Фредерик Друэн — интервью
Фредерик Друэн: «Новый регион – всегда вызов вашему интеллекту»

Фредерик Друэн: «Новый регион – всегда вызов вашему интеллекту»

Илья Кирилин

Автор, независимый эксперт

27 января 2021

Фредерик Друэн принимает поздравления со 140-летием домена Joseph Drouhin, которое пришлось на 2020 год, вспоминает Парижский суд и рождение винодельческого Орегона и мечтает о неизведанном острове далеко-далеко в Австралии.

Поздравляю с юбилеем! Какие планы на следующие 140 лет?

Это вопрос к моим племянникам. У нас семь представителей пятого поколения, некоторые уже готовы войти в бизнес. Им будет чуть сложнее, все-таки они не родные братья и сестры, а двоюродные. Ближайшие десять лет будем передавать опыт, знания и этику ведения бизнеса Joseph Drouhin. Этому не учат в школе. Мы не можем позволить себе выпустить вино, если оно не дотягивает до нашего стандарта.

Сандро (Сандро Хатиашвили, директор по спецпроектам Simple, официальный поставщик Joseph Drouhin с 2008 года. Прим. ред.) меня ругает: «Что я буду продавать клиентам, которые хотят мюзиньи?». «Шамболь-мюзиньи, – скажу ему я, – ведь гран крю будет деклассифицирован и коммунальное вино будет супер».

Молодежь по-другому пьет вино, они озабочены ЗОЖ, при этом у них в крови страсть к путешествиям и новым странам. Когда отец возглавил компанию в 1957 году, он, наверное, был единственным бургундцем, побывавшим за границей. Он был пионером во многом. Только представьте, мы начали экспортировать в Японию 60 лет назад, а в Россию в начале 1990-х.

Слева направо: Лоран, Вероник, Фредерик, Робер и Филипп (архив семьи) © Joseph Drouhin

Как поменялись бургундцы за последние годы, когда они превратились из простых фермеров в богатых фермеров?

Бургундия – священный грааль для многих любителей вина. На гран крю приходится только 2% всего объема. В хороший год я произвожу 1800 бутылок Musigny. На весь мир. Какую цену готовы заплатить за виноградник в Мюзиньи? Не знаю, €40 млн за гектар?

Бургундцы больше не могут купить землю на гран крю. Их покупают инвесторы из-за рубежа, которым больше нравится идея вложить деньги в виноградники, а не в Ван Гога. И лет через 30 мы, видимо, превратимся в простых фермеров на арендованной земле, потому что не будет возможности ни купить, ни передать владения потомкам из-за огромного налога на наследство. Поэтому к передаче имущества и его финансированию готовиться нужно заранее, лет за десять минимум. Это может в том числе предполагать приглашение инвестора не из семьи. Главное – быть осторожным, чтобы не впустить «волка» в свою «овчарню».

Сейчас у нас больше 80 га виноградников, 90% на премье и гран крю. Но J.Drouhin – это не только домен, это еще и негоциант. Потребители плохо думают о негоциантах, представляя безумные объемы в стиле Лангедока. Мы работаем в формате haute couture. Каждый виноградарь, продающий нам виноград, будет знать, где его четыре бочки. Мы продаем сотню аппелласьонов. Это примерно 600 разных лотов для винификации, рядом может стоять великий Montrachet Marquis de Laguiche, которым семья Лагиш владеет семь веков, а мы эксклюзивно покупаем виноград с их двух гектаров и простой макон.

Последние десять лет были слишком хороши для Бургундии – ни одного плохого урожая, хорошее качество, цены взлетели. Посмотрим, что будет после COVID.

© Joseph Drouhin

© Joseph Drouhin

Вы 22 года практикуете органику и сейчас в процессе конверсии на биодинамику. Какие выводы?

Биодинамический виноградник не выглядит таким стройным и здоровым, как конвенциональный, но суть в почвах: там они как камень, а наши рыхлые и живые, но если отказаться от трактора, как мы сделали на Clos de Mouches, то результат еще лучше.

