Редакция SWN
Редакция SWN
Главная – Статьи – Люди – Мнения – Анатолий Корнеев – о поворотах, которые изменили российское виноделие

Анатолий Корнеев – о поворотах, которые изменили российское виноделие

Когда меня просят назвать главное, что случилось с российским вином за последнюю четверть века, я отвечаю коротко: мы перестали быть балком и стали виноделами. Не всегда удачно, не везде успешно, не без откатов – но вектор задан. Мы прошли путь, на который Европе понадобились десятилетия – и даже столетия, – за 20 лет. Это не повод для шапкозакидательства: скорость обернулась ошибками и перекосами, кадровым голодом, дорогим вином и институтами, не всегда успевавшими за отраслью. Но хорошо видно несколько «слоев», когда менялась сама логика российского виноделия.

Анатолий Корнеев – о поворотах, которые изменили российское виноделие

Пять волн российского виноделия

Первая волна: 2000-2005

Кризис как стартовый капитал: рождение терруарной оптики

После дефолта 1998 года импортные вина резко подорожали, открыв возможности для инвестиций в старые заводы и новые винодельни. Впервые начали говорить не о «виноматериалах», а о винограднике, терруаре, собственной лозе. Возникло понимание: качество начинается не в цеху, а на склоне.

ТОП100

Вторая волна: 2006-2013

Гаражисты, красностоп и первые имена: от хобби к национальному вкусу

Валерий Тройчук основывает «Винодельню Ведерниковъ». Его партнером становится Леонид Попович, много лет возглавлявший Союз виноградарей и виноделов России. Именно «Ведерниковъ» привлекает внимание к красностопу золотовскому: донской автохтон становится визитной карточкой нового российского виноделия. Семья Титовых покупает «Абрау-Дюрсо», появляются «Долина Лефкадия» Михаила Николаева, первые проекты Андрея Романова и Валерия Логинова.

Растет интерес истеблишмента и местных элит. Губернатор Краснодарского края Александр Ткачев становится одним из главных проводников идеи «произведено в России», учит чиновников делать ставку на виноградники. Для отрасли он сделал очень много. Виноделие еще воспринимается как «бизнес для души», но критическая масса уже зреет.

Отдельная линия – гаражисты. «Черноморские гаражные вина», будущая «Винная деревня», «Усадьба Семигорье» образуют заповедник микровиноделов, где рождается авторский стиль.

Вокруг российского вина начинает складываться профессиональная среда. В 2008 году Российская ассоциация сомелье при эксклюзивной поддержке Simple Group привозит представителей 35 стран Международной ассоциации сомелье (ASI), а «Мысхако» принимает конгресс. Через год Россию посещает Дженсис Робинсон и признается, что не ожидала такого качества. В 2012-м выходит первый авторский гид Артура Саркисяна.

Выдающийся урожай 2012 года подарил культовые вина, а публика выучила слова «красностоп золотовский», «ренессанс», «Королевский Дуб». Это время имен, автохтонов и первых «бизнесов для души», но и беззакония: гаражисты работают без лицензий, балк остается серой зоной, потребитель все еще не доверяет отечественному. Российское вино перестает быть просто алкоголем и становится разговором о месте, сорте и человеке.


Третья волна: 2014-2018

Крым, импортозамещение и большие деньги: отрасль становится стратегической

Следующий перелом – 2014 год. Для крымского виноделия начинается новая правовая и экономическая реальность, туда, как и в другие винодельческие регионы юга России, приходит серьезная господдержка.

В отрасль заходят люди из списка Forbes, крупные холдинги, инвесторы, готовые ждать. Начинается «бизнес-бизнес», рядом появляются «инкубаторы малого виноделия».

