12:30. Нулевой этаж Château Margaux, старая кухня
Знаменитая парадная лестница скрывает вход на кухню – одно из любимых мест Коринн. Коринн: «Это напоминает старую Францию: камин, медная посуда, массивный стол, дерево. Признаться, здесь я себя чувствую наиболее комфортно, я даже готова сделать пару кадров. Я не из тех, кто кичится своим состоянием, поэтому не позволяю фотографировать в замке. Да, там старинная мебель, XIX век, прекрасные живописные полотна, но все это не про меня, это наследие шато. Мое место здесь, на кухне. Меня не назовешь ни нуворишем, ни белоручкой».
Фотографу пришлось нелегко. У Коринн свои понятия о статусе и красоте: она не снимается в шато, она знает свою лучшую позу, она не снимается сидя – «чтобы все подумали, что я здесь как королева? Ну уж нет». Впрочем, Александра тоже непростая модель. Выросшая в парижском комфорте, привыкшая к лондонскому хаосу, она не любит тратить время зря. Как только вышло солнце, она тоже согласилась на пару кадров – но не больше и вне стен шато.
13:00. Pavillon Blanc 2014
Андре Менцелопулос (1915-1980) оставил после себя огромное состояние. Château Margaux, купленное в 1977 году за 72 млн франков (около 14 млн евро на сегодня), было лишь малой частицей империи, куда входили 60 лучших объектов парижской недвижимости и 1800 магазинов Felix Potin, самого прогрессивного розничного формата на тот момент. Первое время Лаура, мать Коринн, еще занималась бизнесом, но в 1985 году снова вышла замуж и уехала в Америку, о которой так мечтала сама Коринн. Вместо этого девушке пришлось возглавить огромную компанию.
«После продажи Felix Potin мы получили контроль над третью группы Perrier (тогда это был крупнейший игрок на рынке питьевой воды) плюс сохранили свое место на рынке парижской недвижимости. После выхода на биржу жизнь превратилась в полный кошмар: еженедельные встречи акционеров, доклады, почему рост составил 3,2, а не 3,3, биржа то шла вниз, то вверх. Бизнес был слишком велик. Мне было 35, две дочери, и я понимала, что в одиночку мне не справиться. Я решила объединить активы с семьей Аньелли, которая на тот момент владела Fiat и имела ряд инвестиций по всему миру. С тех пор передо мной стояли две задачи: стать частной компанией и вернуть Château Margaux в личную собственность».
В 2003 году момент настал. Аньелли, которым принадлежал контрольный пакет, решили продать свою долю и выставили шато на продажу, Коринн оказалась первой в списке покупателей. Долго думать не пришлось: семья поддержала решение отказаться от большинства активов в пользу Марго, а десятилетний Алексис даже разбил собственную копилку. «Надо было видеть ошарашенные лица юристов, когда уже на второй встрече я сказала, что выкупаю шато целиком. Это был настоящий триумф». Судьбоносных решений в жизни владелицы Château Margaux было три: вернуть шато, отказаться от идеи делать вино где бы то ни было еще и нанять Поля Понталье.
13:30. Pavillon Rouge 2000
Александра – нечастый гость в Марго, поэтому Жюль для нее подготовил специальное меню, все по последним веяниям лондонской моды: тертая цветная капуста вместо риса, сырые овощи, байонская ветчина без единой прожилки жира. Коринн подобные пристрастия одобряет, но не разделяет. Коринн: «Что может быть прекраснее стейка из техасской говядины или хамона иберико? Иногда я даже жалею, что у меня нет никакой пищевой аллергии, я могу есть бесконечно. Греческая кухня хороша, итальянская с тысячью видов пасты просто отменна, но все же французская – моя любимая».
«В Париже меня принимают за гречанку, в Греции – за француженку. Александра не говорит на греческом, я помню латынь. Мой отец говорил на шести языках, включая урду! Греки похожи на евреев, они очень успешны в бизнесе и финансах. Отец был удивительным человеком. В 25 лет он покинул родину и отправился в Бирму к сестре. В 1941-м, когда страну захватили японцы, они перебрались в Индию. В 1946-м Пакистан отделился от Индии и объявил независимость, – отец был там. В детстве я мало вникала в эти истории, толком и не знаю, как он сколотил состояние. Он занимался поставками зерна в Азию, говорят, благодаря высокой влажности пшеница заметно набирала в весе, и это давало неплохую прибыль. Не знаю, правда это или нет». С Лаурой, своей будущей женой и матерью Коринн, Андре познакомился в швейцарских Альпах, и это стало переломным моментом – он перебрался в Париж.
«Слава богу, мама отказалась переезжать в Пакистан. Отец был очень близок с семьей Бхутто, мне даже довелось побывать в официальной делегации президента во время визита в Китай в 1973 году. Я видела коммунизм своими глазами. Одинаковые костюмы, одинаковые очки, армия повсюду, практически ни одной машины, люди на велосипедах, одинаковых велосипедах. Не говоря уже о сельской местности, где все выглядело как в Средневековье. В то же время в Париже Жан-Поль Сартр воспевал коммунизм. C'est la folie! (“это же безумие”). Сравните картинки Шанхая 1973 и 2013 года – это как день и ночь, вы просто не узнаете это место».
У Коринн отвращение к коммунизму на физиологическом уровне, но социалистические идеи современного правительства ей тоже неблизки. «Мы застряли в терминах времен Французской революции. Мы хотим, чтобы все были равны, но мало задумываемся о свободном рынке. Именно бизнес создает инвестиции, рабочие места и бюджетные деньги. Я плачу 75% налогов и не жалуюсь, ведь у меня лучшая работа в мире. Но возможно ли появление успешных предпринимателей, подобных моему отцу, в современной Франции? Определенно нет».
О Менцелопулосе в Париже заговорили в 1958 году. Первым приобретением Андре стала сеть из 80 традиционных магазинчиков Felix Potin. Через несколько лет она превратилась в первую в стране сеть современной торговли – задолго до появления других супермаркетов и современного гиганта Carrefour. К началу 1980-х в сети было уже 1600 точек.
«У отца была интуиция и острый ум. Он всегда выбирал лучшее – лучшие продукты, лучшую недвижимость, лучшее шато. Он не был любителем вина, но в Château Margaux он почувствовал магию. Мог ли он предполагать, что в 80-х нас ждет подъем рынка? Нет, конечно, он просто следовал своему чутью плюс, увидев шато, он просто не смог отказаться от сделки. Тогда оно было далеко от своего величия – темное, пыльное, захламленное, но погреба производили неизгладимое впечатление, ведь это храм вина».
«Марго было выставлено на продажу два года, кроме отца, никто не проявлял к нему интерес. Помню, за ужином один из его солидных друзей пытался отговорить его от покупки. Отец даже не пытался спорить, он вообще делал вид, что готов отказаться от этой идеи. Тогда я поняла, насколько он был умен».
14:30. Château Margaux, 1999
«В Париже сразу пошли слухи, что стоит присмотреться к виноградникам, но бордосцы были взволнованы продажей: у Андре была репутация успешного парижского бизнесмена, но греческий акцент не скроешь. Через полгода все в Бордо поняли, что он провидец. Первым это понял Эмиль Пейно, который начал работать с нами в 1977 году».
Это был первый случай в истории, когда гуру энологии взялся консультировать шато. Совместно с технической командой был разработан масштабный план реформ: постепенная пересадка виноградников, создание дренажной системы, обновление парка барриков, возвращение второго вина. Успех пришел с винтажем 1982 года, но Андре не суждено было увидеть результат своего последнего проекта.
«Я хотела уехать учиться в США и наверняка бы там осталась. Но когда трагически погиб мой младший брат, я не решилась бросить отца одного. Первое время я работала в офисе Felix Potin на окраине Парижа. Признаюсь, у меня не хватало смелости и стойкости работать вместе с отцом. Он был настолько требовательным и одновременно мудрым и быстрым, что мне казалось, что я недостаточно хороша для его стандартов. Он был гением. Марго – его последнее великое достижение. У меня не было даже мысли заняться чем-то другим, Марго само призвало меня сюда».
«Мне сейчас даже сложно представить, как я отважилась в 27 лет возглавить шато. У нас сложилась прекрасная команда. Директор Филипп Барре стал для меня как отец, Эмиль Пейно заложил фундамент для возрождения былой славы шато, а у Поля будто обнаружилась некая духовная общность с шато. Я была уверена, что Марго в хороших руках».
«Одно из трех эпохальных решений моей жизни – нанять Поля. Я увидела этого молодого человека на три года младше меня, претендующего на то, чтобы стать директором первого гран крю Бордо. У него был лишь диплом и хорошие рекомендации. Меня подкупила его смелость – чтобы прийти на такую встречу, нужно иметь стальные нервы и, наверное, быть масштабной личностью. Мне тогда дико повезло. Тот день до сих пор стоит у меня перед глазами. У меня в кабинете стоит молодой статный голубоглазый красавец и говорит: “Да, я могу это сделать”. Как молоды мы были!..»
«Моим проводником в мир вина был мистер Пейно. Для парижской девочки истории про терруар звучали как легенды. Терруар – это наследие поколений, его нельзя рассматривать в отрыве от людей. Весной идут дожди, когда тает снег, здесь буквально все в воде. Все, кроме виноградников. Катаклизм за катаклизмом обрушивались на эти земли, люди научились правильно выбирать лучшие участки для самого ценного, что может дать эта земля, – для вина. Это века опыта, традиции, настоящее ноу-хау, идущее глубоко в историю. А мы только крупицы этой истории, мы не будем здесь вечно».
15:20. Центральная аллея Château Margaux
Снова выглянуло солнце. Пора отправиться к легендарной аллее напротив шато и сделать пару кадров. У ворот топчется группа туристов с камерами наготове. Коринн хмурится. «Они будто ждут, что я сойду по лестнице в вечернем платье, золоте и бриллиантах, усядусь в кресло и начну позировать гламурному фотографу. Mamma Mia, эта история совсем не про меня!»
«Мы единственные из пяти премье гран крю, кто не стал делать вино в Напе, Чили или Китае. Тратить силы и время команды, чтобы потом говорить клиентам “вы получите кейс Château Margaux, купив десяток кейсов нашего каберне”? Это не мой путь, невозможно сделать вино, достойное имени Margaux, за пределами наших 80 га».
«Меня не беспокоит, что с оборотом от заокеанских владений и других инвестиций мистер Пино может построить в Château Latour, допустим, пять золотых бассейнов, а я всего один. Сегодня в первой пятерке уровень инвестиций примерно одинаков, как и конкуренции, и это истинное благо».
«Первые гран крю Бордо – это единственные вина в мире, которые продаются по столь высокой цене без создания искусственного дефицита. Мы делаем 100 000 бутылок, это много. Культовые калифорнийцы выпускают по 3000 бутылок. Сколько бы стоили мы, производя столько? Миллионы долларов. Если вы захотите попробовать Haut-Brion 1995 года, вы легко его найдете. Хотите Romanée-Conti 1995? Встретить его практически невозможно. Бургундцы стоят дорого, причина – дефицит».
«В 80-х главным рынком для бордо была Великобритания, рынок США только открывался. Сегодня для нас открыт весь мир. 20 лет назад я и подумать не могла, что буду принимать журналиста из России. Британцы сетуют, что первые гран крю стоят слишком дорого. Но разве мы бы продавались, если бы были переоценены? Это свободный мировой рынок. Когда спрос падает, мы вынуждены снижать цены и распродавать стоки. Это удар не только по обороту, но и по имиджу, что гораздо страшнее».
«Не соглашусь, что вино – люксовый продукт. Во-первых, это сельскохозяйственный продукт. Во-вторых, мы почти не имеем рычагов контроля качества и количества. В-третьих, мы не можем расширяться, открывая новые заводы и магазины. Пределы ставим не мы, а природа, климат. Но даже если записать нас в мир люкса, то первые гран крю все равно будут дешевле бриллиантов, лошадей, автомобилей или плащей Burberry. Бокал Château Margaux – одно из величайших удовольствий в жизни, но кто сказал, что оно для всех?»
15:40. Старая кухня
Кажется, Коринн наконец расслабилась. Она перестала поглядывать на часы, ругать собак и думать о предстоящих делах. За обедом говорили о политике, современной Франции, Греции, России, мировой гастрономии, последних лондонских тенденциях, светских журналах. Но что же само вино?
«Мы могли бы уткнуться носом в бокалы и обсуждать тона кленового сиропа, деревянного шкафа периода Людовика XIV или чего-то, еще меньше связанного с объективной действительностью. Я предпочитаю реальные термины – кислотность, тело, танины, они для меня описывают вино».
«Всем дегустациям я предпочту спокойный обед или ужин. Вино не музейный экспонат, оно создано для того, чтобы пить и наслаждаться. Многие великие мира сего боготворили марго, Томас Джефферсон, Ху Дзинь Тау, Майкл Джордан, Квинси Джонс, Шарль Азнавур. Эрнест Хемингуэй назвал свою дочь Марго, говорят, что в ту ночь он выпил несколько бутылок. Королева Великобритании на свое 80-летие пила марго, у меня был ужин с принцем Чарльзом».
