Что привело к такому спросу на «Райасы» и «Сольдеры»? Хотелось бы пошутить, что это моя заслуга, так как я постоянно обращаюсь к этой теме на семинарах и в соцсетях. Давайте разберемся, что из самого горячего и обсуждаемого в мире премиального вина не обладало такой популярностью на момент первого выпуска SWN и благодаря чему оно все так раскрутилось. Но прежде чем переходить к именам, переместимся во времени и окунемся в винный мир нулевых.
Вперед в прошлое! (2005)
В 2005-м я еще не пришел в вино. Это случилось двумя годами позже, но ту эпоху я застал. До культовых вин мне тогда было далеко. Разбирался, чем бордо супериор от бордо отличается. Но открытых данных и свидетельств очевидцев хватает, чтобы полноценно восстановить картину.
Чтобы говорить о трендах, всегда надо делать небольшой отступ в более ранние периоды. Так как основная движущая сила – это дать новое поверх старого. И важно сразу разделить ситуацию в мире и ситуацию в России. В последние годы скорость вхождения трендов сильно выросла и модное до нас стало долетать за год-два. Раньше мы могли опаздывать и на десяток лет.
В 2000-е выстрелила Италия. Она очень контрастировала с Францией, которую часть винного мира считала устаревшей и неповоротливой. Магической силой обладали слова «супертоскана» и «автохтон». Помимо Тосканы, «супер» с легкостью прилипал и к Фриули, и к Сицилии, и даже к Марке. Именно тогда появился флеш-рояль белой Италии, который въелся в сознание части любителей, как татуировка. До сих пор не смоешь. «Этикета Нера», «Червара», «Кварц», «Россибас», «Винтаж Тунина». Сейчас такими словами можно только напугать современного сноба, а раньше это были козыри, относящие тебя к прогрессивным слоям населения.
В красных, помимо Тосканы, относительно котировался Пьемонт. Аудитория с уважением отнеслась к Barolo и Barbaresco, но, похоже, не смогла пустить их в самое сердце. За бугром американская критика сильно пушила Рону, но до нас это не особо дошло. Вероятно, проще было отречься от всей Франции, чем разбираться во внутреннем противопоставлении регионов.
При этом я не хочу сказать, что Францию не пили. Бордо, Бургундия и Шампань всегда имели своего традиционного потребителя. Просто эти категории не казались такими увлекающими. Про рекольтанов Шампани никто и слышать не хотел, слово «биодинамика» даже в профессиональной среде редко произносилось. Клайва Коатса и Ремингтона Нормана читали единицы, оттого и карты не ломились от обилия бургундских доменов. Толстым книгам предпочитали компактные справочники, где главными были оценки. Критиков тогда еще любили. В офисах виноторговых компаний полки ломились от ежегодных гидов по винам различных стран. Рейтинги Паркера писали в прайс-листах. Топ-100 Wine Spectator ждали как главное событие винного года.
Отечественная винная индустрия также пестрила изданиями. На момент создания SWN уже существовали «Виномания», «Империя вкуса», «Винная Карта». «Магнум» появился почти в то же время. Все это помогало более широкой аудитории знакомиться с тенденциями, которые происходили тогда в мире вина.
Помимо Роны, также не сильно на нас повлияло желание критиков обратить внимание на премиальный Новый Свет. Мы в супермаркетах-то еще это видеть не привыкли, какой там премиум! Предположу также, что и на других рынках это имело чуть меньший успех, чем можно было ожидать с такой мощной поддержкой. Активно продвигаемая Испания найдет у нас больший отклик, но этот тренд не продержится и десятилетие.
В целом можно сказать, что тогда винный мир еще обладал большой верой в винодела и винодельческую науку. Энологи, летающие виноделы, использование нового дуба, насыщенность, яркость – все это излучало позитивную энергию. О «деревне» и традициях вспоминали аккуратно и без особой гордости. Белые и игристые вина были в основном свежи и легки, а красные – насыщенны и выдержаны. Для большего понимания всех изменений рынка предлагаю отмотать вперед на десять лет.
Александр Рассадкин. Фото: © Семен Кузьмин
Как быстро время пролетело! (2015)
Так часто бывает, что период бурного развития и пика откладывается ярче всего. Я в те времена был «спортивным сомелье», блистал в профессиональных соревнованиях и уже освоился в роли преподавателя. Оттого-то мне сложно признавать, что этот период остался позади. Но для напитка, которому тысячи лет, это не такой уж срок. Многие тренды, пришедшие в то время, кажется, до сих пор имеют наибольший вес.
Главное явление, которое расшатало тогда винную вселенную, – натуральные вина. Из очень узкой ниши оно разрослось до целого направления и разделило мир на последователей и противников. По моим ощущениям, основной перелом случился в 2014-2015 годах. Натуральные винные карты знаковых ресторанов указывали путь. Репутацию и влияние критиков жадно втаптывали в грязь. Голос сомелье стал громче. Профи стали больше смотреть на известные винные карты, чем на справочники. Инструментом общения стал интернет. Цифры рейтингов работают не так сильно, как фото реальных открытых бутылок. Чтобы максимально отделиться от вин «прошлой эпохи», нужно было задать новые ориентиры. Давайте красные теперь будут легкими, а белые и игристые – насыщенными. Долой новый дуб, да здравствует длительная мацерация для белых!
Обязательно нужно было сменить географию. Критики вкладывались в Новый Свет, Рону, Испанию и Италию? Давайте в отместку любить Германию, Австрию, Луару и Жюру! Мир узнал много новых имен. Их упоминание использовали для разметки границ. «Ты не знаешь Ганву и “Гут Оггау”? О чем с тобой можно говорить?!» По крайней мере, так это выглядело в профтусовке. Но гость тоже поддался этому течению. Битком набитые винные бары хоть и не сильно отъели долю рынка у классических заведений, но указали на альтернативу.
В это же время стал очевидным рост интереса к рекольтанам Шампани. Не сказать, что их совсем не было до этого, но начиная с 2015-го их доля в картах стала стремительно расти. Все это также сопровождалось появлением новых имен и ростом числа этикеток на мировых рынках. Россия не стала исключением. Идея того, что еще вчера твой винодельческий регион, твои сорта винограда и твое имя ничего не значили, но сегодня ты можешь стать звездой, вдохновляла тех, кто делал первые шаги в профессии. Поэтому любое, даже нелогичное противопоставление устоям выглядело как интересная опция.
Вообще, похоже, именно тогда «интересное» стало сменять «хорошее». Это частично объясняется и соцсетями, которые подстегивают к постоянной смене картинки. Выбрать одно любимое вино и забить им целый погреб, чтобы пить всю жизнь, – оставим это в прошлом. Вместе с тем более быстрое распространение информации привело к появлению еще одного эффекта, полную силу которого мы видим лишь сейчас.
Фото: © Архив SWN
Наши дни (2025)
Вот уже года три я пытаюсь понять, что происходит с вином. Какие сейчас тренды? Какие новые регионы и имена? Вроде с последних революций прошло уже немало времени. Все, что кажется нам новым, уже было десять лет назад. Просто некоторые запущенные тогда процессы только сейчас обрели свои очертания. Интерес к авторскому виноделию, умноженный на расширение аудитории, привел к появлению «неокульта». Это я так его решил назвать, чтобы не путать с другими представлениями о культовых винах.
В старые времена культовыми были великие исторические хозяйства, в 90-е – раскрученные критиками бутиковые винодельни, а сейчас механизм несколько другой. Натуральная революция помогла нам понять, что рынок и мозг человека не готовы принимать новые имена сотнями. Что звездой может стать любой, да не любой, иначе и разбираться в этом сложно, и со стороны выглядит сомнительно. При этом никуда не делось желание профи эти новые имена открывать для более широких масс. Просто делать это стали дозированно и по определенным правилам. Один из вариантов – вырастить «культового деда». Об этом я как-то писал в соцсетях. Краткая суть сводится к тому, чтобы откопать малоизвестного, но усердного крестьянина в традиционном винодельческом регионе. Обратить на него свое экспертное внимание и влияние и создать ажиотаж на микроскопическом количестве доступных бутылок. При этом «дед» уже может быть и на пенсии, и в лучшем мире, что, по сути, даже выгоднее: меньше бутылок – выше цена. Бывают еще «культовые деды естественного происхождения». Они всегда были на слуху, но, когда ветры тенденций подули в сторону артизанального и крафтового, их накрыло волной внимания.
Есть еще один механизм, который породил вторую ветку «неокульта», – «странствующие виноцыгане». Эти обычно не из самых винных стран и регионов. Скорее из потенциально привлекательных для премиальных вин рынков. Здесь схема такая: юный или не очень винодел (а может, и не винодел, а винолюб) втирается в доверие к «культовому деду». Стажируется у него на производстве; возможно, сулит тому раскрутку в его родных краях. Потом арендует угол и пару грядок и начинает трубить по своим каналам, что он на пороге выпуска своих первых 500 бутылок. С заклинанием «Это же ученик самого того самого» первую партию продают по друзьям и знакомым еще до того, как вино вышло из бочки. Информация распространяется, первые бутылки мелькают в соцсетях в батареях вместе с уже состоявшимся культом. Сомелье и инфлюенсеры активно подхватывают – не каждый же день тебе дают шанс открыть миру нового гения. Общественность задается вопросом: «А где такое взять?» Оставшиеся 100 бутылок из партии можно продавать уже втридорога. В итоге вина нет, шум есть, цена продолжает расти в геометрической прогрессии.
Продолжение следует...
Фото: © Семен Кузьмин
Об авторе:
Александр Рассадкин
- победитель XV Российского конкурса сомелье (чемпион России – 2015)
- 13-е место Мирового чемпионата сомелье ASI в 2019 году
- 8-е место Чемпионата Европы в 2017-м
- сертифицированный сомелье ASI
- директор школы вина «Энотрия» в Санкт-Петербурге
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №182.
Фото на обложке: © Архив SWN.