Крепкий алкоголь класса премиум – это не только зачастую престижно, в основном красиво и, как правило, дорого. Это настоящий омут, в котором личностям с тонкой душевной организацией копошащиеся в пучине существа будут не рады: романтик с широко открытыми глазами в лучшем случае будет низвергнут в зловонную пропасть растоптанной самооценки, по итогу сделавшись карьерным овощем с потухшим взглядом. В худшем – его жизнь превратится в закольцованную гифку, в которой он, идеалист, пытается изменить мир, который меняться не желает и не может, вхолостую нарезая на этой адской карусели круг за кругом. Мы же, рискуя остатками рассудка, попробуем соскочить с нее на полном ходу в надежде собственным весом нарушить опостылевшую траекторию и направить ход этого подзаржавевшего механизма в лучшую сторону.
Недавнее приобретение одной британской водки американским гигантом из тех, что часто на слуху, вызвало бурную реакцию причастного сообщества. Мол, и смыслы приобретения ценой в полмиллиарда отнюдь не рублей отработаны не были (бренд неплохо закрепился на домашнем рынке, но большей части мира известно о нем шапочно), и стоимость сама по себе абсурдная, и вообще – лежащая на поверхности идеологическая несовместимость покупателя и покупки сведет эту затею к отрицательным значениям.
С отчетом о прибылях и убытках мы не знакомы и вряд ли будем, но злословия ради все же склонны разделить критический настрой «завистников», заодно вспоминающих о некогда культовых марках, взращенных отцами-основателями в атмосфере труда и любви, но ныне откровенно чахнущих под крышей перехвативших их корпораций. Оптимизация производственных расходов и поспешный рестайлинг ради рестайлинга и отработки пиара делают свое черное дело.
Полученные на счет средства вчерашние CEO вкладывают в новые проекты (чей тусклый свет обычно меркнет перед сиянием первенца) либо вынужденно вживаются в роль свадебных генералов, родные дети которых внезапно переходят в статус приемных, – паттерн банальный до боли в зубах и требующий скорейшего переосмысления. В нашем же радужном и солнечном райке слияний и поглощений не существует законодательно, а «папы Карло» бережно передают свои детища исключительно по наследству, о чем на весь цветущий и благоухающий мир возвещают ангелы, напитавшиеся положенными им долями.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
И раз уж мы затронули тему зубров транснационального охвата, нельзя не вздрогнуть от последствий недавнего скандала, сопряженного с обращением в суд инициативной группы отчаянно смелых людей, заподозривших одного такого титана в махинациях с текилой. Заявлялось, что внутри бутылок с надписью «100% агава» – никакая не 100% агава, а самая что ни на есть mixto – с добавлением тростниковых спиртов или еще чего похуже. Какого, спрашивается, качества должна быть текила, чтобы ее органолептические свойства тянули на судебные разбирательства с перспективой компенсационных выплат в десятки миллионов в резервной валюте? Ответим: посредственного. В параллельной же реальности нежного розового цвета, которую мы пушинка за пушинкой создаем этим материалом, качество и рецептурное соответствие нектара, поступающего внутрь человеческого организма, должно быть обеспечено гарантиями производителей и их репутацией. А любые нарушения должны караться так, как известным образом в старину поступали в Турции – при содействии янычара.
А ведь все это – от зазнайства, которому нет места на нашей уютной планете, просыпающейся под ласковый свет трех солнц и засыпающей под чарующие трели несметного числа удивительных птиц. Что и говорить – спецам всех уровней не помешает развить в себе чувство эмпатии, дефицит или отсутствие которой чревато трещинами в карме. Помнится, милейшая спикер, выступавшая от имени и по поручению одной заокеанской плодово-ягодной категории и искренне воодушевленная наплывом многочисленных московских гостей, но оказавшаяся не готовой к каверзным вопросам, была заклевана озверевшими афисионадо, клещами прицепившимися к фракциям жмыха и цвету стрелок гигрометров, что выглядело по-жлобски – особенно на фоне их обманчивой твидовой благообразности. Высокомерие этих лоснящихся от собственной многозначительности господ не знало границ, а победоносный смех и взаимные одобрительные кивки возвещали о крайней степени их превосходства над густо запунцовевшей дамой из далекой страны. Любопытно, что, вместо того чтобы встать и уйти в знак протеста против невежества «самозванки», по завершении экскурса знатоки стройной колонной проследовали в направлении щедро накрытых в лобби столов и продолжили теперь уже дружеские прения под эмпанадас и севиче. Явным кандидатам на ту самую турецкую экзекуцию янычары были бы особенно рады.
Вообще, чванство, выражаясь языком вождя мировой революции, решительно и бесповоротно надлежит искоренить как самый главный грех так называемого экспертного сообщества. Помимо запрета на привычку одеваться как крупье и помадить лицевую растительность, в лексикон его членов должно ввести такие слова и междометия, как «вкусный» и «бррр», состоящие в обиходе нормальных людей, которых господа хорошие за людей считают редко. За это им предписывается терапевтическое прохождение интенсивного курса, который научит их земному языку и умению терминологически четко оценивать органолептику горохового супа или пшенной каши для дальнейшего применения результатов в более привычной им области.
Впрочем, есть вещи, которые яснее потребителю не становятся вне зависимости от лингвистической близости к ним лиц, считающих себя небожителями, – например, этикетка. Тип древесины, тип древесины для финиша, номер партии, год закладки, натуральная крепость, холодная фильтрация, отсутствие фильтрации… Все это весьма познавательно, но обыватель не понимает достоинств выдержки в кадках из-под портвейна в противовес вызреванию в бочках из амбураны. Есть что-то мистическое в том, что сыроделы и колбасники находят место для коммуникации преимуществ своей продукции на ее теле, а кудесники от того же виски то ли бормочут себе что-то под нос, то ли нашептывают сакральные знания лишь адептам из числа сведущих. Посему по итогу и без того изнуряющего осмотра полки с шотландскими, американскими, японскими, французскими, индийскими и даже грузинскими зерновыми спиртами организатор скромного домашнего торжества в сотый раз бросает в корзину «джоника» или «чиваса», потому что объяснений не потребуется – «сочно будет точно». В то время как для повышения спроса на бренды не из большой десятки (амбиций которым, правда, также не занимать) хватило бы тега вроде «хересная бочка насыщает напиток золотистым цветом, а также фруктовыми, пряными и ореховыми нотами, которые выгодно сочетаются с халвой и козинаками». И бинго – кто-то стал богаче, приобрел новых друзей или, чем черт не шутит, даже любовников.
А от полного юридического названия выпускающего предприятия, да еще и в сопровождении призов и медалей, полученных еще при царе Горохе, для расчистки места можно легко отказаться. Ожидается, что мысленно приближаемый нами дружный переход маркетологов на такую вот новую нормальность вызовет взрыв сверхновой, образующий туманность с очертаниями единорога, которая станет путеводной для всех пьющих в меру и не очень. Потребителям же безалкогольного алкоголя, какая бы субстанция не стояла за этим оксюмороном, этот феномен, увы, не разглядеть даже в мощный телескоп, ведь сперва их выбор должен походить на сорокаградусные аналоги, перестав быть безвкусной материей где-то между изотоником и проточной водой, которая якобы раскрывается только в коктейлях. На поверку же в миксах она растворяется напрочь, а в голове возникают тревожные мысли о том, что вреднее – стопка мескаля или слюноподобная жижа с привкусом золы.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Сорок или ноль, а к столбу позора надобно ставить всех, кто на голубом глазу величает свои недоразумения «продуктом». Продукт – это результат человеческой деятельности, созданный для удовлетворения определенных потребностей, а базовые потребности в алкоголе продиктованы тремя простыми принципами: «хорошо идет», «зашумело в голове» и «легко проснулся». Когда же результат ректификации или дистилляции отдает сивухой, а его контакт с рецепторами превращается в пытку, любая аргументация его авторов превращается в ложь и прах – это не «агриколь повышенной крепости, поначалу способный несколько шокировать неокрепшие рецепторы», а просто ром с кривой отсечкой, мало отдохнувший в пережженных бочках и второпях разбавленный до спорного градуса, потому что «ритейлер разместил заказ». В нашем скрытом от посторонних глаз измерении, населенном лишь мелкими пушистыми животными и автором этих строк, таким бракоделам самое место в жерле местного вулкана.
В те же края отправляются деятели из числа, как правило, новоявленных негоциантов, считающих, что разливать продукт в бутылки, неуловимо напоминающие водочные, простительно, «ведь главное – то, что внутри». Между тем клиент считает иначе, и платить за нечто с этикеткой творчества родственника, случайно освоившего графическую программу, ему не позволит его здоровый апломб. Такие бутылки впишутся в интерьер, собранный из предметов мебели одной известной шведской марки, но обладателям кастомных диванов и шкафчиков от George Smith, которыми уставлена наша уютная берлога на самом краю Исландии, потребуется что-то менее скромное.
Схожий легкий путь выбирают и поставщики спиртного различных типов под одним брендом, который исторически и эстетически привязан, скажем, к водке, а с ромом и джином может неприятно контрастировать. Во-первых, это весьма скверно для будущего этого самого бренда, а во-вторых, водка, виски, ром и джин, похожие друг на друга как четыре капли воды, говорят о двух вещах: либо кто-то отбивает вложенные деньги любыми средствами, паля, таким образом, из пушки по воробьям, либо это бывший советский ЛВЗ, имеющий счастливую ресурсную возможность реагировать на любые колебания потребительской конъюнктуры, недолго думая, запускает все, что поможет загрузить производственные мощности. В то время как залог вечной клиентской лояльности – это тугая сцепка «понятной» жидкости с максимально доступной для считывания мозгом айдентики, образующая своего рода ДНК и позволяющая пользователю не задумываться над выбором слишком долго. И когда это станет понятно всем нерадивым промышленникам, страдающим чрезмерным крохоборством, стены нашего утепленного лежбища с видом на северное сияние порастут сахарной ватой и в нем зазвучит джингл из передачи «Спокойной ночи, малыши».
Так или иначе, потребитель, при всем к нему уважении, остается максимально далеким от понимания плохого и хорошего. Иначе тягу к эрзацам стоимостью до тысячи (висковый напиток, ромовый напиток, напиток коньячный) не объяснить. Вернее так: она объясняется стремительно снижающейся платежеспособностью, хотя какие-то пять сотен рублей сверху способны сотворить из рядового ценителя чего-то «с добавлением тростникового спирта» если не коннессера, то человека себя уважающего. Посему все дело здесь не только и не столько в экономии средств, а скорее в элементарной лени и банальном обезьянничанье, и зазывно валяющаяся у подъезда куча бутылок из-под «Черного пирата» омского происхождения никоим образом не должна стимулировать чей-то спрос.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
На противоположном от этих бедняг полюсе проживают личности, индивидуальность и неповторимость которых пестуется ими самими самыми разными путями, среди коих – непреодолимая тяга к эксклюзивам, особенно плодовитыми в которых считаются шотландцы, выпускающие как минимум с десяток релизов в год на один бренд. Коллаборации с деятелями искусства и культуры, сотрудничество с голливудскими студиями и спортивными организациями, выдержка в бочках из-под молдавского вина и чешского стаута, distiller’s editions, duty free editions, эдишенс, эдишенс, эдишенс, которые сметаются означенными господами на этапе предзаказов. При всем при этом над нами нависла так называемая Большая Перетарка, которая прямо на наших глазах переходит в разряд таких печально известных феноменов, как Джиновое Безумие или Сухой Закон.
Капиталисты при этом упорно отказываются признаваться в перепроизводстве как стратегической ошибке, однажды совершенной теми, кому бонусы и привилегии дороже людских судеб и здравого смысла. Теперь им приходится обивать пороги третьих стран, вбухивая остатки свободных средств в свою последнюю надежду и отчитываясь о безоблачных перспективах Океании и Южной Америки. Стоит заметить, что у вашего покорного слуги тоже есть своя Океания, но находится она ближе к горизонту событий, и добраться до нее можно только на звездолете, который всегда смазан, заправлен и прогрет, поэтому никаким дельцам туда не попасть. Сроки бессрочной эмиграции будут зависеть от скорости лечебного воздействия вышеуказанных чаяний на скуку и тоску, охвативших и без того стагнирующий мир дистиллятов и ректификатов. Время еще есть, хотя братья по разуму, словно зная что-то наверняка, давно зовут лететь к ним на ПМЖ не откладывая.
Иллюстрация на обложке: © Татьяна Платонова.