Вы родились в Коньяке. Какие пейзажи вас окружали?
Я вырос в семейном хозяйстве среди холмов, покрытых лозами, обрамленных лесом. В самом сердце региона, где жизнь подчинена ритму виноградников и перегонки. Эти пейзажи сформировали мою глубокую связь с природой и со всем тем, что она позволяет создать.
Когда вся семья занята в коньячном мире, как это влияет на повседневную жизнь?
Я внук дистиллятора и сын технического директора, так что коньяк всегда был в центре нашей жизни. Родители работали в одной компании: отец – техдиректором у крупного негоцианта, мать – в отделе маркетинга. Коньяк часто становился главной темой разговоров за ужином – это была часть нашей семейной культуры. Мы говорили о терруаре, дистилляции, ассамбляжах и буквально проживали год в ритме коньяка. Каждое время года имело свои ключевые моменты: развитие лозы, сбор урожая, перегонка, обрезка.
Эта близость к природным циклам формирует особое восприятие времени и природы, не похожее на то, как его чувствуют другие.
Отец рано начал развивать во мне вкус и обоняние: сначала я учился распознавать ароматы, а позже – различать их в дегустации. На столе в гостиной часто стояли образцы дистиллятов последнего года или пробы ассамбляжей, и отец всегда давал нам их понюхать. Именно тогда начала формироваться моя сенсорная любознательность. В детстве я любил угадывать запахи вокруг – мыла, свечей, блюд… Все становилось поводом испытать обоняние.
Фото: © Mathieu Martines / Hine
У вас также есть канадские корни. Как они повлияли на формирование вашей личности?
Я часто шучу, что своим существованием обязан Коньяку. Дело в том, что моя мама, англоговорящая канадка из провинции Онтарио, приехала в Шаранту, чтобы выучить французский, работая гидом в крупном доме негоцианта. Там она и встретила моего отца, тогдашнего технического директора того же дома. Это был настоящий coup de foudre – любовь с первого взгляда. Мама закончила обучение уже во Франции, и впоследствии они провели всю карьеру вместе: она – в маркетинге, он – в техническом отделе.
Благодаря ее происхождению у меня появилось мировоззрение, открытое миру, и интернациональная чувствительность – качества, которые очень помогли, когда я учился в Канаде в течение пяти лет. Именно в поездках я особенно ясно понял, какой престиж и какую ауру имеет коньяк по всему миру.
Фото: © Mathieu Martines / Hine
Прежде чем вернуться к коньяку, вы наверняка попробовали себя в других сферах?
В 18 лет я уехал учиться в HEC Montréal, где получил диплом по бизнес-администрированию. Это были пять захватывающих лет, наполненных путешествиями. Вернувшись во Францию, я работал в Бордо, занимаясь финансированием некоммерческих структур – НКО, фондов, ассоциаций. Через несколько лет во мне все сильнее звучал зов шарантских корней. Родители начали обсуждать будущее семейного хозяйства, а я сам почувствовал желание работать в мире, где важны преемственность знаний и осмысленное ремесло. Коньяк идеально отвечал этим критериям.
Мне хотелось работать с продуктом, который имеет глубокий смысл, связан с землей и с передачей опыта. Поэтому я решил вернуться к учебе: получил магистерскую степень по праву и коммерции в сфере спиртных напитков, а также диплом по виноградарству и энологии.
Вместо космополитизма – спокойная, укорененная жизнь. Почему вы сделали такой выбор?
Это отличный вопрос, и, кстати, за время работы в Hine мне его еще не задавали – зато семья спросила об этом сразу, когда я сообщил о возвращении в Коньяк. После многих лет путешествий я понял, что укорененность – это тоже форма путешествия. Я захотел вернуться к более подлинной жизни, в которой время течет медленнее, где особую ценность имеют природа, передача знаний и человеческие связи.
Фото: © CK Mariot Photography / Hine
Как начались ваши отношения с домом Hine?
Я отчетливо помню первую дегустацию – это было с отцом. Мы часто пробовали разные коньяки и однажды купили всю линейку Hine, включая первый Single Estate Bonneuil 2005. Меня поразила свежесть, округлость и элегантность этих коньяков.
Когда я вернулся в регион, Hine сразу стал для меня целью – за счет своей репутации, а также технического подхода, стремления к аутентичности. Через несколько недель после возвращения я познакомился с мэтром-де-ше Эриком Форже, который как раз искал преемника. После нескольких встреч я присоединился к Hine как его ассистент, потом заместитель, а в феврале 2024 года продолжил его дело.