Работая с органикой и биодинамикой, всегда надо быть начеку. В орегонском проекте мы пока не отказываемся от других средств защиты, хотя у нас есть сертификат LIVE (Low Input Viticulture and Enology виноградарство и виноделие с минимальным вмешательством.  Прим. ред). Там проще быть органистом. За 30 лет проблемы с гнилью были только три раза, милдью там вообще нет. Виноград там не монокультура, там вокруг сады, пшеница, поля. Насекомые, паразитирующие на разных растениях, конкурируют между собой, и есть баланс. Когда шесть лет назад обрушилось нашествие азиатской мухи сузуки, в Бургундии от нее не было спасения, не нашлось хищников, а за океаном нашлось – и предостаточно.

© Joseph Drouhin

Как 30 лет назад бургундцы отреагировали на то, что Друэны расширяются в Орегон, о существовании которого многие и не подозревали?

Злорадства не было, но пальцем у виска крутили все. Когда через 4-5 лет вышел первый винтаж, все признались, что не ожидали такого уровня качества. И на слепой дегустации вы не всегда скажете, где орегонское вино, а где бургундское.

Отец заинтересовался США после Парижского суда 1976 (Судьбоносная для Нового Cвета дегустация в Париже, когда калифорнийские вина вслепую побили бордоские и бургундские гран крю. Устроителем дегустации был британский виноторговец Стивен Спурье. История легла в основу фильма Bottle Shock, «Шоковый эффект». Прим. ред), где участвовало наше белое Clos de Mouches. Французы, конечно, кричали, что мы проиграли, потому что дегустация была плохо организована. Но отец повторил дегустацию уже в Боне с теми же винами, и результат оказался схожим. И тогда он поехал в Калифорнию, а потом и в Орегон.

Подружился с Дэвидом Леттом, «папой пино», Дэвидом Адельхаймом и другими зачинателями орегонского винного комьюнити. Через некоторое время родился проект.

Мы не были бы так успешны в Орегоне, если бы не поддержка местных, быстро смекнувших, что с приходом Друэнов в их регион его мировой статус сильно вырастет. Там силен дух взаимовыручки, это вам не Калифорния, больше похожая на Бордо. 30 лет назад там было 500 га, сегодня 18 000. Губернатор штата помог нам с покупкой земли, мы учились у местных фермеров, хотя не во всём были согласны. Например, там все сажали корнесобственные лозы, никто не верил в филлоксеру. Мы же не стали рисковать и были правы, потому что через четыре года филлоксера пришла в Калифорнию и быстро перекинулась на Орегон.

© Joseph Drouhin

© Joseph Drouhin

Если сравнить два AVA*, где вы работаете, с бургундскими коммунами, то какие могут быть ассоциации?

Пино нуар из Данди-Хиллс – это Шамболь-Мюзиньи, ЭолаАмити – Жевре-Шамбертен. По шардоне я бы пошел в Мерсо и Сент-Обен в первом случае, и шабли премье крю во втором.

Если бы у вас была возможность запустить новый проект с пино нуаром в любой точке планеты, куда бы вы отправились?

В Тасманию. Древние, девственно чистые почвы, прохладный климат и почти ни души. Но это очень далеко. Новый регион – всегда вызов вашему интеллекту. Какой клон? Какой подвой? Какая плотность посадки?

В самой Бургундии вы расширяетесь на юг. Недооцененные Маконе и Кот-Шалонез наконец получают признание?

Они более доступные, мерсо сегодня – не то вино, что пьют каждую неделю. А на Юге пока можно найти вина на каждый день. Когда мне друзья жалуются, мол, Фредерик, после уплаты налогов я банкрот, не найдется ли у тебя чего-нибудь для такого клиента, как я? Я всегда отвечаю: Mâcon-Bussières Les Clos. Я и себе взял несколько ящиков в отпуск на Корсике. Хотите красного? Chorey-les-Beaune, деревня Шоре-ле-Бон к северу от Бона.

© Joseph Drouhin

Пишут, что при пессимистическом сценарии изменений климата через 30 лет в Бургундии станет слишком жарко для пино нуар. Как вы адаптируетесь? 

Я не считаю, что нужно отказаться от пино нуар и шардоне. Нужно менять подходы в рамках наших сортов. Более высокая формовка лозы дает тень, мы не убираем листья около гроздей, экспериментируем с разными сочетаниями клонов и подвоев.

