Когда на аукционе Sotheby’s пару лет назад бутылку The Macallan продали за сумму, близкую к $3 млн, сей факт в СМИ и соцсетях вызвал настоящую экзальтацию, размах которой ограничивался разве что законодательством, блокирующим упоминание алкогольных брендов в общественном пространстве. С молотка ежедневно уходят десятки и сотни сравнимых по стоимости предметов роскоши, от автомобилей до живописи, но почему-то именно бутылка виски под торговой маркой, попадающейся на глаза в магазине у дома, удостоилась особого внимания. При этом схожего пиетета, казалось бы, заслуживают и ром, и коньяк, и вино сравнимого статуса, однако именно скотч занимает умы современников.
Объективности ради стоит уточнить, что вообще-то речь идет об отборном шотландском дистилляте, заложенном на выдержку в далеком 1926 году. В 1986-м, достигнув 60 лет (случай весьма нечастый в мире виски) и переместившись из бочки в стеклянный контейнер, он с достоинством закончил свой жизненный путь, навсегда сохранив уникальную, как гласит описание, органолептику. А строго лимитированный выпуск всего в 40 бутылок, благая весть о котором дошла лишь до узкого круга особенно преданных поклонников, не жалеющих средств на регулярную поддержку жизнедеятельности акционеров этого уважаемого предприятия, обрела особую эстетическую пикантность, когда спустя семь лет часть этой партии украсила живопись самого Валерио Адами, самобытного представителя европейского поп-арта. Для пущей визуальной убедительности и наценки жирной ради разбухший стоппер и вздутую капсулу (ну а что еще должно было произойти с ними за это время?) заменили на аналоги стараниями специально обученного человека, который придал артефакту окончательный музейный лоск. Пожелавший остаться неизвестным покупатель по достоинству оценил плоды реставрации и тут же заявил о простом человеческом желании немедленно трофей распить. Один раз ведь живем, в самом деле.
Однако не все раритеты завершают свои дни на столь высокой ноте, да еще и при активном содействии службы по связям с общественностью, которая явно сыграла не последнюю роль в предпродажной подготовке того самого лота.
Забытая на антресолях бутылка копеечного Chivas едва ли вырастет в цене с того дня, как дедушка завязал с выпивкой. А вот засиженный клопами образец от ныне спящей (а лучше навеки заснувшей) винокурни с непроизносимым названием имеет все шансы подарить его владельцу билет в безоблачное будущее.
Шотландия Шотландией, но менее зашоренный и более рискованный подход к делу предлагает не брезговать редкостями чуть менее очевидного ирландского и американского происхождения, в силу разных причин болтающимися где-то на задворках собирательского интереса. Тем не менее оставлять их на периферии никак нельзя – за тот же культовый бурбон Pappy Van Winkle страдальцы готовы платить большие деньги (до первых полос таблоидов, впрочем, недотягивающие, но шестизначные цифры уже вовсю демонстрирующие). А недавнее выделение American Single Malt в отдельную защищенную категорию с годами сулит этой благодатной нише особый почет среди знающих толк.
Не отстает и Япония, априори вносящая коллекционную ценность во все, что она производит, и виски – не исключение. И если на стандартный антиквариат, доступный почти в любом тамошнем алкошопе, непременно дадут скидку по карте и кило вагю в придачу, то серьезный разговор серьезных людей о выкупе почти бесценных шедевров от замолчавшей Karuizawa начнется с тщательного мытья рук и примерки белых перчаток.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Что и говорить, желающих вложить свои кровные в продукт перегонки сброженного сусла – хоть отбавляй. Особенно когда этот самый продукт без ложной скромности выставляет напоказ все доказательства своей благонадежности – от пропечатанных на этикетках чисел, номеров и цифр до терминов, понятных просвещенным. Не всегда здоровый интерес подогревается ушлыми дилерами, брокерами и прочими маклерами, вороньем кружащими над особо доверчивыми из числа начинающих, хотя начинающим в этом деле быть никак нельзя. Вложив фунтов пятьсот, останешься с сотней, и хорошо, если фунтов, а не проблем – в виде осадка, сколов, щербин, царапин и прочих внезапных недоразумений, лишающих предмет товарного вида, не говоря уже о фатальных для него проделках домашних животных и недалеких родственников. Вероятен и сценарий рыночного коллапса, когда при суровых экономических колебаниях вчерашние инвесторы все как один выставят свои некогда дражайшие запасы в обмен на кусок хлеба, что и вовсе девальвирует и без того сомнительную коммерческую модель на годы вперед.
То ли дело расколотить копилку ради целой бочки виски со всеми ее чуть более очевидными преимуществами – за 100% предоплаты почти любой негоциант (он же независимый ботлер) прикрутит к ней именную табличку, выдаст сертификат подлинности, пришлет пробники и станет за ней присматривать столько, сколько пожелает заказчик, а также исходя из рекомендаций шеф-хранителя (время ожидания, как и все, что связано с превращением зернового сырья в продукт непосредственного потребления, оплачивается отдельно, хотя расценки щадящие). Не исключено, правда, что будущий эликсир, в котором, выражаясь языком рекламного буклета, «заключена сама история», своей судьбой изберет не степенное старение с плавным переходом в вечность, а позорный исход в болото дубовой передержки и печальных последствий резких температурных скачков. И никакого мошенничества – лишь чья-то обыкновенная халатность.
Кстати, о мошенничестве. И в стане тех, кто отстаивает эффективность вложений в итоговый продукт, и в лагере адептов бочкового созревания вовсю процветают преступные схемы федеральных масштабов. Когда о последствиях вовлечения в столь нишевый, казалось бы, бизнес, требующий как минимум получения необходимой гарантийной документации, бьют тревогу в СМИ, а полиция публикует соответствующие предостережения, есть подозрение, что дело приобретает ни много ни мало масштабы МММ, «Гербалайфа» и телефонных жуликов.
Пожалуй, единственным верным способом унять деловой зуд станет прямое обращение к производителю, минуя посредников и агрегаторов, для чего все же придется заставить себя приобщиться к базовым принципам данного вида деятельности. По получении отклика проверяем бумаги, подтверждающие права собственности, происхождение и крепость на момент потенциального заключения контракта, составляем план-контроль за эволюцией выбранной жидкости и начинаем подыскивать значимые поводы для будущего розлива. Из трендов последних лет (нам ведь вряд ли грозит попасть на Sotheby’s) – крестины, свадьбы и поминки.
Ценитель же, стесненный в средствах, сочтет разумным сделать фокус на выборочных релизах для магазинов беспошлинной торговли, ограниченных сериях и выставочных эксклюзивах – баснословных барышей они не принесут, но будут радовать глаз и, как придется, кошелек. В конце концов, коллекционирование – всего лишь попытка заполнить душевную пустоту, и сотня-другая в меру редких «ноль-седьмых» вполне для этого сойдет.
Иллюстрация: © Татьяна Платонова
Иллюстрация на обложке: © Татьяна Платонова.