Вы наблюдали за работой Эрика Форже четыре года. Что это был за человек и чему он вас научил?
Эрик Форже – образец точности и скромности. Четыре года я буквально был его тенью: мы делили один кабинет, и я наблюдал за каждым его жестом – его методичностью, страстью к терруарам (он всегда носил с собой геологические карты с точной разбивкой по парцелям), любовью к дегустации и глубокими знаниями миллезимов. Эти четыре года стали для меня настоящей школой, бесценной и формирующей.
Фото: © Mathieu Martines / Hine
Ваша задача – сохранить дух дома Hine, но привнести и собственное видение. В чем проявляется эта индивидуальность?
Я хочу сохранить наследие, но и открывать новые пути. У Hine есть настоящее сокровище – старые миллезимы, уникальные лоты. Моя цель – заставить их вступать в диалог с новыми, более смелыми проектами. Я стремлюсь к инновациям без потери фирменного стиля Hine. Миллезим 1975 года, вышедший этой осенью,– пример такого подхода: полностью в духе дома, но с новым уровнем градуса, который, по моему мнению, усиливает глубину и богатство Гран-Шампани.
Чему вас научил коньяк за годы работы?
Мой опыт пока невелик – в коньяке он измеряется скорее десятилетиями. И все же каждый день я открываю для себя главное – глубину времени. Технический эксперимент может потребовать годы, чтобы подтвердиться, и мы часто продолжаем проекты предыдущего поколения, подготавливая почву для следующего. Каждый шаг вписан в эту преемственность, и именно это ощущение времени меня завораживает.
Это особенно сильно чувствуется в наших миллезимах. Я часто говорю, что помимо ремесла ассамбляжа существует искусство преемственности, основанное на трех этапах: выборе и отборе лотов, их развитии и сохранении, а затем – раскрытии и передаче через дегустацию и рассказ. Коньяк научил меня ценить время и видеть в нем главный ресурс жизни.
Фото: © CK Mariot Photography / Hine
Над какими проектами Hine вы сегодня работаете с наибольшим интересом?
Мне нравятся все направления работы дома, но особенно близки миллезимы. Они подчеркивают происхождение коньяка, связь с лозой и климатическими условиями конкретного года. Увлекательно прослеживать историю каждого лота. Миллезимы также показывают сложность ассамбляжа – насколько разными могут быть исходные о-де-ви и как непросто при этом сохранять стабильность ключевых блендов, таких как VSOP, Rare или XO 1er Cru.
Вам 31 год, вы один из самых молодых мэтров-де-ше в коньячном мире. Почему так мало молодых специалистов?
Эта профессия требует времени. Говорят, чтобы подготовить мэтра-де-ше, нужно как минимум 10 лет. У меня было лишь четыре года с Эриком Форже, но они были невероятно насыщенными – по ценности эти годы стоят десятилетия. Мне также помогло семейное наследие: я быстрее осваивал тонкости ремесла. Молодых специалистов мало, потому что коньяк требует терпения, опыта и передачи знаний – качеств, которые формируются годами.
Фото: © Mathieu Martines / Hine
Сегодня коньяк переживает время перемен и обновления. Как, на ваш взгляд, можно донести его философию до нового поколения?
Важно говорить не только о престижности, но о смысле продукта. Коньяк должен рассказывать о своем происхождении, терруаре и мастерстве. Так он станет ближе поколению, ищущему подлинности. Также необходимо показывать всю цепочку ценности – от лозы до дегустации. В мире, где все ускоряется, где царит мгновенность, коньяк предлагает противоположный опыт: некоторые спирты десятилетиями зреют в одной бочке, в одном погребе, прежде чем раскрыться.
Это терпение и уважение к времени контрастируют с нашим ритмом жизни и напоминают: настоящая ценность рождается из длительности, внимания и настойчивости. Думаю, молодое поколение чувствительно к этой идее.
Фото: © CK Mariot Photography / Hine
Почему сейчас самое захватывающее время для коньяка?
Мы работаем в переломный момент: традиции сильны, но мир меняется стремительно. Сейчас время объединить инновации и сохранить наследие.
Коньяк может опереться на прозрачность, креативность и уважение к времени. Когда все ускоряется, люди ищут возможность остановиться и насладиться продуктами, воплощающими медленный, осмысленный путь.
Коньяк дает именно этот опыт – глубину, точность, преемственность. Это делает нынешний период невероятно вдохновляющим и полным возможностей. Нам остается лишь надеяться, что геополитическая ситуация улучшится и торговые войны со временем утихнут.
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №180.
Фото на обложке: © Mathieu Martines / Hine.