за протяженности Сен-Жозефа его вина сильно варьируют в стиле. Условно его можно разделить на север и юг. Скажем, один виноградарь с участками в Кот-Роти, Кондриё и северной части Сен-Жозефа, у деревни Шаванн (Сhavannes), начнет собирать урожай в последовательности «Кондриё, белый Сен-Жозеф, Кот-Роти, красный Сен-Жозеф». Другой месье, с виноградниками в южной половине, у деревни Турнон, начнет с белого Сен-Жозефа, продолжит Кондриё, красным Сен-Жозефом и затем Кот-Роти. Разница в сборе может составлять десять дней – цифра в этом вопросе внушительная.

Гигали предпочли юг северу. Никакой дискриминации, просто южный акцент для них ближе. По словам Филиппа, вина севера обычно хватают тебя за горло квадратными танинами и вводят в недоумение почти черным цветом. Юг, напротив, более округлый, гладкий, не подминает своим весом и при этом обладает тем же огромным потенциалом развития. 

Экспансия на юг

В коллекции Гигалей Châteauneuf-du-Pape – не новая история. Для негоциантской этикетки семья покупает готовые вина у 45 хозяйств. Пару лет назад Филиппу этого стало мало, и он приобрел хозяйство Château de Nalys с 53 га земли, в том числе на знаменитом Ля Кро. В прошлом году они добавили еще 7 га, а на днях завершили сделку по приобретению хозяйства с 18 га старейших лоз гренаша.

Филипп говорит о южном проекте с горящими глазами, словно ребенок о новой игрушке: «Я очарован Шатонёфом и его сложной структурой. 13 сортов, почвы… настоящий вызов для меня! Порой мне снится это место и наше хозяйство. Оно приводит меня в дикий восторг!»

Вызов – это не только работа с новыми материями, но и сражение с глобальным потеплением. Если для Кот-Роти климатические изменения не проблема, а скорее благословение, то в Шатонёфе это серьезный челлендж. Сегодня вина с 16% алкоголя уже не диковинка, а новая реальность. Но у Филиппа есть план. Одна его часть – возрождение сортов, что раньше были на вторых и третьих ролях.

«Мы вдруг осознали, что многие из них добавляют свежесть, кислотность и не стремятся к высокому уровню алкоголя. В красных винах разрешена доля белых сортов – так почему бы не добавить два процента пикпуля к моему ассамбляжу? Вот поэтому я люблю работать на юге: одновременно делаешь что-то новое, но придерживаешься традиций. Тебе не нужны новые сорта, ведь у тебя уже есть в распоряжении целых 13, а точнее 18 сортов* – в этой палитре ты можешь найти все нужные. Это как глоток свежего воздуха». 

Само Château de Nalys, кстати, называют резервуаром свежести. 20 лет назад Гигали, выбирая виноградники, в первую очередь смотрели бы на южную часть плато Ля Кро, сейчас они предпочли северную, расположенную выше по склону. Разница температур в 2-3 градуса имеет большое значение.

Что скрывается за фасадом

Как у любого уважающего себя принца (пусть и не по крови, а в душе), у Филиппа есть замок. В 1995 году семья купила главный, помимо виноградников, исторический памятник города – Château d’Ampuis, где сегодня живет Филипп с женой и детьми. Здесь в 1930-х годах Этьен Гигаль познакомился со своей будущей женой.

В 1990-х величественное здание в стиле французского Ренессанса находилось в плачевном состоянии. Понадобилось больше десяти лет и бог знает сколько инвестиций, чтобы вернуть замку былое великолепие. «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда» – так можно вольно перевести фразу, увековеченную на воротах.

Реставрировать исторические здания во Франции – то еще приключение. Шагу не ступить без одобрения регулирующих инстанций.

У ворот нас встречают два золотистых ретривера, Милу (вспомните верного спутника Тинтина) и Марабу, родившиеся в один день (но не год) с детьми Филиппа. С дороги открывается вид лишь на мощные стены, а все самое интересное скрыто от любопытных глаз. Шато стоит на берегу Роны в окружении французского парка с фонтаном и скульптурами из мрамора, белоснежной ротондой у самой реки, где так и хочется сложить пару строк в порыве вдохновения. Летом в парке проводят вечеринки. Хотела бы я быть в списке гостей! Филипп, улыбаясь, обещает дать знать о следующем приеме.

Главное, чтобы костюмчик сидел

Одна из отличительных особенностей гигалевских вин – долгая бочковая выдержка. Кюве томятся в новых бургундских пиесах по 3-3,5 года! Учитывая объемы и фирменную дотошность к деталям, в 2003 году семья открыла свою бондарню в старых конюшнях шато.

«Иногда нас спрашивают, как сделать культовое вино, – говорит Филипп, сопровождая нас в обитель деревянных бочек. – В мире сегодня много отличного вина. Разница между великим вином и просто хорошим – в деталях. И бочки одна из таких деталей. Я не говорю, что это ключ к успеху, это лишь один из кусочков мозаики».

Над пиесами корпит один человек, Сильван. Он ловко мастерит около 800 бочек в год – столько в среднем нужно Гигалям. Все бочки совершенно одинаковы: что по форме и размеру, что по степени обжига – легкая 45-минутная «прожарка». Особенностью также стало долгое (три года!) просушивание бочки. Этакий универсальный костюм, который хорошо сидит на любой фигуре.

«Мы все время ищем идеальный союз между бочкой и вином. Открыв бондарню больше 15 лет назад, мы только недавно нашли подходящий баланс. Сделать прекрасную бочку стоит столько же усилий и времени, сколько сделать выдающееся вино».

В бондарне используют древесину только из лесов Тронсе. Дубы там растут медленно, текстура дерева очень плотная.

«Если бы мои вина созревали всего год, я был бы не против большего количества кислорода. Но три года в бочках предполагают медленный процесс. Повторюсь, я обладатель главной роскоши – времени».

Бондарня работает исключительно на нужды дома, но шанс заполучить уникальные пиесы есть: через год-два бочки идут на продажу. Говорят, разлетаются как горячие пирожки.

Гостеприимство по-американски

Чтобы убедиться в богатой истории виноградников Кот-Роти, далеко ходить не надо. Многие части каменных террас, которым около двух тысяч лет, живы и по сей день. Десять человек из команды Гигаля круглогодично работают на виноградниках, восстанавливая стены и возводя новые. Издалека стены кажутся небольшими, но гуляя по виноградникам, поражаешься их величественной осанке и высоте в несколько метров.

Как я уже упоминала, археология и история – семейное увлечение Гигалей. Вот уже 35 лет они собирают коллекцию антиквариата и древних свидетельств римского периода, найденных на склонах.

Коллекция представлена в новом музее, который открыл двери в январе. Вместе с музеем Saint-Romain-en-Gal во Вьенне Гигали обустроили пространство и разделили собрание на четыре темы: виноградарство, энология, бондарня и, условно, сокровища римской эпохи. «С помощью таких находок мы можем наблюдать за древней винной культурой. Порой удивляет, насколько найденные предметы хорошо и хитро сделаны», – с воодушевлением рассказывает Филипп.

Музей – лишь часть нового проекта Le Caveau du Château – центра энотуризма в американском духе. Одна из идей, которую перенял Филипп у новосветских коллег. «Хоть Франция – это главная винодельческая страна, но мы очень поздно стали задумываться о продвижении энотуризма. Посмотрите на Австралию или США! Там это поставлено на поток.

Есть два подхода к приему гостей: французский и американский или австралийский. Что это значит? Во французской манере встретить гостей вопросом: сколько бутылок ты хочешь купить? Потому что дегустация, как правило, бесплатная, цель – продать вино. В Новом Свете люди приезжают не обязательно ради покупки, они хотят узнать о вине. Так что им продают дегустацию, приключение».

