Генезис легенды
Впервые Pétrus упоминается в 1750-х годах. Почти два века хозяйством владеет семья Арно. В 1878 году оно получает золотую медаль на Всемирной выставке, а к концу столетия входит в число лучших вин Помроля, уступая лишь Vieux Château Certan, и продается по цене вторых крю Медока.
В начале XX века его приобретает месье Сабен-Дуар, бывший управляющий винодельни. Уже в 20-х к Pétrus проявляет интерес энергичная предпринимательница Мари-Луиза Луба, в деловых кругах известная как мадам Эдмон Луба – по имени мужа, как тогда было принято. Владелица отеля Loubat в Либурне и нескольких шато осознает: в то время как классификация 1855 года навсегда закрепила иерархию в Медоке, в Либурне расстановка сил остается подвижной. Луба начинает выкупать доли и к концу Второй мировой войны становится единственным владельцем Pétrus.
Мари-Луиза Луба. Фото: © Архив SWN
Тогда же Мари-Луиза передает эксклюзивные права на дистрибуцию Жан-Пьеру Муэксу. В 1937 году в возрасте 24 лет он запускает свою негоциантскую компанию с офисом на набережной Priourat – там она остается и сегодня, хотя и значительно расширилась. Вскоре Pétrus становится №1 на рынке вин Правого берега. Жан-Пьер вместе с Луба начинает верстать мифологию хозяйства, добивается выдающегося успеха, поднимая цену вина до уровня первых крю классе Медока. Pétrus дебютирует в большом свете – Луба отправляет несколько ящиков в Лондон, и в итоге вино в 1947-м сервируют на свадьбе Елизаветы II. Муэкс же пересекает Атлантику на четырехмоторном Lockheed и знакомит с Pétrus влиятельных американцев, среди которых Альберт Эйнштейн и семейство Кеннеди.
Жан-Пьер Муэкс. Фото: © Архив SWN
Со временем Жан-Пьер начинает участвовать не только в продажах, но и в управлении виноградниками и производством. После смерти мадам в 1961-м хозяйство переходит ее племянникам – месье Линьяку и мадам Лили Лакост-Луба, а также частично Муэксу. Последний выкупает долю Линьяка в 1964 году, а затем и долю мадам Лакост-Луба в 1969-м. В том же году он значительно расширяет виноградники за счет покупки 5 га у Château Gazin.
С тех пор Pétrus принадлежит Муэксам. Жан-Пьер скончался в 2003 году, часть активов (в том числе негоциантский бизнес, а также шато La Fleur-Pétrus, Trotanoy) он завещал своему младшему сыну Кристиану. А вот заветный Pétrus перешел во владение старшему Жану-Франсуа, президенту компании Duclot, а затем в 2011-м – его сыну Жану и двум дочерям. Они по-прежнему официально владеют акциями Pétrus, но управляет винодельней и получает доходы их отец. Это стандартная французская система: одни получают право собственности, а другие – право пользования и доход.
В 2018 году Муэксы решают продать миноритарную долю стороннему инвестору – по их словам, чтобы избежать конфликтов между наследниками в будущем. То есть, если один из детей захочет когда-нибудь выйти из бизнеса и продать свою долю, у семьи уже будут деньги, чтобы выкупить ее, а не пускать нового владельца со стороны. Счастливым владельцем 20% хозяйства становится Алехандро Санто Доминго – американец колумбийского происхождения, представитель пивной династии, франкофил и большой ценитель вина, живущий между Нью-Йорком, Лондоном и Парижем.
Фото: © East News
«Четыре года мы с Алехандро работали над различными инвестиционными проектами, обсуждали совместные покупки. Это позволило нам убедиться, что у нас одинаковые семейные ценности. Однажды он выразил желание стать акционером Pétrus. Мы долго обсуждали это с отцом и сестрами – и пришли к выводу, что это хорошая идея», – рассказывал газете Le Monde Жан Муэкс.
Сумма сделки составила 200 млн евро. Исходя из этого, Pétrus – с его 11,5 га виноградников, недвижимостью, брендом и винным архивом – был оценен более чем в 1 млрд евро. Это одна из самых дорогих виноделен в мире.
Секрет – в голубой глине
Pétrus стал воплощением идеи терруарного вина, принципа «один терруар – один сорт». Лозы растут на старейшем винограднике Помроля, самом высотном в коммуне, расположенном на холме Петрюс на 40 метрах над уровнем моря, что способствует отличному дренажу. На поверхности – редкая голубая глина, которой порядка 40 млн лет, подпочвы с большим содержанием железа. Это идеальные условия для мерло, который занимает 95% посадок хозяйства.
Фото: © Архив SWN
Вся площадь плато с голубой глиной оценивается экспертами в пределах 20 га – Pétrus принадлежит больше половины. Площадь его виноградника – 11,5 га – не менялась после расширения в 1969 году за счет покупки участков у Gazin. Этот глинистый холм – почти геологическая ошибка, потому что верхние почвы Pétrus значительно старше окружающих. Глина ведет себя как губка, снабжает лозы водой в нужный момент, а легкий уклон позволяет излишней влаге стекать вниз.
Укрощать этот терруар в 1964 году, только-только отучившись на энолога, пришел молодой Жан-Клод Берруэ. Pétrus 1964 – первый миллезим в его карьере. «Тогда еще работали с лошадьми – первый трактор появился только в 1965 году – и в шато не было рабочих. Урожай был большим, сбор начался 15 сентября, и мы справлялись как могли. Я почти не спал. Из-за отсутствия технического оборудования ферментации прерывались. Стояла жара, и я использовал ледяные блоки, чтобы охлаждать чаны. В декабре меня вызвали – я подумал, что Жан-Пьер Муэкс, человек с врожденным чутьем на качество, собирается меня уволить. Но, напротив, поскольку я нашел общий язык с его братом и старым управляющим, он меня поздравил», – рассказывал в интервью изданию Sud Ouest Жан-Клод.
Он отмечал, что во второй половине XIX века в авторитетном справочнике Cocks & Féret виноградникам Помроля уделяли лишь строчку рядом с Сент-Эмильоном – он считался бедным родственником: «Мой дед даже не знал о его существовании».
Жан-Клод Берруэ. Фото: © Silver Oak Cellars
Секретом своего мастерства Жан-Клод назвал интуицию, умение распознать потенциал винограда. «Природа капризна и полна сюрпризов, но может и щедро отблагодарить. Вино – это послание от места, и даже соседние участки могут выражаться абсолютно по-разному. Никакая геология не имеет априорного преимущества. Вино – это урок жизни, мир тончайших нюансов. С ним нельзя быть догматиком. Великие бутылки способны вызывать неописуемые эмоции – они как поэзия, как музыка или живопись», – сказал он.
Жан-Клод создал 44 винтажа Pétrus и сыграл ключевую роль в формировании современной репутации хозяйства. В 2014-м на его юбилей по случаю 50-го урожая в карьере сервировали Pétrus 1964, 1971 и 1989 годов. «Единогласно любимым стал 1964. Я говорю, что это был не я, а сам Господь сделал это вино!» – признался мэтр.
В 2008 году он передал эстафету своему 29-летнему сыну Оливье, но при этом решил остаться в индустрии. Жан-Клод консультирует винодельни по всему миру и управляет семейным хозяйством Vieux Château Saint-André в Монтань-Сент-Эмильоне. Оливье же мало того что успел поработать рука об руку с отцом, так еще и винифицировал несколько винтажей Cheval Blanc, стажировался в Haut-Brion и Domaine de la Romanée-Conti.
16 винтажей научили его, что не существует правил и рецептов в создании Pétrus. Даже незначительные изменения в погодных условиях могут существенно повлиять на вино. При такой репутации – не говоря уже о цене, редкости и спросе среди коллекционеров – трудно представить, что у Pétrus может быть неудачный винтаж. Но Оливье реалист. «Надо принять, что не каждый год будет как 1982, 1989 или 2005-й. Наша задача – найти правильный баланс между тем, что мы не можем контролировать, и тем, на что все же можем повлиять», – рассказывал он в интервью Berry Bros. & Rudd.
Фото: © East News
Работа с Обером дё Вилленом из DRC научила его принимать реальность винтажа. Тот как-то сказал ему, что виноделу иногда нужно обладать «мужеством ничего не делать». «Ты должен признать, что не все подвластно контролю. Ты можешь попробовать изменить типичность вина, но у тебя вряд ли это получится. Искусственное рано или поздно разрушится, и проявится настоящая природа», – объяснил Оливье.
Встреча с Pétrus
В названии хозяйства исторически нет традиционной приставки château, да и полноценного шато на его территории никогда не было. Современная винодельня выполнена в сдержанном неоклассическом стиле: одноэтажное здание с симметричным фасадом, арочными окнами с тонкой расстекловкой и аккуратной черепичной крышей. Архитектуру дополняют изящные детали – статуи, декоративные вазы и барельеф с фигурами, собирающими виноград.
На этикетке Pétrus изображен апостол Петр, держащий ключи от райских врат – символ его роли как хранителя входа в Царствие Небесное. Те же перекрещенные золотые ключи можно увидеть на кованых воротах поместья, ведущих ко двору винодельни.
Фото: © East News
В отличие от Медока или Сент-Эмильона, в Помроле нет официальной иерархии. Но Pétrus она и не нужна – он вне категорий. Его стиль неподражаем: мощь и плотность сочетаются с утонченностью и кристальной чистотой выражения. Профиль скорее восточный, чем западный – с пряными и цветочными тонами, вплетенными в шелковице-голубичную фруктовую основу. Все это подчеркнуто оттенками карандашной стружки, гобеленовой текстурой, потрясающей энергетикой и долго резонирующим финишем. Это гиперчувствительное вино, к которому нужно подходить с особой бережностью.
Эксперты говорят, что самые близкие по духу к Pétrus вина – пышный Trotanoy, а также чуть более сдержанный, тонкий La Fleur-Pétrus. Это более доступные позиции, которые могут отчасти передать идею великого терруара.
Фото на обложке: © Архив SWN.