Канадский режиссер Мэтт Джонсон в своем первом американском проекте принял разумное решение не пытаться охватить всю пеструю и многообразную биографию Энтони Бурдена, а сосредоточиться на том моменте, когда юный Тони собственно решил стать поваром. Это случилось летом 1975 года, когда тот подрабатывал в ресторанчике в приморском городке в Массачусетсе. В книге Бурдена «О еде. Строго конфиденциально», которая прославила его в начале 2000-х, этому периоду уделена пара страниц, где он пишет, что, «откровенно говоря, я был испорченным, жалким, нарциссичным, склонным к саморазрушению, безмозглым оболтусом и что мне требовалось, так это хороший пинок под зад». Собственно, это мы и видим.
Тони («только мама зовет меня Энтони») ведет себя как положено нормальному подростку из хорошей семьи: без энтузиазма учится в престижном колледже Вассар, бунтует против родителей и одновременно пытается их впечатлить своими успехами, бухает, дерется, хочет написать «роман воспитания», который будет «соединением Керуака и Оруэлла», кадрит девиц, перед которыми понтуется безоглядным враньем и словами вроде «провидение». Девушки, впрочем, тоже учатся в хорошем колледже, не тушуются и шутят про Достоевского.
Тони – сын шеф-повара и временами помогал отцу, но тот работал в фешенебельных ресторанах (потому и смог заработать сыну на колледж). Теперь же он попадает на кухоньку маленького ресторанчика в курортном Провинстауне и обнаруживает совсем другую жизнь. Юный поклонник Карла Юнга оказывается среди людей, которые матом не ругаются, чтобы впечатлить окружающих, а просто разговаривают и общаются друг с другом жесткими подколами, в основном на сексуальную тему. Но эти придурки под руководством шефа в исполнении Антонио Бандераса готовят очень вкусную еду и хранят где-то еще глубже, чем свою любовь к Людмиле Прокофьевне коллектив статистиков, крепкое чувство профессионального братства.
Фото: © Seacia Pavao / A24
В этот момент начинается «сценарий»: авторы довольно далеко отходят от книги Бурдена, где он сообщал, что «владельцы "Дредноута", престарелые и вечно полупьяные, на кухню заглядывали довольно редко». Джонсон с соавторами определили юному Тони в наставники не команду опасных «кухонных пиратов», а мудрого Бандераса, который буквально излучает благожелательное взрослое понимание жизни. За небольшую опасность отвечает только персонаж Лео Вудалла, который выглядит скорее как неврастеник, способный дать в морду разве что в запале истерики.
Доминик Сесса в главной роли крайне убедительно играет эгоистичного неудачника с огромными амбициями, который постоянно думает, как выглядеть максимально круто. Герой разговаривает точно так же, как известный нам Бурден, используя сложные слова и отсылки к классической литературе, но окружающие в лучшем случае пропускают их мимо ушей, в худшем – посылают. Юноша уже умеет говорить, но еще не знает о чем.
Фото: © Seacia Pavao / A24
Это и есть основной сюжет: подросток, который никак не может решить, кем он хочет быть, когда вырастет, в своих метаниях достает окружающих, особенно родителей, а когда наконец находит подходящее дело, сначала не готов поверить, что это именно оно. В роскошной сцене без единого слова Тони без особого энтузиазма наполняет солонки морской солью, а безымянный персонаж Бандераса разливает по бутылкам Heinz кетчуп собственного приготовления.
Бурден много раз писал, что худшее, что может человек сделать с экзотической едой, – съесть ее не задумываясь, как обычный турист. Поверхностность – непростительный грех в мире Бурдена, и «Тони» показывает, как парнишка, пришедший на кухню подработать по-быстрому, начинает видеть глубину и смысл не только в человеческих отношениях, но и в еде, получая новое мастерство из рук в руки. Он узнает, как работа на кухне может его изменить и даже помочь: она позволяет произвести впечатление на девушку и обрести столь необходимое ему чувство контроля хотя бы над частью собственной жизни.
Бурден давно стал поп-культурной иконой, но Мэтт Джонсон не фуди, и общее поклонение его обошло стороной. В интервью GQ режиссер признавал, что ни у него, ни у Доминика Сессы «буквально не было никакого багажа, связанного с этим парнем», то есть их не вели ни привязанность, ни уважение, ни восхищение. Не скованные чувствами, они и смогли сделать такой фильм, где всеобщий любимец выглядит уязвимым, самовлюбленным и неуверенным в себе.
Фото: © Seacia Pavao / A24
Удивительная особенность «Тони» в том, что фильм, основанный на биографии конкретного человека, выглядит настолько универсальным: это понятная история поиска себя, приложимая к сотням молодых поваров (и не только поваров) по всему миру. Некоторые рецензенты полагают, что это достоинство, некоторые – что недостаток, но на самом деле это неизбежно, если биографический фильм снимается не как набор иллюстрированных открыток. Ведь даже самые яркие индивидуальности испытывают похожие эмоции – другое дело, как они их переживают и во что превращают потом.
В самом конце фильма обнаруживается прелестное камео лучшего друга Бурдена Эрика Рипера в роли главы приемной комиссии CIA (Кулинарного института Америки), куда Энтони поступает, решив стать поваром. Рипер, по идее, должен связать наполовину вымышленный сюжет с реальной биографией Бурдена и намекнуть на это самое «потом».
А вот потом Бурден превратил свой бешеный темперамент, любопытство к жизни во всех ее проявлениях и любовь к еде в серию отличных передач о поварах и ресторанах всего мира, которые любят и смотрят в десятках стран. Бурден показал десяткам тысяч зрителей и поваров, что общение с человеком, который 50 лет жарит лучшую курицу в округе или делает идеальные хот-доги, так же интересно, как интервью с мишленовскими шефами. В шоу Parts Unknown и No Reservations Бурден изучал кухни малоизвестных уголков мира, объясняя истинную силу еды – способность объединять людей.
Фото: © Seacia Pavao / A24
Возможно, фильм прибавит Бурдену какое-то количество поклонников, но знать, кто это такой, для его просмотра совершенно не обязательно. Без этой информации залитый солнцем и бурлящий тестостероном «Тони» выглядит просто тем самым абстрактным «романом взросления», сделанным, впрочем, очень хорошо. Он в меру чувствительный, в меру ностальгический и очень красиво снят.
Фото на обложке: © Seacia Pavao / A24.