Сегодня самое опасное – это град. На веку моего отца град случался раз в 30 лет, сейчас чуть ли не каждый год. Против него работает коллективная система защиты. В 30 км от Кот-д’Ора установлены генераторы, выпускающие в небо йодид серебра. Он поднимается на высоту до 10 000 метров и падает в виде небольших ледяных частиц, снижая потенциал к образованию града. Система работает отлично, в последние годы не было серьезных потерь, а стоимость всего €10 за гектар. Другая опасность – раннее начало сезона. Лоза просыпается раньше, а в апреле-мае по Европе идет холодный фронт, который приносит заморозки. В этом году в Монраше мы жгли костры, около 500 на гектар. Выглядит красиво, но это затратно и рискованно.

Из-за катаклизмов сложно планировать объем урожая, нужно менять и подход к планированию продаж.

При отце единственным жарким урожаем стал 1976 год, и в 2003-м – это уже наш первый горячий год – его опыт сильно пригодился. Это «винификация в белых перчатках», не нужно ни экстракции, ни мацерации, все уже в винограде. Сейчас мы используем все больше целых гроздей, 30 лет назад это было невозможно. Гребень добавляет новое измерение вкуса и положительно влияет на потенциал выдержки, хотя даже наши гран крю пьются очень быстро. Уверен, что кто-то уже откупоривает мюзиньи 2015-го, хотя это еще «ребенок».

© Joseph Drouhin

© Joseph Drouhin

Один из главных персонажей книги Дональда и Пэти Клэдстрап Wine and War, посвященной винодельческой индустрии Франции в период нацистской оккупации – ваш дед Морис Друэн. Расскажите эту историю.

В Первую мировую дед служил капитаном-инструктором Радужной дивизии Макартура. А в 1942 году его арестовали немцы, подозревая в связях с американцами. Кстати, ему тогда семья Де Виллен предлагала купить половину акций Domaine de la Romanée-Conti (DRC), но арест порушил все планы и партнерами в DRC стала семья Леруа.

Деда отпустили, но он понимал, что это ненадолго. Перед вторым арестом его предупредили, он успел спуститься в погреба, нашел одну из замурованных в 1940-х годах дверей, где прятали запасы лучших вин, и по подземным катакомбам добрался до Hospices de Beaune. Там он скрывался до 8 сентября 1944 года. После войны он в знак благодарности подарил Оспису 2,5 га в Бон премье крю.

Недавно был аукцион вин Domaine de la Romanée-Conti (DRC) из погребов семьи Друэн. Как это?

Мы долгое время бутилировали и продавали DRC в Швейцарии, Бельгии и Голландии, у отца сложилась коллекция. Это уникальные вина, но выгода от их продажи все же выше гедонистического удовольствия от употребления. Вырученные средства помогут нам оплатить налог на наследство при передаче домена пятому поколению.

Результаты аукциона превзошли все ожидания. Полмиллиона евро за бутылку Romanée-Conti – это немыслимо. Надеюсь, что те люди, кто купил лоты по две бутылки, выпьют одну, а со второй приедут к нам в гости в Бон. Я всех приглашаю!

Вино к беседе

Joseph Drouhin Côte de Beaune 2017 АОС

Это настоящий покоритель, элегантный, аутентичный и очень классический бургундец. Отличный подарок и ненавязчивый способ узнать, как и чем обогащают друг друга пино нуар и бургундский терруар. Для этого кюве собран виноград с молодых лоз выдающегося виноградника Clos des Mouches и с нескольких премье крю, но основа его – небольшой виноградник над Боном на вершине холма, наполовину загороженный лесом. С него виден не только весь город, но и та самая постройка 1756 года, с которой 124 года спустя Жозеф Друэн и начал свой домен.

Joseph Drouhin Côte de Beaune 2017 АОС

После 12-15 месяцев в бочках из французского дуба (10% новых) рождается шелковистое и выразительное вино с тонким ароматом, в котором слышны тона вишни, черники, ежевики, пряностей, молодого подлеска и чуть бальзамика. Сочное и обволакивающее во вкусе, с обманчивой мягкостью и гармоничной кислотностью, с манящей ягодностью в окончании. Отличный компаньон пернатой дичи, утке и гусю с ягодными соусами.

Наслаждаться сейчас и в течение следующих пяти лет.

*An American Viticultural Area (AVA) — законодательно разграниченная географическая область произрастания винограда в США.

Фото на обложке: © Сергей Ратанов.

Материал был впервые опубликован в Simple Wine News №134.

  • Илья Кирилин

    Автор, независимый эксперт

  • 27 января 2021

Подпишитесь на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari