Редакция SWN
Редакция SWN
Поделиться
Главная – Статьи – Люди – Мнения – О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Пока мировой винный рынок сокращается, разнообразие вин, доступных потребителям, продолжает расти. Возвращаются забытые сорта, расширяется география виноделия, стилистическая палитра. Брайс Уайатрек (Bryce Wiatrak) MW посвятил этому парадоксу лекцию на GuildSomm Symposium. SWN послушал ее и публикует его главные мысли.


О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Винная индустрия сейчас, безусловно, переживает период серьезных перемен. Этот период часто сопровождается весьма мрачными заголовками. И я ни в коем случае не хочу преуменьшать те вполне реальные трудности, с которыми наша отрасль сталкивается сегодня, в 2026 году. Но в то же время некоторые процессы, происходящие в винном мире, вселяют в меня большую надежду. Винная индустрия меняется во многих отношениях, и немалая часть этих изменений, на мой взгляд, весьма интересна и позитивна.

ТОП100

Такое ощущение, что чуть ли не каждую неделю что-то меняется даже на законодательном уровне. Новые стили вина и аппелласьоны получают официальное закрепление в винном законодательстве. Открываются или создаются новые сорта винограда.

И вот что особенно интересно: именно сейчас, когда винный рынок сокращается, мы одновременно переживаем период бурного роста разнообразия вин, доступных потребителям. Вина со всего света, из самых разных сортов винограда, самых разных стилей. Главный вопрос, который я хочу поставить в этой лекции, заключается в следующем: почему мы наблюдаем такое бурное развитие и рост разнообразия именно сейчас?

Как винный мир потерял сортовое разнообразие

В мире насчитывается приблизительно 10 тыс. идентифицированных сортов винограда. Из них около 6 тыс. относятся к виду Vitis vinifera – евразийскому виду виноградной лозы, на который приходится практически все, хотя и не абсолютно все, производство высококачественных вин в мире.

Тем не менее всего 33 сорта занимают 50% всей площади виноградников в мире, а на долю лишь 13 сортов приходится треть мировых виноградников. И это те самые сорта, которые мы все знаем и любим: каберне совиньон, совиньон блан, шардоне, мерло, сира. По сути, главные международные сорта, примеры которых можно встретить в любом винодельческом регионе Нового Света. И вина из них прекрасны, сами сорта замечательные, и есть веские причины, по которым они пользуются такой любовью. Но ведь остаются еще 9967 других сортов, на которые приходится вторая половина мировых виноградников. И они тоже заслуживают нашего внимания.

Чтобы по-настоящему понять, откуда сегодня берется сортовое разнообразие, необходимо сначала разобраться, где и почему оно было утрачено. Если в мире существует 10 тыс. сортов винограда, почему мы их не встречаем? Многие ответы ведут нас к кризисам, вызванным оидиумом и филлоксерой в середине XIX века, прежде всего в Европе. До этих эпидемий, которые опустошили европейские виноградники и вынудили виноградарей пересаживать лозы, причем уже по-новому, виноградники выглядели совсем иначе, чем сегодня.

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Фото: © Wines of NZ

До филлоксеры виноградники практически повсеместно представляли собой смешанные посадки разных сортов, причем зачастую чрезвычайно сложные по составу. Нередко сами виноградари толком не знали, какие именно сорта растут на их участках. Новые сорта возникали в результате естественного скрещивания непосредственно на винограднике. Разумеется, не все они оказывались пригодными для выращивания. Но со временем некоторые из них могли проявить определенные положительные качества, которые привлекали внимание виноградаря. Тогда он мог решить сохранить такое растение и начать его размножать. Именно так появлялся новый сорт винограда. После филлоксерного кризиса эта традиция фактически исчезла.

После филлоксеры виноградники стали высаживать ровными, тщательно организованными рядами. Смешанные посадки по-прежнему встречались, но гораздо чаще виноградари переходили к моносортовым насаждениям. Кроме того, европейские запасы вина оказались сильно истощены. Поэтому, решая, чем засаживать виноградники заново, производители далеко не всегда стремились восстановить прежние сложные сортовые смеси. Вместо этого они выбирали определенные сорта, в первую очередь отличавшиеся высокой урожайностью.

Необходимо было восполнить огромные потери, вновь наполнить «винное озеро», поэтому количество ценилось выше качества. В результате значительная часть сортового разнообразия была утрачена. Сорта, которые прежде встречались в смешанных посадках в небольших количествах, могли полностью исчезнуть или же площадь их посадок постепенно сокращалась.

Впрочем, так происходило не везде. Взять Долину Дору – один из регионов с наиболее сложным и богатым сортовым разнообразием в мире. Здесь выращивают более 100 различных сортов – как красных, так и белых. Если вы попросите любую винодельню предоставить техническую спецификацию ее портвейна, разобраться в сортовом составе будет практически невозможно. Нередко сами производители даже не знают всех разновидностей лоз, растущих в их хозяйствах. В этом смысле Дору позволяет нам представить, каким было сортовое разнообразие до филлоксеры, с той разницей, что сегодня виноград выращивают на устойчивых к вредителю подвоях.

Впоследствии виноградники понесли новые огромные потери во время Первой и Второй мировых войн. Это привело к новым волнам пересадки и дальнейшей унификации посадок, в которых все большее распространение получали отдельные сорта. Этот процесс продолжался во второй половине XX века.

Еще одним важным событием, способствовавшим сокращению сортового разнообразия в начале XX века, стало, как ни странно, появление системы винных аппелласьонов. Ведь одни сорта получали разрешение на использование в AOC, а другие – нет. И если производитель хотел указывать название аппелласьона на этикетке, ему приходилось соблюдать установленные правила. Если какой-то сорт не входил в перечень разрешенных, возникал серьезный экономический стимул отказаться от его выращивания.

Кроме того, некоторые сорта было попросту легче прививать на подвои, чем другие. Взять карменер, который когда-то играл важную роль в бордоском ассамбляже, – сегодня же он практически исчез из Бордо. При этом карменер прекрасно чувствует себя в Чили, где нет необходимости использовать подвои, поскольку филлоксера до сих пор не затронула чилийские виноградники.

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Фото: © архив SWN

Возвращение забытых, рождение новых

После нашествия филлоксеры, когда виноградари начали использовать подвои американских видов винограда, довольно быстро выяснилось, что решением проблемы стали не только чисто американские подвои, но и гибридные, полученные путем скрещивания американских видов с Vitis vinifera, которые, как считалось, обычно отличались наибольшей устойчивостью к филлоксере.

Начался период активных экспериментов в области селекции винограда. Проводились как скрещивания различных сортов внутри Vitis vinifera, то есть двух разных сортов одного вида, так и межвидовая гибридизация, при которой Vitis vinifera скрещивали с американскими или азиатскими видами винограда для получения новых гибридных форм и сортов. Эксперименты начались в 1870-1880-е годы и продолжались на протяжении всего XX века в научных центрах, в частности в Гайзенхайме и Калифорнийском университете в Дейвисе.

Первоначально главной задачей было противостояние филлоксере, затем повышение урожайности, морозостойкости и устойчивости лоз к болезням. Однако к концу столетия на первый план вышли вопросы экологической устойчивости виноградарства. Так появились сорта PIWI – гибриды, устойчивые к грибковым заболеваниям, позволяющие сократить применение пестицидов примерно на 80%. В отличие от более ранних гибридов, которые нередко отличались специфическими, непривычными ароматами, современные PIWI содержат преимущественно генетический материал Vitis vinifera и способны давать вина, близкие по стилю к традиционным. Среди примеров – устойчивый к морозам и грибковым заболеваниям солярис, получивший распространение в Северной Европе, и пино искра, созданный в 2002 году в Университете Удине. Последний выращивает, в частности, хозяйство Pieropan в Соаве – и довольно успешно.

В то же время в 1990-е годы набирают обороты генетические исследования винограда: они позволили нам понять все богатство существующего сегодня сортового разнообразия. По сути, речь идет о тех же научных методах, которые используются в криминалистике, например для установления связи между преступником и местом преступления. Теперь эти методы позволяли определять, действительно ли мы имеем дело с одним и тем же сортом винограда. Во многих случаях выяснялось, что сорта, которые прежде считались одинаковыми, на самом деле были разными.

Именно тогда Кэрол Мередит, к примеру, обнаружила, что каберне совиньон произошел от скрещивания каберне франа и совиньона блан. В тот же период выяснилось, что зинфандель имеет хорватские корни. Прежде считалось, что он происходит из Италии и попал в Америку вместе с итальянскими иммигрантами. Последнее по-прежнему вполне справедливо: этот сорт действительно выращивают в Апулии под названием примитиво. Но мы обнаружили, что на самом деле он представляет собой старинный хорватский сорт трибидраг, который к тому моменту практически полностью исчез на своей родине. Некоторые из этих открытий стимулировали возобновление посадок подобных сортов в местах их исторического происхождения, а также в других регионах. И сегодня в Хорватии выращивают значительно больше трибидрага, или зинфанделя, чем в 1990-е годы.

В XXI веке мы наблюдаем – и продолжаем наблюдать – возрождение интереса потребителей к таким понятиям, как аутентичность, наследие и история вин, которые они пьют. И сейчас наступил особенно благоприятный момент, чтобы использовать все накопленные знания о многочисленных сортах винограда, существующих в разных уголках мира, и создавать вина, которые гораздо ярче выражают свое происхождение, чем бесконечное множество вин из международных сортов, встречающихся сегодня по всему свету.

На протяжении большей части XX века новый винодельческий регион обычно доказывал свою состоятельность, демонстрируя, насколько хорошо он умеет выращивать каберне совиньон. Мы видим примеры этого в Ливане, Израиле, Италии – вспомните великие вина Болгери, такие как Ornellaia и Sassicaia. Или в Греции – Porto Carras.

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Фото: © архив SWN

Иногда к таким международным сортам добавляли небольшую долю местного винограда – например, санджовезе или лимнио, как в случае Porto Carras. Но очень часто доказать, что ваш регион способен производить высококачественные вина, фактически означало продемонстрировать, насколько хорошо у вас получается выращивать каберне совиньон.

Сегодня эта логика перевернулась с ног на голову. Теперь, чтобы выделиться среди других новых или развивающихся винодельческих регионов, наличие собственного автохтонного сорта винограда становится огромным преимуществом. Это позволяет отличаться от всех тех шардоне и каберне, которыми заполнен рынок.

Один из моих любимых примеров – обейди, автохтонный сорт Ливана, который долгое время считался ливанским синонимом шардоне. Обейди достаточно нейтрален по своему характеру, очень универсален, хорошо сочетается с выдержкой в дубе и даже внешне напоминает шардоне.

Однако в 2010 году винодельня Château St. Thomas и ее винодел Джо Тума заказали исследование, чтобы разобраться, что же представляет собой обейди с генетической точки зрения. Выяснилось, что он практически не имеет никакого отношения к шардоне и является самостоятельным ливанским сортом. И теперь мы видим, как самые разные винодельни Ливана начинают активно продвигать обейди как свой уникальный сорт.

За пределами привычных широт

Теперь перейдем к изменениям на мировой карте виноделия. Очевидно, одним из их главных драйверов является изменение климата. По оценкам ученых, в 2025 году средняя температура поверхности Земли была на 1,39 °C выше, чем в доиндустриальный период. При этом потепление, вызванное непосредственно деятельностью человека, оценивается в 1,37 °C. Парижское соглашение 2015 года предусматривает ограничение долгосрочного глобального потепления до уровня значительно ниже 2 °C с приложением усилий, чтобы удержать его в пределах 1,5 °C. Однако сегодня достижение этой цели представляется все менее вероятным: согласно прогнозам ООН, при сохранении нынешней климатической политики к концу XXI века средняя температура планеты может стать примерно на 2,8 °C выше доиндустриального уровня.

На первый взгляд такая разница может показаться незначительной с точки зрения повседневной жизни. Ну, выйдете вы, скажем, погулять в сентябре, и температура будет немного выше обычной. Но для винограда это имеет огромное значение. Отличие в 1,5 °C соответствует разнице между типичными температурными условиями, необходимыми для созревания пино нуара и темпранильо. А расхождение в 3 °C – это уже разница между условиями выращивания пино нуара и каберне совиньона либо между каберне совиньоном и сортами винограда, предназначенными для производства изюма.

Традиционно считается, что виноградарство сосредоточено между 30-й и 50-й параллелями в обоих полушариях. Однако эти границы весьма условны и не вполне отражают реальную географию выращивания Vitis vinifera. Точнее говорить о том, что этот вид винограда обычно выращивают в регионах со средними температурами от 12 до 22 °C. Но в целом исторически все великие винодельческие регионы мира располагались именно в этом поясе. Есть, конечно, и исключения. Например, 50-я параллель проходит через Рейнгау. Если вы посетите Schloss Johannisberg, то увидите там знак, обозначающий 50-ю параллель.

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Фото: © DWI

Но в условиях изменения климата зоны с такими температурами постепенно смещаются ближе к полюсам. И регионы, где исторически было невозможно добиться созревания Vitis vinifera, внезапно становятся пригодными для виноградарства.

В начале этого года я впервые попробовал шведское вино, и оно оказалось совершенно прекрасным, очень вкусным. Мне доводилось дегустировать замечательные польские вина. А в сентябре я вернулся из Чехии, где повстречал действительно выдающиеся, зачастую весьма зрелые по своему характеру образцы.

Классический, практически хрестоматийный пример, который мы все постоянно обсуждаем, – юг Англии. Менее очевидный – Квебек. В отличие от Англии, он вовсе не находится за пределами традиционного винодельческого пояса – расположен между 45-й и 47-й параллелями северной широты, – однако зимы в Квебеке исключительно суровые. Моя младшая сестра живет в Монреале, и мне доводилось бывать у нее зимой. Я и в Чикаго привык к довольно суровым зимам, но они не идут ни в какое сравнение с монреальскими.

Сегодня в Квебеке насчитывается около 800 га виноградников. И если вы спросите канадцев, какими были вина Квебека 10-15 лет назад, они, как правило, весьма скептически отзовутся об их тогдашнем качестве. Дикие виноградные лозы обнаруживали в Квебеке еще с XVI века. Очевидно, здесь существует историческая связь с Францией, поэтому вина в Квебеке потребляют довольно много. Но настоящая качественная революция началась здесь лишь в последние 10-15 лет, прежде всего в регионе Восточных кантонов.

Это южная часть Квебека, недалеко от Монреаля, у границ с американскими штатами Вермонт и Нью-Гэмпшир. Именно здесь произошел заметный скачок качества вин. При этом, если многие регионы, например Англия, сначала делают ставку на игристые, то Квебек выбрал совершенно иной путь. Здесь сосредоточились преимущественно на производстве тихих вин. А местные красные отличаются легкостью и имеют очень мало общего с большинством других красных вин, которые мы знаем в мире. Здесь совершенно нормально встретить пино нуар с содержанием алкоголя 11% – при этом яркий, сочный, хрустящий, самобытный и прекрасно передающий место своего происхождения.

Это стало возможным отчасти из-за потепления климата, но также благодаря достижениям в области виноградарства. Сначала лозы на зиму закапывали, чтобы обеспечить теплоизоляцию и защитить их от вымерзания. А теперь для этого используют геотекстильные укрывные материалы. Это несколько более безопасный способ, поскольку позволяет избежать риска повреждения лозы каждый раз, когда весной ее выкапывают из земли.

Благодаря достижениям в области виноградарства и гораздо более тщательному выбору участков под виноградники сегодня лозы выращивают ближе к экватору, чем когда-либо прежде. Один из особенно интересных примеров – штат Гуанахуато в Мексике. Большая часть мексиканского вина производится в пределах традиционного пояса между 30-й и 50-й параллелями, в Долине Гуадалупе. Насколько я помню, около 90% всего мексиканского вина производится именно там, к югу от Сан-Диего, недалеко от Тихуаны. В этом регионе создают очень интересные, замечательные образцы, причем зачастую из винограда с действительно высокой степенью зрелости.

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Фото: © El Cielo Valle de Guadalupe

Гуанахуато находится очень далеко оттуда, значительно южнее, гораздо ближе к экватору – примерно на 20-й параллели северной широты. Что же делает виноградарство возможным здесь? Во-первых, производители целенаправленно ищут участки на большой высоте. Виноградники располагаются на уровне примерно от 1830 до 2500 метров. Кроме того, для Гуанахуато характерны чрезвычайно большие суточные колебания температуры – от 14 до 22 °C между дневными максимумами и ночными минимумами.

Благодаря этому ночью виноградная лоза замедляет свою активность, что способствует сохранению кислотности ягод и замедляет их созревание. Кроме того, виноградари отдают предпочтение сортам с длительным периодом созревания. Например, каберне совиньону и мальбеку, которым требуется продолжительный вегетационный сезон. Это позволяет получать вина с не столь высокой степенью зрелости, какой можно было бы ожидать от виноградников, расположенных так близко к экватору.

Как эксперименты становятся классикой

Некоторые винные стили, воспринимаемые нами сегодня как нечто классическое, само собой разумеющееся, на самом деле появились относительно недавно.

Например, первые лозы совиньона блан были высажены в Мальборо лишь в 1975 году. Таким образом, история выращивания классического новозеландского совиньона блан насчитывает всего 51 год. Белый зинфандель, который стал практически повсеместно распространенным и во многом сформировал представление американских потребителей о том, каким должно быть розовое вино, тоже появился только в 1975-м. Амароне в современном виде возникло лишь в 1958 году, когда его производство было освоено в Bertani.

Удивительно, насколько быстро, казалось бы, причудливые эксперименты становятся частью того, что сегодня считается винной классикой. Так откуда же появляются новые стили вина в наши дни?

Отчасти здесь работает старая поговорка: все новое – хорошо забытое старое. Производители заново открывают старинные сорта винограда, возвращают к жизни забытые технологии, стили.

В декабре я планирую поездку в Руссильон. Я отправил местной винной организации список хозяйств, которые хотел бы посетить, и с удивлением обнаружил, что пяти виноделен из него – классических производителей натуральных сладких вин Руссильона, в частности Мори, – больше не существует.

Отчасти мне должно быть стыдно: мне, конечно, следовало об этом знать. Но многие из этих хозяйств прекратили существование лишь за последние 10 лет. А ведь речь идет о винах, которые когда-то считались настоящей местной классикой. Впрочем, и здесь не все так мрачно. Мы видим, например, возрождение Токая в постсоветский период – во многом благодаря значительным международным инвестициям.

Еще один пример – анхелика, исторический калифорнийский стиль сладкого крепленого вина. Его производили францисканские миссионеры из сорта миссион, добавляя бренди к свежему виноградному суслу до начала брожения или на ранней его стадии. Это позволяло сохранить природную сладость винограда и получить насыщенное десертное вино. К концу XX века традиция практически исчезла, но сегодня отдельные калифорнийские винодельни – например, Sandlands – вновь обращаются к старинным рецептам и создают собственные интерпретации анхелики.

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Фото: © Sandlands Vineyards

Некоторые новые винные стили также появляются благодаря использованию современных технологий. Мы настолько привыкли к определенным технологическим решениям в виноделии, что порой воспринимаем их как нечто само собой разумеющееся. Но именно они лежат в основе многих изменений, произошедших в винном мире в XX и XXI веках.

В начале и даже в середине XX века у виноделов не было возможности контролировать климатические условия и температуру в емкостях для ферментации и выдержки вина. Поэтому белые вина часто получались очень тяжелыми, оксидативными, насыщенными, с выраженной полнотой вкуса – совершенно не такими, как свежие, элегантные белые вина, которые мы сегодня знаем, любим и пьем.

Кроме того, подобные методы приводили к определенной унификации вин. И здесь становится понятно, почему повышение точности винодельческих технологий может способствовать росту интереса к сортовому разнообразию. Если из любого сорта в конечном счете получается примерно одно и то же довольно невыразительное оксидативное белое вино, то какой смысл экспериментировать с одним сортом вместо другого? Сегодня благодаря технологиям мы можем в полной мере оценить все многообразие вкусов и характеров, которые способны предложить разные сорта винограда.

Кроме того, технологии позволяют развивать определенные рыночные тенденции, например производство слабоалкогольных и безалкогольных вин. За последние годы процессы деалкоголизации вина значительно усовершенствовались.

Появились и новые форматы, в которых потребители могут наслаждаться вином. Например, около 10 лет назад большой популярностью пользовалось вино в алюминиевых банках, и сегодня на рынке по-прежнему можно встретить немало подобных продуктов.

Еще одна довольно странная тенденция, которую мы наблюдали в середине 2010-х годов, – синее вино. Причем слово «вино» здесь тоже следовало бы взять в кавычки: ЕС не разрешил называть этот продукт вином. По сути, это было вино, окрашенное в синий цвет благодаря целенаправленному использованию винных пигментов, а также некоторых пищевых красителей. Но главным здесь было то, что продукт использовал преимущества новых технологий окрашивания. Кроме того, его появление совпало с эпохой Instagram (организация Meta, а также ее продукты Instagram и Facebook признаны экстремистскими и запрещены на территории РФ), когда бокал синего вина выглядел особенно эффектно на фотографиях. Примерно в то же время резко выросла популярность розовых вин, и отчасти этот успех можно объяснить схожими причинами.

Еще один источник новых винных стилей – стремление производителей следовать определенным тенденциям винного рынка. При этом в Европейском союзе изменения винного законодательства происходят чрезвычайно медленно. Поэтому иногда к моменту, когда новый стиль получает официальное признание в законодательстве, соответствующая тенденция уже успевает пройти пик популярности. Например, появление Asti Rosé и Prosecco Rosé совершенно логично. Розовые вина пользовались огромной популярностью в 2010-е годы. На американском рынке пик интереса к ним пришелся на 2018 год. Но Prosecco Rosé появилось немного позже, а Asti Rosé – только в этом году. С точки зрения самого продукта все это вполне оправданно. Однако, возможно, эти вина не произвели такого сильного впечатления на рынок, какое могли бы произвести, если бы производители имели возможность быстрее реагировать на новые тенденции.

Распространение движения натурального вина в XXI веке также способствовало появлению в 2015 году официально признанной и регулируемой законодательством категории южноафриканских белых вин, произведенных со скин-контактом, то есть, по сути, оранжевых вин.

О дивный новый винный мир: забытые сорта, неожиданные регионы и новые стили

Фото: © архив SWN

Несколько лет спустя аналогичная категория оранжевых вин получила официальное признание и в Онтарио.

В 2017 году в США началось возрождение пикета (фр. piquette) – старинного слабоалкогольного напитка, получаемого путем повторной ферментации виноградных выжимок с добавлением воды. Когда-то он был повседневным напитком виноградарей, а сегодня привлекает внимание производителей благодаря низкому содержанию алкоголя и возможности использовать побочные продукты виноделия.

На этом я, пожалуй, закончу. Надеюсь, мне удалось объяснить, почему сегодня винная индустрия так сильно меняется. Нам доступно все больше сортов винограда, и мы продолжаем создавать новые. Изменение климата дает нам возможность расширять географию виноделия к северу и югу, а достижения виноградарства – осваивать территории ближе к экватору. Наконец, новые тенденции и возвращение забытых традиций позволяют нам открывать для себя всю историю вина прямо в бокале.

Фото на обложке: © Simple Group.

Подпишитесь на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Спасибо за подписку!

Читайте также

SWN