Время перемен

Как вы хотите, чтобы я управлял страной, в Которой 246 видов сыра? Шарль де Голль

За день до посещения дома Guigal, гуляя по Лиону, я попала в эпицентр демонстрации против пенсионной реформы. На площади Белькур в солнечный субботний день кипели страсти. Полиция при всей экипировке оцепила периметр и с непроницаемым видом следила за демонстрантами, которые скандировали лозунги, взрывали петарды и убегали от стражей порядка.

Все это может показаться устрашающим, но уже не для местных. Французы привычно не реагируют на происходящее, ведь протесты случаются каждую неделю. Борьбу граждан за свои права не останавливает даже слезоточивый газ.

Сам Филипп не поддерживает акции протеста, но очень аккуратно подбирает слова в разговоре о политике. «Мы живем в сложной стране. Каждый раз одна и та же история: мы выбираем президента, чтобы он что-то изменил. Но стоит начаться переменам, все превращается в хаос, люди бастуют. Для многих ситуация очень непростая, зачастую парижане не могут добраться до работы, потому что не работает транспорт. Но протесты у французов в ДНК. Я француз, но порой чувствую себя в своей стране неуютно. Кажется, все идет не в том направлении».

На вопрос о его личном отношении к реформам Филипп уклончиво отвечает, что стране нужны перемены: «Если бы мы вели дела сегодня, как десять лет назад, Guigal бы исчез с лица земли. Поэтому я не согласен с теми, кто хочет оставить все, как было. Я говорю не про перемены ради перемен: я как выдерживал вино 36 месяцев в бочках, так и буду это делать. Но доставка вин, подготовка продукции и многое другое требует модернизации. Возьмите хотя бы виноградарство. Кто говорил об органике 20 лет назад? Почти никто. А сегодня это уже повсеместная практика. К лучшему ли эта перемена? Конечно. Перейти на органическое виноградарство стоило больших усилий и денег, но это вклад в будущее».

Протесты на улицах Франции и реформы почти не влияют на бизнес месье Гигаля, чего не скажешь о политике Трампа. Для дома Guigal США – это второй по важности рынок после Франции. Поэтому если угроза 100%-ой импортной пошлины на вино будет все-таки приведена в действие, про американских клиентов можно будет забыть. Но Филипп не отчаивается и уповает на здравый смысл или переориентацию на другие рынки сбыта. «Слава богу, спрос на наши вина выше, чем предложение».

Все оттенки Роны

В коллекции E.Gigal 30 вин из Cеверной и Южной Роны. часть с собственных виноградников, часть – из купленного винограда или виноматериала. Но все они, вне зависимости от происхождения, созревают под заботливым присмотром команды в старейших погребах Кот-Роти. В пиесах – северные, в больших фудрах – южные. Ниже лишь часть из тех вин, что представлены в России. 

Северная Рона

Слева направо: Côte Rôtie La Mouline 2014; Côte Rôtie La Landonne 2013; Côte Rôtie Château d'Ampuis 2016; Condrie 2018

Côte Rôtie La Mouline 2014

89% сира, 11% вионье

Одно из самых известных кюве Гигаля родом из сердца Кот-Блонд. От винтажа к винтажу характер его варьируется, но главная фишка – его женственность и шелковистая текстура. 2014-й уже полон сложных нот черных ягод, сухофруктов, парного мяса и табака. Выдержка – 42 месяца в пиесах.

Côte Rôtie La Landonne 2013

100% сира

Виноград с отдельного виноградника Кот-Брюн идет на ферментацию вместе со зрелыми гребнями. Выдержка – 42 месяца в пиесах. Вино получается очень мощным, полнотелым, обладающим потенциалом на многие годы. В букете раскрываются ноты ежевики, сливы, кофе, специй и черного перца. Долгое послевкусие пряностей и черных ягод.

Côte Rôtie Château d'Ampuis 2016

93% сира, 7% вионье

Вино с семи льё-ди, расположенных вокруг участков «лалала». Винификация и выдержка (38 месяцев) кюве проходят по отдельности. Ассамбляж вин проводят непосредственно перед розливом. Мускулистое, сочное, долгое вино с огромным потенциалом.