«Никсон был большим любителем отличных вин. К сожалению для республиканцев, он был непростым персонажем, на приемах ему наливали Château Margaux из бутылки, завернутой в салфетку, тогда как гостям разливали какую-то дрянь. Он, конечно, был неправ, но думаю, он лучше Клинтона или Обамы».
«Я ни на секунду не думаю о том, что я гранд-дама Бордо. Среди первых гран крю осталась только я, но я даже не могу объяснить, что это значит. Я принадлежу к множеству разных других мест – Америке, Канаде, Англии, Франции, Греции. Без сомнений, Château Margaux – величайшее из пятерки, но я не просыпаюсь с мыслью: “Ooo, je suis la grand dame de Bordeaux”».
Александре порядком поднадоели общие разговоры, а ее распорядок дня пошатнуть невозможно. Вместо электронной почты она оставляет свой Facebook. Коринн идет проводить дочь, два бигля и греческий бастард Сувлаки трусят за ней: когда выдается свободная минутка, Коринн любит кататься на велосипеде по окрестностям и фотографирует шато и работников. Она любит музыку и танцы, в ее iPhone можно встретить что угодно: от симфоний и греческих народных напевов до электронной музыки и хип-хопа. Каждый год в честь окончания урожая она устраивает греческую вечеринку с танцами и диджей-сетом в собственном исполнении до самого утра. Открытая, радушная, с отличным чувством юмора и разносторонними интересами – такой предстала перед нами владелица Château Margaux, величайшего винного хозяйства в истории.
P. S. Audi R8, что с самого утра стоял на парковке, уехал еще до конца обеда. Коринн не лукавила, когда говорила о своем отношении к роскоши.
Post Mortem
«Мой отец любил говорить “Don’t cross the bridges until you come to it”, – не загадывай наперед. Вы слишком молоды, чтобы думать о далеком будущем, никто не знает, что произойдет через год. Château Margaux переживет меня и моих детей, его история продолжится без нас».
В тот день Поля Понталье не было в шато, однако он передавал свои искренние пожелания и готовность ответить на все вопросы по электронной почте. Список вопросов постоянно менялся, сроки оттягивались, а повседневные дела не давали просто нажать кнопку «отправить». 28 марта его не стало. Ответов не получить уже никогда, как не простить собственную нерасторопность.
«Поль, я навсегда запомню, как впервые встретила тебя 33 года назад. Я не верила своим ушам, слушая, как ты говоришь, что у тебя есть все необходимые качества, чтобы взять на себя управление Château Margaux. Тебе было всего 27, и никакого профессионального опыта. Дерзость вместе с выдающимися оценками убедили меня. Мне самой тогда было всего 30.
Могла ли я тогда представить, какой личностью ты станешь? Мне не нужно перечислять все твои качества, достаточно увидеть то море писем, которые мы получаем эти недели. Однако есть одна вещь, о которой я не могу не упомянуть. Благодаря тебе каждая проблема имела решение, для тебя не существовало самого понятия “проблема”, как будто ты освоил тысячу профессий и у тебя опыт тысячелетий.
За 33 года мы вместе пережили свадьбы, разводы, новые свадьбы, рождение детей, не говоря уже об общих интересах в литературе, истории и наших путешествиях в самые отдаленные уголки планеты. Только в музыке наши вкусы различались. Я очень рада, что год назад, неожиданно и даже не думая об этом, я сказала тебе, что ты исключительный человек. Я помню твой ответ: “Очень мило с твоей стороны. Я так забочусь о Марго, будто бы оно принадлежит мне”.
Это было твоей главной силой – любовь к Марго, которая в тебе жила, любовь и страсть, которую мы делили между собой. Я помню каждое лето в Греции, когда ты звонил мне доложить о состоянии винограда, каждый винтаж был исключительным. Шел ли дождь, светило ли солнце, ты всегда был неисправимым оптимистом. Сегодня команда Château Margaux собралась здесь, чтобы отдать тебе последний долг. За одно лишь упрекну тебя, за 33 года лишь один упрек. За то, что ты покинул меня, меня и нашу команду. Ты оставил нас на обочине, оглушенных горем и тоской, и с чувством вины, что мы не смогли сделать больше для тебя и облегчить твои страдания. Но мы продолжим и не сдадимся, потому что ты хотел этого, и мы хотим отдать честь твоему наследию. Ты попадешь в историю как волшебник Château Margaux, как мистер Берлон в конце XVIII века. Прощай, Поль, я люблю тебя и восхищаюсь тобой».
Коринн Менцелопулос, Бордо, 2 апреля 2016
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №102.
Фото на обложке: © Андрей Ковалев.