Крым становится лабораторией терруаров и автохтонов, но здесь особенно видны и проблемы: засушливость, дефицит воды, плачевное состояние многих виноградников после Украины – старые лозы, разреженность посадок, нехватка качественных саженцев. Нельзя остановить производство на пару лет ради пересадки виноградника. Реплантация идет медленно, производственные потребности диктуют свое. И все же за десятилетие площадь крымских виноградников выросла на треть, посадки поднялись с горы до 500 м, вернулся интерес к кокуру белому и бастардо магарачскому, появились неожиданные международные сорта: турига насьональ, санджовезе, вердехо, ассиртико, альбариньо, темпранильо.

Этот период показал: российское виноделие может быть национальным проектом. Но обнажил и риск: административный ресурс не заменяет рынок, а большие деньги не всегда означают большую культуру. Балк еще не остановлен. Зато отрасль окончательно перестала быть хобби.


Четвертая волна: 2019-2021

ФЗ 468 и институциональная революция: правила, которые изменили все

Федеральный закон № 468 «О виноградарстве и виноделии в Российской Федерации», принятый 27 декабря 2019 года и вступивший в силу в 2020-м, – без преувеличения главный юридический сдвиг в истории нового российского виноделия. Вино окончательно признали сельскохозяйственной продукцией, а российским стало считаться только вино из выращенного в России винограда.

Упорядочилась система территорий: виноградно-винодельческие зоны, районы и терруары. Заработали субсидии, в том числе для малых производителей. Начался бум фермерских хозяйств, негоциантов, кооперативных площадок.

Параллельно отрасль прошла через климатически тяжелый 2021 год и «шампаньгейт» – скандал вокруг маркировки игристых, показавший, что российское виноделие уже достаточно заметно за пределами страны.

Развивается органическая сертификация, русский становится официальным языком OIV, российские вина получают высокие международные оценки, хозяйства входят в World's Best Vineyards.

Проблемы остаются: бюрократические фильтры, акцизы, запрет онлайн-торговли, спор между поддержкой отрасли и ограничением оборота алкоголя. Но именно ФЗ 468 создал рамку, без которой отрасль осталась бы набором ярких одиночек.


Пятая волна: 2022-2026

Зрелость через турбулентность

С 2022 года начинается новый этап. Регистрируется АВВР, проходит I Российский винодельческий форум. Растет энотуризм, органика перестает быть экзотикой, российские вина занимают свыше 60% полки. Рейтинги становятся мейнстримом, выходит «Атлас виноградо-винодельческих территорий», открывается Винный город «Белый мыс». Меняется потребление: растет интерес к игристым и белым, развивается сегмент no/low alcohol. Виноделы внедряют цифровые технологии, но главное – возвращаются к терруару и автохтонам.

И здесь отрасль упирается в главный тормоз – цену. Вино дорого и в России, и в Италии, и в Аргентине. В ресторанах огромные наценки, экономика сложная, субсидий мало. Государство одной рукой поддерживает, другой строит барьеры.

Меняется и потребитель. Молодежь не пьет вино не потому, что оно плохое, а потому, что взросление сдвинулось. В 25 лет, когда люди моего поколения приходили к вину, сегодняшние дети еще ментально молоды и обратятся к нему позже, к 30-35 годам. Им нужны путешествия, свобода, впечатления – и вино как часть этого, а не обязательный атрибут статуса.


Что в сухом остатке

Пять событий – не просто даты, а кубики, из которых сложилась современная отрасль. Мы проскочили за считаные годы путь, который многие страны проходили за 50 лет. Это небывало быстро. Но скорость требует рефлексии.

Нам нужно не только сажать, строить и получать баллы, но и учиться продавать, рассказывать, защищать рынок без удушения, поддерживать малых, не убивая больших, делать вино доступным, не теряя качества. Государство должно быть не только фильтром, но и площадкой. А потребитель – не объектом внушения, а собеседником.

Российское виноделие сегодня – уже не «импортное вино наливом» и не «развлечение для души». Это индустрия с историей, именами, терруарами и амбициями. Да, в кризисе, да, в противоречиях. Но движение вперед очевидно. И это, пожалуй, главное событие последних 25 лет.

Фото на обложке: © Андрей Ковалев.


Статьи по теме:

Подпишитесь на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Спасибо за подписку!

Читайте также

SWN