Condrie 2018

100% вионье

1/3 кондриё винифицируется в новых бочках, остальное – в стали, чтобы сохранить фруктовость. Идеальная экспрессия терруара: белый персик, абрикос и акация в аромате, округлость и легкая ненавязчивая кислотность во вкусе. Пить в течение 3-4 лет.

Слева направо: Condrie La Dorian 2018; Saint-Joseph Rouge 2016; Saint-Joseph Vignes de l'Hospice 2012; Côte-Rôtie Brune & Blonde de Guigal 2016

Condrie La Dorian 2018

100% вионье

Топовая версия кондриё с пяти исключительных льё-ди. Винификация по отдельности в новом дубе, выдержка 1 год. Насыщенное, дубовое. Из бокала рвутся яркие ноты персика, специй и белых цветов. Потенциал достигает 8 лет. Для кондриё философия отдельных виноградников не подходит.

Saint-Joseph Rouge 2016

100% сира

Виноград идет из южной части аппелласьона. В букете гармонично переплетаются черные ягоды – ежевика и голубика – и дубовые оттенки. Во вкусе атака зрелых танинов.

Saint-Joseph Vignes de l'Hospice 2012

100% сира

Вся роскошь красного Сен-Жозефа в одном бокале. Красные ягоды гармонично сочетаются с тонами табака, мяса и копченостей. Выдержка 30 месяцев в новом дубе.

Côte-Rôtie Brune & Blonde de Guigal 2016

96% сира, 4% вионье

Выражение мощи и элегантности Кот-Роти, все как по учебнику: специи, красные ягоды и дуб. Винификация в стали, выдержка 36 месяцев в дубе.

Южная Рона

Слева направо: Côtes du Rhône Rouge 2016; Château de Nalys Châteauneuf du Pape Blanc 2018; Châteauneuf du Pape Rouge 2016; Saint Pierre de Nalys Châteauneuf du Pape Rouge 2017; Château de Nalys Châteauneuf du Pape Rouge 2017

Côtes du Rhône Rouge 2016

50% сира, 40% гренаш, 10% мурведр

Знаковое вино дома, с которого лучше всего начинать знакомство с винами Роны. Выдержка 1,5 года в фудрах. Фруктовая бомба в хорошем смысле этого слова. Красные ягоды и специи в аромате и текстура шелка во вкусе.

Château de Nalys Châteauneuf du Pape Blanc 2018

43% руссан, 33% гренаш блан, 15% клерет, 6% бурбуленк, 3% пикпуль

Свежий релиз, уже снискавший высокие оценки критиков. Второй винтаж под присмотром Гигаля. Винификация и выдержка частично в дубе. Пышное и совершенно очаровательное вино с отчетливыми цветочными и цитрусовыми акцентами, ванилью и сладкими спелыми фруктами. Второе вино Saint Pierre de Nalys отличается доминантой клерета и более легким, минеральным характером.

Châteauneuf du Pape Rouge 2016

70% гренаш, 15% мурведр, 10% сира, 5% др. сорта

Вина для шатонёфа покупаются у 45 хозяйств. Выдержка в фудрах 2 года. В аромате доминируют слива и специи. Высокий алкоголь прекрасно сбалансирован фруктовостью.

Saint Pierre de Nalys Châteauneuf du Pape Rouge 2017

69% гренаш, 20% сира, 5% сенсо, 4% мускарден, 1% кунуаз, 1% мурведр

Современный стиль шатонёфа с фруктами и мягкой текстурой. Выдержка 18 месяцев в стали и в дубе (10%).

Château de Nalys Châteauneuf du Pape Rouge 2017

59% гренаш, 32% сира, 5% мурведр, 3% кунуаз, 1% вакарез

Винификация в дубе и выдержка 18 месяцев (30% в фудрах). Половина урожая идет с лучшего участка на плато Ля Кро. Богатая экспрессия красных и черных ягод, специй и дуба.

Материал впервые опубликован в Simple Wine News №129.

  • Андрей Ковалев

    Фотографии

    Ольга Бебекина

    Автор

  • 23 апреля 2020

Подпишитесь
на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari