На белом коне

На белом коне

8 сентября 2009
Люртонов в Бордо больше, чем Ротшильдов, Казов и Диллонов вместе взятых, – влиятельная семья год за годом приобрела десятки крупных и мелких шато, и в их родственных связях можно запутаться. Пьер Люртон единственный человек, в прямом управлении которого находятся сразу два бордоских шато первого класса – Cheval Blanc и Yquem, и это помимо проектов в Новом Свете и собственного шато (Chateau Marjosse). Логично, что он не слишком доступен для съемок и интервью, но, когда мы все же вклинились в его график, обнаружилось, что он открыт и общителен.
Curriculum vitae Внук Франсуа Люртона, основателя огромной династии (ее представителям принадлежат сейчас 30 шато), Пьер родился в Бордо в 1956 году. Отец – Доминик Люртон, мать – Элен Лафит (она не имеет отношения к Chateau Lafite, хотя сам Пьер любит пошутить на это счет). Когда ему было 15 лет, родители развелись, с тех пор Пьер стал главой семьи, поддерживая мать и младшего брата Марка. Семья жила в Chateau Reinier, в Антр-де-Мер. Как ни тянула Люртона винодельческая слава предков, он отправился в Бордо учить медицину. В 22 года познакомился со своей будущей женой Кароль Тексье, учительницей младших классов, в 1980-м женился и отправился в Clos Fourtet помогать своему дяде Пьеру с работами над урожаем, да так и остался работать в этом шато. А вскоре семья доверила ему Clos Fourtet в полное управление. Подняв шато на достойный уровень, в 1991 году он переходит на новый виток: его зовут управляющим Chateau Cheval Blanc. В 1998 году Бернар Арно (LVMH) и барон Альбер Фрер выкупают доли у 40 совладельцев шато. В 2004 году работы прибавилось – Пьер Люртон стал также управляющим нового приобретения LVMH Chateau d’Yquem, начав в то же время винодельческий проект в Аргентине (Cheval des Andes). В это время он также консультирует винодельни в Южной Африке, Новой Зеландии, Калифорнии. При этом не забывает и про свое собственное владение – Chateau Marjosse в Антр-де-Мер, где и живет с женой и шестью детьми: Люси, Мартеном, Симоном, Жанной, Мари и Эммой. Старшая, Люси (27 лет), уже работает в пиаре Cheval Blanc, Жанна (17 лет) начинает ей помогать. В 2005 году Пьер получил из рук Жака Ширака орден «За заслуги» – за выдающиеся заслуги перед французской нацией. Свободное время проводит на своей яхте в Аркашоне, в седле в Кордильерах или в любимом Антр-де-Мере, прекрасно играет на фортепиано.
«Я в детстве хотел быть врачом, родители же тянули в виноделие. А потом я узнал, что такое «французский парадокс», и решил лечить людей вином. И с тех пор я врач – в душе врач, разве не видно? Мне было 24 года, когда я взялся за Clos Fourtet. Во все дела вмешивались мои дяди Пьер и Люсьен вместе с отцом. И никто из кузенов не хотел браться за шато, такие тяжелые характеры там сталкивались. Так я стал дипломатом. Это стало отличной школой, после которой в отношениях с Бернаром Арно и Альбером Фрером у меня нет вообще никаких проблем». _MG_5060 «Я получил то, что называю генетическим опытом виноделия. Невозможно было не стать толковым энологом, родившись с фамилией Люртон. Когда я начал работу в Cheval Blanc, мне как-то намекали: а почему бы не сменить фамилию на материнскую, и так слишком много Люртонов на ключевых местах в Бордо. Я совершенно честно отвечал: фамилия матери у меня Лафит. Советчики сразу отставали». «Как винодела меня сделала семья, традиция, и… природа, не удивляйтесь. Почти все 1980-е годы, когда я приобретал опыт в Clos Fourtet, выпадали подряд только хорошие урожаи – то что нужно для новичка. Вот на этом благодатном материале я учился, а наставниками были отец (виноградарство), дядя Андре (управление) и несравненный Эмиль Пейно по энологии. Мне повезло быть в числе его последних учеников». «У меня часто спрашивают, как я попал в Cheval Blanc? А попросту уходил на пенсию прежний директор Жак Эбрар, и решили пригласить меня. Тогда часто вспоминали, что с 1832 года управляющий не приходил в Cheval Blanc со стороны (а потом та же ситуация повторилась в Yquem). Надо было договариваться с 40 акционерами, представителями 3-х поколений семьи Фурко-Лоссаков. Начинать было тяжело. Только два раза мне глобально не везло с урожаями, и это были оба первых года: 1980 в Clos Fourtet, 1991 в Cheval Blanc». «Cheval Blanc называют культурным достоянием Франции вовсе не за красивое название и не за то, что им владеет месье Арно. Его нельзя назвать абсолютным Сент-Эмильоном, потому что велика доля каберне фран, но и Помролем за это не назовешь. Это вещь в себе, вот почему я не бросился менять устоявшийся распорядок, я долго за ним наблюдал. И пришел к выводу, что статус шато сильнее всех людей, которые могут прийти в него работать. Cheval Blanc был до нас и останется после нас. Наша задача – лишь сберечь его, передать в целости и сохранности, а по возможности и улучшить». «Бернар Арно встретился со мной после приобретения шато и просто сказал: «Я в вине не понимаю. Вы понимаете. Делайте лучшее, на что способны». Как минимум раз в неделю он мне звонит, и я даю подробнейший отчет обо всем, что связано с обоими шато: виноградники, погреба, продажи. Но у нас выстроились такие доверительные отношения, что ему совершенно не нужно приезжать в шато часто, обычно он это делает во время визитов государственных мужей – Путин, принц Чарльз… Зато я могу в любое время набрать его номер, обычно он мне перезванивает через несколько минут». «Наверное, я во многом больше политик, чем винодел. Зная людей, с которыми я работаю, которые приезжают в наши шато – от en primeur до частных визитов, – в это легко поверить. Самое трудное – чтобы они себя почувствовали на одном уровне с тобой, независимо от того, выше ли они или ниже в компетенции, социальном статусе. Для этого у меня есть умение слушать и говорить нужные вещи в нужный момент – в итоге, например, каждому из покупателей en primeur получается уделить ровно столько времени, чтобы он не почувствовал себя лишенным внимания». «Ко мне как-то приезжал журналист Wine Spectator (Брюс Шенфилд. – Прим. авт.), чтобы сделать развернутый репортаж о моей работе и жизни. С семьей перезнакомился, целую неделю ездил за мной, посещал все мероприятия, совещания, дегустации, а в конце сказал: «Месье Люртон, за вами трудно успевать, хотя я хожу в кедах, а вы в туфлях!» Но ничего невозможного нет, большинство успевают». «О себе я говорю так: «Меня зовут Пьер Люртон. Я много работаю». Конечно, тем, кто со мной рядом, приходится считаться с этим. Бывают проблемы, например, в Chateau d’Yquem команда страшно горевала по прежним владельцам Люр-Салюсам, встречала меня холодно. Тут тоже была четырехвековая история одних и тех же владельцев. Но я не менял команды, я расположил их к себе. Пьер Люртон – веселый парень, он любит говорить с людьми. Кстати, Люр-Салюсам я очень благодарен – шато и его команда были просто идеальны». «Я не менял стиль Cheval Blanc, стиль Yquem. Это невозможно сделать, это терруар. Но я мог сделать их более кислотными и более сбалансированными. Так я сделал с Yquem, когда нанял консультантом Дени Дюбурдье, так я сделал с Cheval Blanc, когда нанял молодого Оливье Берруэ (сейчас Оливье перешел в Chateau Petrus. – Прим. авт.). Средневековые замки с историей – это прекрасно, но и новое видение им иногда не помешает, ведь вкусы меняются. Мне кажется, поклонники Yquem меня поняли». «Вина Бордо – это цивилизация. Этого нельзя отменить, изменить, понять. Понимание значения Бордо приходит с годами. Я призван служить этой цивилизации, показывать миру ее новые грани. Мне было двадцать с небольшим, когда я понял свое призвание. Да и потом, если мы, выросшие в Бордо, будем уходить отсюда, кому достанется это наследие?» «Нынешняя экономическая ситуация, скорее всего, изменит структуру владения в Бордо. Будут укрупнения и новые приобретения, группа LVMH тоже думает над этим – конечно же, карт я вам открывать не буду. Но я бы не сказал, что вещи могут измениться глобально. Главные династии будут на тех же местах, как и структура гран крю, и рынок уже не изменится: бордо пьют и будут пить по всему миру, в Нью-Йорке, в Сеуле, в Москве». «Знакомые удивляются, когда я все успеваю. Шестерых детей воспитал. А еще люблю пройти на своей яхте от Аркашона до Бордо, прокатиться верхом в семейном шато, играю на пианино Шуберта, Шопена, иногда даже для гостей шато. Как видите, свободное время есть. Но его очень мало. А еще из-за работы у меня не так много друзей – если бы я не был на таких постах, их были бы десятки». «Одно из главных увлечений у меня – фотография. От дедушки достался в наследство немецкий фотоаппарат Leica M3. Это стало началом большой коллекции. Каких только камер и объективов Leica, Zeiss, Hasselblad у меня нет! Лучшие вина с этой старой аппаратурой роднит некоторая сложность, требовательность к человеку, который берет их в руки, а в итоге несравненное качество, особое утонченное видение, которое он получает в награду». «С Cheval Blanc и Yquem я летаю в небесах. Со своим Chateau Marjosse я спускаюсь на родную землю Бордо. Вина Антр-де-Мер не продашь с лету, по любой цене, с ними нужно работать, изучать рынок. А еще это очень удобно – мое шато, и оно же мой дом, лежит на полпути между Сент-Эмильоном и Сотерном. И я бы хотел купить еще парочку шато в округе: там уже есть моя конюшня, но нужны еще площади. Мне нужен большой дом, семейное гнездо: дети растут».

Люртоны в Бордо

Эта чудесная история началась в 1923 году, когда Франсуа Люртон, выходец из центра Франции, женился на Дениз Рекапе. Ее отец Леонс Рекапе (1858-1943) владел Chateau Brane-Cantenac и сорокапроцентной долей Chateau Margaux: получив полцарства в придачу, Люртон рано потерял жену, оставшись с тремя маленькими сыновьями (Андре, Люсьеном, Домиником) и дочерью Симон. Началось строительство семейной империи: сам Франсуа выгодно обменял свою долю в Margaux на Clos Fourtet, а уже его дети расширили эти владения. Так Люсьен Люртон купил по паре-тройке шато каждому из 10 своих детей. А всего у Франсуа Люртона было 24 внука, число же правнуков перевалило за сотню, стоит ли удивляться, что Люртоны сейчас в Бордо буквально повсюду! Люртонам «помогали» тяжелые для Бордо времена: Великая депрессия 1929-1933, разорение Второй мировой, морозы 1956 года. Андре Люртон вспоминает, что в 1960-е годы серьезно поговаривали, что Бордо больше не поднимется. Но Бордо остался там же, где и был, а победили те, кто рисковал. Теперь во владениях семьи такие шато, как Colin de Pey, Bouscaut, Bonnet, и еще ровно 30, не считая виноделен в Лангедоке, Испании и Новом Свете.

Путинские миллезимы

И в Cheval Blanc, и в Chateau d’Yquem регулярно приезжает много высоких гостей: здесь видели принца Чарльза и принца Монако Альбера, Френка Синатру и Лучано Паваротти, а уж к французским звездам вроде Жерара Депардье или Катрин Денев здесь привыкли, как к своим. Навещают именитые шато и французские политики, ныне действующие и отставные, вроде Валери Жискар д’Эстена и Жана-Пьера Рафаррена, известных любителей вина. Причем даже те, кто вино не пьет, как Николя Саркози, считают своим долгом разок-другой наведаться в именитые шато: культурное наследие страны все-таки. Одним из визитов, который Пьеру Люртону особо запомнился, был приезд Владимира Путина в компании мэра Бордо Алена Жюппе и премьера Рафаррена. Это произошло 12 февраля 2003 года, когда российский президент приезжал к Жаку Шираку консультироваться по иракскому вопросу, а заодно заехал в Бордо, где ему предложили примерить новый летный шлем, устроили встречу с писателем Морисом Дрюоном, а напоследок – ужин с дегустацией и посещением погребов Cheval Blanc. cb_poutine_01 «Визит был неофициальным, – вспоминает Люртон, – хотя, когда Путин приезжает с частным визитом, это все равно сотня сопровождающих и охранников, но мы к таким вещам привыкли. Мы осмотрели виноградники, погреба, во время экскурсии президент задавал много вопросов, а его супруга Людмила еще больше. Никто, например, не ожидал, что Путин потребует технические характеристики предложенных миллезимов (1982 и 1990). Основными его собеседниками были, конечно же, владельцы шато Бернар Арно и Альбер Фрер, но по всем вопросам виноделия он обращался ко мне, и мы разговорились. Напоследок он подошел, пожал мне руку и сказал: «Я уважаю вас, господин Люртон. Я сразу понял, что вы человек, преданный своему делу, настоящий специалист, именно таких людей я люблю». И поскольку я рассказывал, что занимаюсь винодельческими проектами в Аргентине и Южной Африке, добавил: «А у нас, знаете, на юге России тоже есть виноградники, мы нуждаемся в таких специалистах, как вы». Я обещал приехать, но пока больше не звали». Напоследок Путину подарили ящик весьма символических миллезимов Cheval Blanc: 1952 – год рождения, 1983 – женитьба, 1985 и 1986 – годы рождения дочерей, 2000 – приход к власти. С этого ящичка и началась любовь российской элиты к винам «белого коня».
Один день Пьера Люртона 6.30 Подъем 7.00 Осмотр виноградников семейного шато 7.30 Завтрак 8.00 Консультация в Cheval Blanc по архитектуре новых погребов 9.00 Работа в погребе Cheval Blanc с энологами 10.00 Интервью Simple Wine News 11.00 Совещание с руководством Cheval Blanc 12.30 Обед с сотрудниками в Cheval Blanc 13.30 Отъезд в Chateau d’Yquem 14.30 Знакомство с проектами новых погребов Chateau d’Yquem 16.00 Маркетинговое совещание по Chateau d’Yquem 18.00 Осмотр виноградников шато 19.00 Встреча группы особых клиентов Chateau d’Yquem 21.00 Ужин в шато с клиентами под вина Cheval Blanc и Chateau d’Yquem 24.00 Водитель Жан-Поль отвозит Люртона домой
  • 8 сентября 2009

Подпишитесь на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari