История артефакта
Прежде всего стоит учитывать, что подобные редкие бокалы не предназначались для утилитарного использования. Они служили украшением королевских сокровищниц и дипломатическими дарами – из них, скорее всего, не пригубляли даже самые изысканные вина.
В 1699 году польский король Август II Сильный (1670-1733), страстный коллекционер диковинок и основатель знаменитого собрания редкостей дрезденского двора, преподнес хрустальный кубок Петру I в честь заключения союза против Швеции.
Кубок состоит из трех частей, тонко вырезанных из горного хрусталя: чаши, ножки и подставки. Чаша – самая выразительная часть – имеет яйцевидную форму и покрыта объемной резьбой, по рельефу напоминающей сплетение ветвей. На ее поверхности искусно вырезаны животные: медведи, олени, зайцы и кабаны.
Высокое качество минерала и изящество исполнения указывают на работу миланского мастера. Именно миланская школа конца XVI века славилась тонкой шлифовкой, гравировкой и сложной резьбой по хрусталю.
Фото: © Simple Group
«Нанесение узора на такие тонкие стенки считалось высшим мастерством. Все лучшие хрустальные изделия того времени создавались в Милане – центре обработки альпийского минерала. Его добывали, распиливали, полировали и украшали резьбой», – рассказывает Ольга Григорьевна Костюк, хранитель кубка, заведующая Отделом западноевропейского прикладного искусства Эрмитажа.
Хрустальная ножка украшена ажурными золотыми лепестками с полихромной эмалью и рубинами. Подставка также выполнена из хрусталя и заключена в золоченую оправу с эмалевым декором, рубинами и четырьмя накладными золотыми перетяжками.
Изначально бокал имел крышечку из хрусталя, но до наших дней дошла лишь ее деформированная золотая монтировка: три фигурных завитка, обруч и короны, инкрустированные камнями и расписанные эмалью.
По предположению специалистов, эта драгоценная оправа из золота, рубинов и полихромной эмали была выполнена ювелирами Южной Германии в середине XVII века – в той же манере они оформляли изделия из твердых пород камня.
Фото: © Игорь Карлович Малкиель
Кубки с подобным выпуклым резным декором крайне редки в музейных коллекциях. Один из немногих близких по стилистике экземпляров хранится в Музее истории искусств (Kunsthistorisches Museum) в Вене: его полированная чаша украшена шлифованным орнаментом, размещенным между выступающими элементами, вырезанными в толще минерала. Похожий «многоярусный» прием использовал знаменитый резчик Оттавио Мизерони в кубке из собрания Grünes Gewölbe в Дрездене.
Несмотря на многократные реставрации, кубок Августа Сильного долгое время оставался в потускневшем виде: с трещинами и сколами в хрустале, деформированным золотом, утерянными эмалевыми фрагментами и камнями. Следы предыдущих вмешательств также были заметны – на поверхности оставались склейки и металлические заплатки.
История реставрации
Хотя запасники Эрмитажа закрыты для широкой публики, компания Simple давно нашла способ удивлять своих клиентов частными экскурсиями в скрытые от глаз сокровищницы.
Елена Царева, директор по стратегическому развитию направления B2C в Simple Group, рассказывает, как произошла встреча с уникальным кубком в Эрмитаже: «Когда мы собирались на “первое свидание”, то еще не знали, к чему оно приведет. Коллеги в шутку говорили: “Елена, вам нельзя доверять – если у вас появляется идея, вы не остановитесь, пока не сделаете что-то совершенно необыкновенное. Мы снова станем заложниками ваших задумок!” В чем-то они были правы.
Мы внимательно изучили музей, прошлись по реставрационным мастерским, осмотрели основной дворец и Главный штаб. Познакомились с актуальными программами, предложениями, вариантами возможного участия. И вдруг... нам предлагают поддержать один из реставрационных проектов. На фото – восхитительный кубок из горного хрусталя необыкновенной красоты и с удивительной историей. Мы сразу поняли: именно ради этого мы сюда и пришли. Проект реставрации занял год – и стоил каждой минуты, каждого вложенного рубля».
Наибольшую сложность представляло восстановление деформированной короны с рубинами, венчающей крышку кубка.
«Было необходимо частично раскрепить драгоценные камни с золотыми подложками, исправить деформацию, с помощью лазерной сварки без нагрева соединить золотую конструкцию короны и, наконец, закрепить рубины в исторические касты.
Благодаря лазерной сварке и очистке, применению керамически-армированных композитов и другим современным технологиям уникальный кубок удалось полностью восстановить», – рассказывает Игорь Карлович Малкиель, заведующий Лабораторией реставрации драгоценных металлов.
Фото: © Игорь Карлович Малкиель
Культурный контекст
Стеклянные кубки появились в России в Петровскую эпоху, но, как это нередко бывало, из-за высокой стоимости были доступны лишь избранным – монаршему двору и ближайшему окружению.
В то время как в Европе стекольные традиции насчитывали века истории, в России культура стеклянной посуды практически отсутствовала. Пили из чего угодно: из серебра, дерева, олова, но только не из стекла. Первых мастеров для отечественных стекольных мануфактур приглашали из Германии и Франции – собственных специалистов просто не было.
Петру I мы обязаны реформой сервировки стола – как и многими другими изменениями – по европейскому образцу. В обиход вошли стеклянные бокалы для игристых вин и рюмки, богато украшенные орнаментами, гербами или монограммами владельцев.
«В коллекции Эрмитажа хранится несколько предметов из сервиза герцога Э. И. Бирона (1690-1772), созданного около 1738 года на польской мануфактуре в Налибоках (современная Беларусь) и преподнесенного всесильному фавориту императрицы Анны Иоанновны», – рассказывает Елена Анатольевна Анисимова, хранитель стекла Отдела западноевропейского прикладного искусства.
Часто стеклянная посуда попадала в Россию как памятный подарок. «Например, супруга Николая I – императрица Александра Федоровна, урожденная Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская (1798-1860), – бережно хранила в Зимнем дворце изделия Королевской стекольной мануфактуры в Потсдаме как память о родном доме».
Страсть к богато украшенной посуде объясняется и этими личными связями. Виноградные лозы, сцены охоты, цветное стекло, золочение – все это делало стеклянную утварь дорогой и статусной. Гладкие, неукрашенные изделия были скорее исключением.
«Важно помнить, что почти все русские императрицы были немками, причем часто из провинциальных династий, и привозили с собой любовь к роскоши и золоту, которая проявлялась не только в парадных интерьерах, но и в бытовой культуре их повседневной жизни», – поясняет Мария Румянцева, ведущий эксперт отдела декоративно-прикладного искусства аукционного дома «Русская эмаль».
Фото: © East News
В 1735 году на берегу Фонтанки в Санкт-Петербурге Виллим Эльмзель основал Императорский стеклянный завод. Позднее князь Г. А. Потемкин перенес его в село Озерки под Петербургом. Однако мощностей производства хватало в основном лишь на то, чтобы закрыть нужды двора и приближенных.
И только во второй половине XIX века стекольное производство стало более массовым: посуда из стекла начала появляться в домах более широкого круга состоятельных людей. Ключевую роль в этом сыграл завод Мальцова – один из первых, кто активно внедрял машинное производство. Позже он стал знаменитым «Гусь-Хрустальным».
К концу XIX века парадная стеклянная посуда постепенно становилась более сдержанной – в том числе под влиянием вкусов Николая II и его супруги Александры Федоровны. Уходит пышный золотой декор и богатая живопись, то есть посуда начинает все более отвечать своему первоначальному замыслу. Один из характерных примеров – рюмка «Онега», созданная специально для императорской яхты.
Как и сегодня, форма бокалов в XIX веке зависела от типа напитка: маленькие – для крепкого алкоголя, чуть больше – для наливок, еще крупнее – для вина. Однако четкого разделения на бокалы для белого и красного вина, привычного нам сейчас, тогда еще не существовало. Зато вытянутые «флейты» для шампанского были повсеместны. А вот большие бокалы для красного – это изобретение гораздо более позднего времени.
Классической формой бокала в XVIII веке считался рёмер – высокая чаша на короткой ножке, далекая от привычной нам «винной» формы. Часто такие бокалы были из зеленого стекла: считалось, что этот цвет подчеркивает оттенки напитка. Из реввенников (так в России называли рёмеры) пили как белое, так и красное вино – разделения не делали.
Рёмер. Фото: © East News
Ольга Григорьевна Костюк рассказывает, что в XVII-XVIII веках особенно ценилось стекло редкого рубинового оттенка – рубинглас, окрашенное в насыщенно-красный цвет с помощью золота. Оно было чрезвычайно модным в Европе, и в коллекции Эрмитажа есть как европейские, так и российские образцы этого жанра.
«Сегодня русское антикварное стекло на отечественном рынке ценится выше европейского. По-настоящему качественного, художественного русского стекла всегда было очень мало, хотя бы в силу хрупкости. Если, к примеру, немецкий бокал XVIII века стоит около 25 тысяч рублей, то аналогичный русский достигнет 50 тысяч. Интересно, что если не брать в расчет коллекционные предметы, то средний антиквариат порой стоит дешевле, чем современные дизайнерские бокалы, вроде тех же Moser», – рассказывает Мария Румянцева.
На наш удивленный взгляд эксперт отвечает: в каждой стране предпочитают «свой» антиквариат. Кроме того, в эпоху соцсетей понятие о красоте изменилось – все чаще выбирают предметы, которые хорошо смотрятся на фотографии.
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №175.
Фото на обложке: © Игорь Карлович Малкиель.