Наш неопытный вкус еще далее шампанского не шел.
Александр Герцен, Былое и думы, 1868 год
21 января 1901 года, понедельник
Москва
Репортер
Толпа, с раннего утра собравшаяся на углу Тверской и Козицкого переулка, плотным кольцом окружала бывший дворец княгини Белосельской-Белозерской, не давая подойти к зеркальным витринам «Храма Бахуса». Так новый магазин Елисеева прозвали задолго до его открытия, когда само здание еще было со всех сторон зашито сосновыми досками для сохранения в секрете пышных интерьеров. Впрочем, в Первопрестольной удержать что-либо в тайне было невозможно, и слухи о невиданном убранстве огромного торгового зала распространились со скоростью пожара. Товарищество «Братья Елисеевы» уже владело винными погребами в Москве, однако новый магазин на Тверской обещал стать самым роскошным и дорогим из всех, что видела старая столица.
Владимир Александрович, человек могучего телосложения, легко мог бы протиснуться ко входу. Для опытного репортера, прославившегося заметкой о давке на Ходынке, это не представляло никакого труда, но причин для спешки не было. Точно зная время открытия, он спокойно наблюдал за движением человеческой массы вокруг магазина-дворца, удобно расположившись через улицу – возле ограды храма Димитрия Солунского у Тверских ворот.
Ровно в полдень, когда полицейские начали теснить горожан от входа, Дядя Гиляй, как называли репортера в редакции, подмигнув знакомому городовому, легко прошел наискосок через мостовую и оказался в первых рядах почетных гостей «Магазина Елисеева и погребов русских и иностранных вин». Бывший дворец полностью преобразился. По распоряжению его нового владельца Григория Елисеева была сломана беломраморная парадная лестница, объединены несколько залов, и получилось двухсветное пространство с золоченой отделкой в стиле Ренессанса, освещенное громадами двух хрустальных люстр. Ярким электрическим светом они озаряли пирамиды свежих фруктов, бочки икры, груды омаров, кондитерский отдел с кремовыми облаками тортов и штабелями шоколадных плит. Здесь было все, что можно было найти на просторах России или доставить судами Товарищества, – от свежайших устриц до самых экзотических колониальных товаров.
Магазин не назвали бы храмом Бахуса только за апельсины и свежую семгу. Елисеевы почти сотню лет возили вино со всего мира, и к открытию флагмана торговой империи отдел «Иностранные вина» буквально блистал. Батареи Бордо с разноцветными ярлыками: одного Лафита 10 сортов – от простого по 1 рублю 10 копеек до «Шато Лафит» высоких урожаев по 5 рубликов за бутылку. Шато-Икем «высокий» в нарядных прозрачных бутылках с гербом за четыре целковых каждая и сладкий германский Штейнбергер вдвое дороже Икема. На полках с Бургундией вина с ценой пониже: Нюи и Вольнэ по полутора, Шамбертейн и Монраше по два рубля. Мадера в неуклюжих кубышках – какая хочешь: Ост-Индская, Мальвазир, Пальятино. Для небогатых сладкоежек Мускат Фронтиньяк, Лакрима Кристи – подешевле.
Да-с, а вот для состоятельных сластен болотного цвета полубутылки с токайским. Мал золотник, но дорог – не меньше 4 рублей за пару хороших стаканов старого венгерского просит Елисеев. Однако.
Корреспондент «Русского слова» был так увлечен созерцанием винного великолепия, сверкавшего в электрическом свете подобно звездам, что чуть не пропустил прибытие самого важного из гостей. О его приходе возвестил громкий голос, похожий на львиный рык: огромного роста седовласый богатырь приветствовал виновника торжества.
Несмотря на морозное утро, первый знаток вин князь Лев Сергеевич Голицын на открытие Елисеевского магазина пришел одетый по-летнему – в сером костюме-тройке. «От своего магазина у губернаторского дома, – подумалось репортеру, – ему два шага пройти».
Вокруг князя уже суетились владелец виноторговой империи Григорий Григорьевич Елисеев в безукоризненном фраке с орденами и управляющий магазином Сергей Кириллович Кадыков – почтенный господин в черном сюртуке с великолепной бородой, похожей на раздвоенный хвост чудо-рыбы.
