Иногда вино рождается не на земле, а на небе
Осенью 1811 года в небе над Европой почти девять месяцев горела яркая комета.
Ее видели и боялись крестьяне на виноградниках, а аристократы в парижских салонах обсуждали и воспринимали ее как предвестник больших перемен. Мир казался нестабильным, Европу сотрясали наполеоновские войны, а газеты Российской империи были переполнены сообщениями о климатических аномалиях.
И именно в этот год виноградники Шампани, Бордо и долины Рейна дали один из самых выдающихся урожаев XIX века. Теплая весна, слишком жаркое и засушливое лето, а затем на редкость сухая осень в Европе позволили винограду полностью вызреть, а затем отличиться высокой концентрацией и зрелостью – виноделы понимали, что имеют дело с исключительным годом.
«Нынешнее вино превзойдет добротою вина всех прежних лет, не исключая даже и 1748 г.», – было сказано в корреспонденции из графства Вюртемберг в № 83 «Северной Почты».
В Шампани этот винтаж приобрел легендарный статус, позднее его стали называть «вином кометы». Связь между небесным явлением и качеством урожая была, разумеется, символической, но для современников это совпадение выглядело слишком эффектным, чтобы его игнорировать.
Именно этим и воспользовалась одна из самых предприимчивых женщин Шампани того времени – Барб-Николь Клико-Понсарден, превратив комету в часть идентичности шампанского дома Veuve Clicquot.
Год, который запомнили
У Барб-Николь была потрясающая деловая хватка. Дело в том, что в 1814-м, когда еще не было отменено эмбарго на торговые поставки из Франции в Российскую империю, она не побоялась отправить в Санкт-Петербург судно «Добрые намерения», груженое 10 000 бутылок великолепного шампанского 1811 года! Сейчас это называется параллельный импорт. Бутылки этой партии она снабдила маленькими ярлыками с надписью Vin de Bouzy, 1811, de la Comete («Вино из Бузи, 1811, года Кометы») с собственным вензелем.
Возвращаясь к климату того года, можно предположить, что ее шампанское было очень крепким! Напитавшийся на солнце сахаром виноград создал сильное алкогольное вино, которое, скорее всего, отлично пенилось, благодаря чему пробки вылетали из бутылок особенно громко!
Спустя сотни лет описание этого шампанского живет в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина:
Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток...
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Миф как часть ценности
Но был ли 1811 год действительно особенным? Действительно ли вино было выдающимся? По сохранившимся описаниям, охоте за ним коллекционеров и оценке вина специалистами – да.
Вина отличались зрелостью, плотностью, алкогольностью и хорошим потенциалом к выдержке, а этого уже более чем достаточно.
История 1811 года показывает, насколько важен для вина нарратив и что вино – это также часть большого исторического контекста. Оно рождается на земле, но его значение часто формируется в воображении людей.
Люди видели комету и пили вино, рожденное в тот же год, и эта связь была для них скорее символической и закрепилась в памяти как редкое совпадение кометы и выдающегося урожая.
История или… история?
Что мы на самом деле ценим в бутылке сегодня: вкус или историю, которую можно рассказать за этой бутылкой? Очевидно, и то и другое – и особенно если эта история выходит далеко за пределы виноградника!
Комета давно исчезла, империи, при которых собирали тот урожай, распались, большинство бутылок 1811 года выпито или вовсе утрачено, но само выражение «вино кометы» продолжает жить в профессиональных текстах, в легендах европейского виноделия, в разговорах коллекционеров и просто в приятных беседах с друзьями за бокалом в непринужденной обстановке.
В тот год совпали климат, внезапно появившаяся комета, историческая турбулентность и человеческая склонность искать знаки, а легендарность 1811-го подтверждена не только архивами, но и рынком.
В 2011-м бутылка бордоского сотерна Château d’Yquem звездного 1811 года была продана компанией The Antique Wine Company в лондонском отеле Ritz за 75 000 фунтов стерлингов, и она стала самой дорогой бутылкой белого вина в мире!
Ее покупатель – французский коллекционер и ресторатор Кристиан Ваннек, который заявил, что выставит вино в своем новом ресторане Sip Sunset Grill на Бали, в Индонезии, за пуленепробиваемым стеклом. Также он признался, что не исключает, что однажды откроет эту бутылку, которую называл своей petite folie («маленьким безумием») – дорогим, иррациональным, но личным удовольствием.
Сегодня, по подтвержденным данным, в мире сохранилось около десяти таких экземпляров Château d’Yquem 1811 года.
Повезло в тот год многим, не только шампанскому. Самый авторитетный в мире специалист по винтажам Майкл Бродбент выделял токай 1811 года. Вот как он описывал его в своей книге: «Я с моей женой сидели на кровати с бокалами в руках 31 декабря 1972 года и встречали Новый год. В бокалах было токайское вино 1811-го урожая. Цвет вина был как старый янтарь, но не очень яркий благодаря медленно оседающему осадку, который достаточно тяжелый в старых токайских винах (поэтому бутылки с таким вином всегда хранят стоя). Аромат и вкус этого вина были не из здешнего мира. Это было единственное вино из всех, что я пробовал за всю свою жизнь, которое не имело "финиша". Послевкусие продолжалось и продолжалось». Бродбент присвоил этому вину шесть звезд по пятизвездочной шкале.
История 1811 года вышла далеко за пределы виноградника и винтажа и оказалась настолько живучей, что перешла в массовую культуру: в 1992 году ей посвятили фильм «Год кометы» (Year of the Comet), где сюжет строится вокруг погони за легендарной бутылкой Château Lafite Rothschild 1811, а вино превращается в сокровище, артефакт и объект риска. И становится понятно, почему стоимость этой бутылки по оценке аукционного дома Christie's – $36 000.
Иногда мы ценим в бутылке не только вкус, но и историю, которая делает ее легендой.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Иллюстрация на обложке: © Татьяна Платонова.