Сначала был сок: литературная предыстория текилы
Индейцы Мезоамерики (включавшей территорию нынешней Мексики) использовали агаву для создания алкогольных напитков еще в доиспанский период. Однако это была не текила, а ее «дедушка» пульке – мутноватый слабоалкогольный напиток, который получали, заквашивая сок растения. Уже тогда агава стала важной частью культуры региона. В ацтекских кодексах (рукописных книгах, большинство из дошедших до нас написаны испанскими монахами-миссионерами) описывается связь пульке с богами и его ритуальное значение. Из этих текстов мы знаем, что напиток считался сакральным: пить его разрешалось только жрецам и старикам во время ритуалов. Сок агавы считали кровью богини Майяуэль. От покровителя медицины Патекатля она родила 400 божеств, олицетворяющих множество стадий и видов опьянения. Главный среди них, Оме Точтли, считался непосредственным богом пульке.
Конкистадоры привезли в Мезоамерику собственные напитки, а заодно технологию дистилляции. Со временем ее применили к местной агаве – так появился «отец» текилы мескаль.
Производство быстро вышло за пределы испанских хозяйств: технологию адаптировали местные сообщества, используя более простые перегонные устройства. Ограничения и налоги на алкоголь XVII-XVIII веков способствовали распространению нелегального производства и закрепили мескаль в повседневной культуре.
Фото: © Архив SWN
Сначала в этом видели проблему. Францисканский хронист Бернардино де Саагун во «Флорентийском кодексе» подробно описывает культуру употребления пульке у ацтеков. Он подчеркивает, что до испанского завоевания алкоголь был строго регламентирован: его употребление допускалось лишь в ритуальном контексте, а нарушения карались. При этом Саагун также фиксирует пьянство как серьезную социальную проблему колониального периода, когда появился мескаль, а пульке пить стали реже.
Со временем потребление мескаля местными жителями стало восприниматься как норма, пусть и не поощряемая. У мексиканского писателя начала XIX века Хосе Хоакина Фернандеса де Лисарди, автора одного из первых романов на испанском языке в Америке, напиток становится частью городской среды, а именно ее «дна» – таверн, уличных компаний, мира авантюристов и бедняков. Сцены пьянства показывают деградацию героя и его вовлеченность в «плохое общество».
Ровесница нации
Мескаль делают из разных видов агавы – в зависимости от региона и локальных традиций, поэтому он имеет множество разновидностей. Технически текила – одна из них. Она стала отдельным напитком, когда в регионе нынешнего штата Халиско в XVII-XVIII веках начали закрепляться более устойчивые методы производства агавовых дистиллятов. К началу XIX столетия здесь сформировалась специализация на голубой агаве – она дает самый мягкий вкус. Именно из нее и делают текилу.
Фото: © Jose Cuervo
В XIX веке напиток уже выходит за пределы региональной среды: начинается экспорт, формируются крупные дистиллерии. К началу 1900-х текила все еще остается в первую очередь напитком Халиско и соседних регионов, но в обществе она уже ассоциируется с мексиканской идентичностью и народной культурой, особенно в городах, где ее употребление связано с многочисленными праздниками.
И тут в 1910 году происходит Мексиканская революция. Именно с этого момента разрозненное население объединяется и начинает считать себя единой нацией. В 1917-м вооруженный конфликт заканчивается, и государство начинает активно продвигать образ «новой Мексики» через искусство. Текила – как напиток, объединяющий в себе индейское и испанское наследие, – становится одним из компонентов этого образа. С этого момента она начинает фигурировать в художественных произведениях. В том числе литературных.
Напиток встречается на страницах так называемых «романов революции». В них авторы описывали суровую реальность своей страны, в том числе то, как обычные люди пьют текилу – «свой» напиток, альтернативу всему европейскому.
Фото: © Архив SWN
Одним из первых и наиболее влиятельным «романом революции» стал «Те, кто внизу» Мариано Асуэлы, опубликованный в 1915 году. Хроника разочарования простых людей, втянутых в национальный конфликт, запечатлела интересную деталь: текила помогала героям пережить это время. Она стала многозначным символом революционной жизни. Уже здесь это маркер идентичности, выбора отечественного, а не европейского: «Пенистому шампанскому… Деметрио Масиас предпочитает чистую текилу из Халиско».
Кроме того, текила позволяет превратить трагичный, опасный опыт в игру, добавляет персонажам дерзости. В романе есть сцена, в которой один из героев ставит на голову молодому человеку рюмку и целится в нее. Конечно, в ней оказывается именно текила.
Так она становится спутницей мексиканцев. Для революции нужны были смелость и сила духа – их герои и черпали из национального напитка.
Фото: © Архив SWN
Текила переезжает в город
В десятилетия после революции Мексика сильно меняется, все больше людей отходят от традиционного быта и переезжают в города. Столица – Мехико – превращается в мегаполис. Это меняет все, в том числе культуру употребления текилы. Роман Карлоса Фуэнтеса «Край безоблачной ясности», опубликованный в 1958 году, описывает этот процесс. Он считается предвестником «латиноамериканского бума» и одной из важнейших книг о городской жизни в мировой литературе.
Фуэнтес показывает, как идеалы борьбы сменились жаждой наживы, а древние мифы продолжили жить внутри современного мегаполиса. Переселенцы из деревень приносят с собой привычку пить текилу, но в Мехико она превращается из общинного ритуала в одинокое пьянство в тесных кантинах (тип бара, популярный в Латинской Америке и Испании. – Прим. автора). Урбанизация лишила людей прошлого, и алкоголь помогает им выносить хаос и жестокость столичной жизни.