Пока гости собирались у праздничных столов, буквально ломившихся от всяческих яств и бутылок с вином, Голицын вместе с сопровождавшими его торговцами проследовал за кулисы магазина в подвал, где хранились вина. Владимир Александрович незаметно, но решительно последовал за ними.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
«Вина в бочках в этом подвале не выдерживаем – места маловато. По бутылкам они разливаются и выдерживаются в Петербурге или в нашем большом московском подвале в доме Полякова, а здесь уже только хранятся до продажи, – объяснял Елисеев, показывая обширный подземный склад, где в стенных нишах лежали его винные драгоценности. – В торговом зале мы ценных вин не храним, все к открытию расставлено, а в витринах – муляжи. Здесь бутылки в прохладе, расположены лежа, каждая упакована в бумагу. Когда покупатель просит продать дорогое вино – заказ собирают моментально и поднимают в зал электрическим лифтом».
Князь кивал одобрительно, осматривая устройство подвала, и также приветствовал наличие в запасах девяти видов крымских вин, уже с этикетками Товарищества, – двух белых (подешевле и подороже), двух красных, по два вида «мадеры» и «портвейна», а также одного вина «церковного». Русские виноградные вина, выдержанные в собственных подвалах Елисеевых, стоили от 60 копеек до рубля за бутылку.
Удивил Голицына выбор игристых, среди которых были такие редкости, как «Жаксон» (с короною) и «самое сухое» от вдовы Поммери, и Пиппер «золотая карта», и игристое Кло-де-Вужо Муссе, которое шло в одной цене с шампанскими. На почетном месте лежали вина собственного голицынского имения Новый Свет.
«Всего у нас почти сотня шампанских и муссе, – продолжал свой доклад князю Елисеев. – Москва их пьет как воду, хотя французское сейчас идет от пяти-шести рублей за бутылку. Новосветское вашего сиятельства – от двух с половиной рублей, и князя Мухранского в той же цене. В старом погребе были шампанские Ланина от рубля и других домов по 80 копеек за бутылку, но тут мы их не держим – не по чину».
«Как же, ланинские редереры знаменитые, – пророкотал князь неодобрительно, – всю Первопрестольную наследники Николая Петровича ими залили. Извозчики скоро коней поить будут этими “шампанскими”… с завода искусственных вод. Не это фабрикованное, а натуральное русское вино должно быть таково, чтобы и простой человек мог себе его позволить».
На том осмотр подвалов окончился, и Лев Сергеевич заторопился к выходу, по дороге обсуждая с Елисеевым цены и спрос на крымские вина. Коротко ответил князь про несколько ящиков «Коронационного», уже знаменитого «парижского» урожая 1898 года, которые управляющий Кадыков вежливо убеждал поставить для магазина-дворца.
Елисеев направился к гостям на молебен по случаю открытия и торжественный завтрак из многих блюд и вин. Князь же, распрощавшись, направился на улицу, широким движением под звон колокольчика распахнул высокую дверь из душного золоченого зала в морозную и солнечную заснеженную Москву. Владимир Александрович вышел за ним отдышаться и хотел было расспросить знатока вин и дегустатора о впечатлениях от «Храма Бахуса», но Голицын широкими шагами уже шел вниз по Тверской к своему магазину – не догнать.
В тот же год в «Прейскуранте вин князя Л. С. Голицына», в его магазине на Тверской в доме Полякова близ генерал-губернаторского дома, появится новая страница со следующей надписью: «Чтобы сделать общедоступным русское виноградное вино, выпущено для розничной торговли в Москве “Голицынское виноградное”». Вина из собственных княжеских виноградных садов красное № 101 и белое № 108 стоили по 25 копеек за бутылку. Правда, без стоимости посуды и упаковки.
Для князя-винодела это, конечно, была не коммерция, а скорее манифест. «Голицынское виноградное вино» продавалось только в собственном московском магазине, однако о ценах и качестве этих натуральных вин очень скоро стало общеизвестно. Владимир Александрович Гиляровский – знаменитый на всю Москву репортер газет «Русские ведомости», «Русская мысль», «Русское слово», «Голос Москвы», спортсмен и силач – к Голицыну испытывал явную симпатию и многие дела князя описал в своих заметках, а позже включил в книгу «Москва и москвичи». Виноградные вина аристократической фамилии «по четвертаку» навсегда вошли в литературу, а следом и в историю русского виноделия.
