Об авторе: руководитель архитектурной практики «Северин Проект» архитектор Александр Балабин – автор многих публикаций по темам архитектурного проектирования, урбанизма, частый спикер на профессиональных форумах и конференциях. В 2018 году в Музее архитектуры им. А. В. Щусева прошла персональная выставка архитектурной графики Александра Балабина, посвященная его творческому методу. Автор более 300 реализованных объектов. Член Союза архитекторов России, профессор МААМ, преподаватель МАрхИ, лектор.
Все чаще визит в престижное хозяйство начинается с рассказа о его архитектурном концепте. Прелюдия к дегустации может прилично затянуться: на расшифровку всех символов нужно время. Дело в том, что взыскательные клиенты хотят сложности. Во всем. Не только в бокале, но и в дизайне этикетки, интерьере дегустационного зала, погреба. Иначе оплата не пройдет.
Серьезные винодельни вынуждены становиться архитектурными аттракционами. Они выстроились в очередь к притцкеровским лауреатам, надеясь, что те превратят их утилитарные гаражи в Гуггенхаймы. Потому что выдающееся вино – великое искусство, и упаковывать его нужно соответствующе.
Прокатившись по странам Старого Света, архитектурный бум настиг и Россию. Если в начале пути проекты отдавали французам, итальянцам, австрийцам, то сегодня все чаще доверяют отечественным архитекторам. Ежемесячно перерезают ленточки на новых объектах, продолжаются масштабные стройки крымских гранд-марок «Инкерман» и «Новый Свет», проекты которых создали в петербургском бюро «Головин & Шретер», под Анапой возводят «Винодельню на Холме», спроектированную московской студией «Северин Проект». Ее основатель, архитектор Александр Балабин, одним из первых сделал качественный рывок, представив, пожалуй, самую выдающуюся с точки зрения архитектуры российскую винодельню – «Скалистый берег».
Александр Балабин. Фото: © пресс-служба «Северин Проект»
Когда винодельни стали задумываться об архитектурном облике
Бум привлечения звездных архитекторов к проектированию виноделен начался после кризиса 2008 года, когда рухнул Lehman Brothers – крупнейший банк, занимавшийся ипотечным кредитованием в США. Этот кризис повлек за собой много последствий, в том числе значительное падение спроса на традиционных винных рынках Европы и Нового Света. Раньше большую часть вина потребляли в стране происхождения, кризис же изменил расстановку сил.
Пока Запад переживал экономический коллапс, в Юго-Восточной Азии, в особенности в Китае, уровень жизни резко вырос, а соответственно, повысились запросы на качество вина. Именно китайцы компенсировали провал спроса в Старом Свете и США. А у них особый взгляд на вино: им важно не только качество продукта, но и его подача, упаковка. Исторические винодельческие дома, те же бордоские, располагались, как правило, в обветшалых шато. И китайцев, посещающих эти старые постройки, было сложно убедить покупать вино за сотни, тысячи евро, еще и оптом. Тогда владельцы начали обращаться к самым известным архитекторам, чтобы те создали не просто производственные здания, а презентационные комплексы, которые я называю «белыми винодельнями». Они включают в себя дегустационные залы, погреба с эксклюзивными образцами, соседствующие с картинными галереями. Это позволило перевести вино из разряда обычного товара в категорию искусства.
Как картина – по сути просто холст и краска – продается за миллион долларов, так и вино – по сути ферментированный сок винограда – превращается в нечто большее. Это и стало отправной точкой для привлечения больших архитекторов. Именно тогда на арену вышли Заха Хадид, Фрэнк Гери, Жан Нувель, Сантьяго Калатрава, Ричард Роджерс, Ренцо Пьяно, Тадао Андо и другие.
Испанцы возглавили этот тренд. Их винодельческая индустрия в принципе стартовала позже, чем во Франции, поэтому им очень хотелось опередить конкурентов. Примером в определенной степени послужил музей Бильбао, построенный Фрэнком Гери. Благодаря яркому, заметному архитектурному объекту экономика этого довольно неказистого промышленного городка выросла в десятки раз. Владельцы виноделен поняли: если архитектура сыграла важнейшую роль в формировании образа целого города, то она может помочь укрепить и винный бренд.
Фото: © пресс-служба «Северин Проект»
Почему важна архитектура винодельни
Винодельня – это слабомаржинальный бизнес для первых двух-трех поколений владельцев. Если вложить 50 миллионов, не факт, что вы заработаете больше, – скорее, только потеряете в ближайшие 20-30 лет. Но если вы вырастите не только виноградник, но и бренд, тогда сможете продать винодельню с прибылью. Некоторые винные дома в Европе стоят сотни миллионов евро. Им платят не за землю или здания, а за бренд. Чтобы создать его, нужна архитектура. Скромность – кратчайший путь к безвестности.
Архитектура особенно важна для российского виноделия, у которого нет протяженной истории. Чтобы российские винодельни стали заметными, каждая из них должна обрести свое лицо. Если речь о гаражном хозяйстве, выпускающем до 100 тысяч бутылок в год, можно взять этикеткой, качественным вином. Но если вы хотите выпускать 500, 700 тысяч, миллион бутылок в год, нужно выходить на другой уровень. Требуется харизма, чтобы выделиться из общей массы. И здесь на помощь приходит архитектура. Поэтому винодельни и обращаются к звездным архитекторам, чтобы те придумали самостоятельный, незабываемый образ для здания.
Первооткрыватели в России
Запущенная в 2017 году винодельня «Гай-Кодзор» – первая современная винодельня, построенная в России. Это довольно простой с точки зрения архитектурной формы объект, но, по крайней мере, это уже современная архитектура. До этого были по большей части утилитарные объекты либо а-ля историзмы, воплощающие представление инвестора о прекрасном, который, привлекая местных архитекторов, просил: «Ну сделайте мне шато!» Зачем французское шато строить в Тамани, мне недоступно.