Текилу в романе пьют и те, кому повезло больше: класс нуворишей в роскошных особняках распивает текилу вместе с виски и французским шампанским. Выбирая виски, они подражают «цивилизованному соседу», США. А текила оказывается на столе как демонстративный символ патриотизма. Но это всего лишь маска.
Описания баров и вечеринок, где текила льется рекой, помогают автору создать образ Мехико как огромного, хаотичного организма. Но в этом городе за внешним лоском скрываются глубокие противоречия.
Фото: © Jose Cuervo
Расцвет голубой агавы
В 1974 году правительство Мексики признало слово «текила» интеллектуальной собственностью страны. Напиток из голубой агавы стал еще популярнее и окончательно закрепил за собой статус символа Мексики.
Особенно это заметно в поэзии. Один из самых влиятельных мексиканских авторов XX века, Эфраин Уэрта, превращает простой акт распития алкоголя в глубокое погружение в мексиканскую культуру и фольклор:
«Белую текилу уже разливают по высоким стаканам (я так никогда и не узнал, почему их называют "кабальито" – лошадкой: быть может, потому, что после пятой стопки пускаешься в галоп по морям и небесам на кобыле Семь Лиг)».
В оригинале Уэрта использует игру слов, доступную каждому мексиканцу. «Семь Лиг» (Siete Leguas) – это не просто сказочное имя, а кличка легендарной лошади революционера Панчо Вильи. Таким образом, поэт намекает, что текила дарует не просто опьянение, а героический, «революционный» размах воображения.Колумбийский автор Альваро Мутис, большую часть жизни проживший в Мексике, описывает текилу как «догму, предписанную для облегчения тернистого пути существования». Она одновременно вооружена и миролюбива:
Когда текила развевает свои флаги с острыми краями,
битва прекращается, и армии возвращают себе
порядок, который они намеревались установить.
Ее часто сопровождают два оруженосца: соль и лайм.
Но она всегда готова вступить в диалог,
не имея иной опоры, кроме своей кристальной прозрачности.
«Флаги с острыми краями» – это метафора листьев голубой агавы, которые имеют жесткую форму и колючки по краям. «Кристальная прозрачность» – образ, который подчеркивает чистоту текилы – напитка, не требующего добавок.
Мигель Анхель Эрнандес Рубио называет текилу госпожой всех бездельников. Она покровительствует всем тем, кто проводит жизнь в кутежах и ночных странствиях. Поэт использует обращение Nuestra Señora – оно обычно применяется по отношению к Деве Марии. В стихотворении бокал выпивки становится символом совершенства, а лед в нем начинает сиять, как алмаз.
Фото: © 1800 Tequila
Но исключительно поэзией осмысление текилы не ограничивается.
В эссе «Похвала текиле» мексиканский поэт и писатель Висенте Кирарте тоже описывает напиток как воплощение совершенства: «Текила дарит истинному ценителю ожерелье из жемчуга, образующее идеальный круг. Качество и чистота зависят от того, как долго держатся эти жемчужины и насколько ровное кольцо они образуют у кромки бокала».
Но Кирарте сразу предупреждает, что открывается этот алкоголь не всем: «Текила создана для наслаждения праведников и для того, чтобы оглушить тех, кто пьет ее, не понимая, что пьет».
А сюжет детектива «Дело о текиле» Франсиско Хагенбека, вышедшего в 2011 году, и вовсе построен вокруг национального напитка Мексики: детектив Санни Паскаль расследует убийства, которые тесно связаны с борьбой за контроль над производством алкоголя. Санни – персонаж мексикано-американского происхождения. Его нанимают «присматривать» за голливудскими звездами во время съемок на его «второй родине», потому что он знает оба мира. Работа над картиной проходит на территории поместья, где производят текилу. В жизнь капризных американских кинозвезд очень быстро проникает суровая реальность штата Халиско с коррупцией и контрабандой.
Хагенбек иронизирует над штампами детективного жанра и мексиканскими стереотипами. Он подшучивает над тем, как мексиканцы возводят производство алкоголя в ранг священного ритуала, хотя на деле это часто грязный и циничный бизнес. Бесценная и совершенная текила, которой посвящают стихи и считают символом нации, проявляет свои темные стороны.
Фото: © Jose Cuervo
Но несмотря на это, писатель все равно очень ценит напиток. Текила помогает героям на мгновение забыть о страхе и цинизме и позволяет проявиться их истинной натуре, пусть даже слабой или сентиментальной. Для Санни Паскаля, который застрял между двумя культурами, текила – это еще и способ почувствовать свою мексиканскую кровь.
Кроме того, этот алкоголь уравнивает всех: и богатого владельца поместья, и заносчивую звезду кино, и нищего детектива. Напиток позволяет людям из разных миров сидеть за одним столом и понимать друг друга без лишних слов.
Все эти разнообразные качества текилы Хагенбек передает как на уровне содержания, так и в форме повествования. В начале каждой главы автор помещает рецепт алкогольного напитка, как-то отражающего то, что происходит в тексте. Очень часто среди ингредиентов есть текила. Так в сочетании с лаймом, солью, фруктами или сангритой выражается ее сложность и богатство вкуса – и, конечно, многозначность как символа мексиканской жизни.
Все плохое и хорошее на земле штата Халиско (и Мексики в целом) отражает текила. И потому до сих пор десятки авторов используют этот образ, когда размышляют о родине.
Фото на обложке: © Jose Cuervo.