Крупная российская виноторговля к концу XIX века по большей части находилась под привычным обаянием европейских регионов, сортов вин и названий шато. Бойко торговала все тем же «Лафитом» и «Клико», на которые богатые москвичи не жалели денег. Другая часть купечества стремилась к барышам на «искусственных винах», производившихся под заграничными этикетками прямо в самой Москве, несмотря на принимаемые периодически властями меры.
Глядя на это, наиболее известные и состоятельные виноделы, к которым относился и Лев Голицын, брали дело продажи вин «собственных садов» в свои руки, начав открывать погреба и магазины в Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде и других городах.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Кроме Льва Голицына, собственную виноторговлю поддерживают князья Юсуповы. В 1867 году ими были выкуплены дача «Розовый дом» и винодельня, принадлежавшие наследникам Анны Голицыной. Заложенные еще в начале века виноградники стали основой для бренда «Вина собственных садов князя Ф. Ф. Юсупова». Княжеский ренсковый погреб был открыт в Санкт-Петербурге на Офицерской улице (рядом с Юсуповским дворцом), но вина появляются и в прейскурантах московских виноторговцев. «Торговые названия» по европейским винным регионам, которые широко используются в первой половине XIX столетия, постепенно уступают место названиям сортов и местностей. У Юсуповых в прейскуранте еще оставляют в скобках привычную покупателю терминологию для сухих вин: Каберне (Лафит), Семильон (Сотерн), но больше популяризируют собственную географию: «Красное Кореиз», «Кореизское церковное». Более устоявшиеся привычки – в разделе вин крепленых: Мадера, Херес и так далее.
Лев Голицын в своей виноторговле еще более принципиален. В его московском прейскуранте 1909 года даже «Коронационное полусухое» называется не «шампанским», а «игристым». Крепкие вина продаются под маркой «Куш-Кая» с указанием года урожая, и никаких «портвейнов» в прейскуранте не наблюдается. Одно из самых дорогих вин, белое «Куш-Кая № 38» урожая 1887 года, стоит 6 рублей за бутылку – дороже, чем у Депре стоит порто «высоких урожаев». Ликерные вина под маркой «Новый Свет» идут с номерами и указанием сортов: Каберне, Пино Гри, Совиньон, Мускат розовый и так далее и также без «го-сотерна» и «фронтиньяка» в скобках рядом с названиями вин.
К началу XX века самая крупная виноторговая сеть русских вин принадлежит Уделам. Их магазины открыты в Санкт-Петербурге, Варшаве, Харькове, Ростове-на-Дону и даже в Омске. Больше всего магазинов в Москве, в прейскуранте 40 наименований тихих вин и три шампанских «Абрау». По предложению вин заметно, как поменялся за столетие «русский вкус». Как для французских, так и для русских игристых гораздо чаще можно встретить указание «сухое» или «самое сухое». Известны отзывы великого князя Владимира Александровича, который регулярно получал пробы игристых вин Уделов для оценки: «Полусухое шампанское слишком сладкое, а сухое недостаточно сухое». На другой образец, присланный князем Вяземским, отзыв более лестный: «Шампанское с двумя процентами пришлось мне чрезвычайно по вкусу».
Для покупателей виноделы Удельного ведомства дают рекомендации: «Для сохранения качества красных вин следует держать бутылки в лежачем положении при температуре 10-14 градусов. Шампанские и белые вина лучше сохраняются при температуре 8-10 градусов». Все рекомендации по температуре тогда давались по Реомюру. В привычной нам системе измерения для красных вин рекомендовалось 12-18 °C, для белых – 10-15 °C. Похожую рекомендацию и сейчас даст профессиональный сомелье.
Вина Уделов также по большей части представлены под географическими названиями: Ливадия (Каберне), Массандра (Саперави), Абрау (Каберне), Ай-Даниль (Алиготе), Цинондаль, Мукузань и так далее.
В винной торговле России XIX и начала XX века, как в зеркале, отразились многие процессы, происходившие в виноделии той эпохи. История развивается по спирали, и те вопросы, которые решали 130 лет назад Лев Голицын и Григорий Елисеев, очень современно звучат и сейчас.
Проследить, как развивалась винная культура в России, как менялись взгляды виноделов и виноторговцев, а также вкусы публики, можно на страницах книги Александра Ставцева «История виноторговли в России» (редакция «ОГИЗ» издательства «АСТ»). Издание продается на маркетплейсах и в книжных сетях «Читай-город» и «Буквоед». Изображение: © предоставлено автором
Иллюстрация на обложке: © Татьяна Платонова.