Вина Юго-Запада Франции: Каор, Фронтон, Марсийяк

Вина Юго-Запада Франции: Каор, Фронтон, Марсийяк

Дмитрий Мережко

Креативный директор SWN

Семен Кузьмин

Фотографии

11 июня 2020

Пару номеров назад SWN уже вторгался на Юго-Запад, выясняя особенности гасконских белых вин Domaine Du Tariquet. В этот раз мы открыли еще несколько малоизвестных страниц, предприняв экспедицию в окситанскую часть региона.

Кентавры Юго-Запада

Кентавр или химера – дело вкуса. Так или иначе, то, что с винодельческой точки зрения считается единым регионом Юго-Запад, состоит из 29 аппелласьонов и 13 IGP, имеющих между собой до странности мало общего.

История? Но во времена английского доминирования в Аквитании, которое, как мы помним, сыграло важную роль в развитии виноторговли, ряд областей и регионов Юго-Запада входили в английскую зону влияния, а другие были довольно далеко даже от линии противостояния.

География? Ничего подобного. Баскский Ирулеги лежит прямо на границе с Испанией, и до Наварры оттуда столько же, сколько до ближайших французских соседей. Бержерак с сателлитами лежит прямо в подбрюшье Бордо и был его частью до того, как в начале XX века оказался хирургически отрезан по административной границе департамента Жиронда. От Тулузы, которая считается центром региона, ближе до Каркассона, который уже в Лангедоке, чем даже до Каора.

Сорта и винодельческие практики? Но тут Юго-Запад практически «государство в государстве». То есть он совершенно не похож на остальную Францию и напоминает Италию принципом «каждому аппелласьону – свой сорт». В «классичном», уже упомянутом Бержераке и его сателлитах – бордоский набор; чем дальше от Жиронды, тем стихийнее.

120 автохтонных сортов, пара десятков из которых способны давать вина премиального качества, да какие! Мадиранский танна, негретт из Фронтона, мальбек, фер – у каждого свой характер и узнаваемый стиль. Практически в каждом аппелласьоне есть свои вариации виниферы, подчас нигде за его пределами не встречающиеся. Мало того, один и тот же сорт будет иметь разные названия в каждой местности. Но вот эта дробность и есть изюминка.

Имеется к Юго-Западу еще пара интересных вопросов. Только 30% вин здесь производятся на уровне АОС. Почти половина – это Vins de Pays, причем нигде больше их нет в таком количестве. В других местах все, как правило, ясно.

VdP производятся с большой административной территории, и ограничений по использованию сортов нет. Затем вина под этим географическим указанием и производятся. Есть такие VdP и на Юго-Западе. Comtè Tolosan, например, покрывает почти всю территорию, которую мы называем Юго-Западом, вина там производятся любые и из чего угодно. Однако регион буквально нафарширован зонами с географическими указаниями совсем другого плана.

Площадь – как у не самого большого хозяйства. Сорта – местные, стили – своеобразные. В некоторых случаях, я бы сказал, не только не имитирующие «старших» из аппелласьонов, а наоборот, выступающие им в пику. А в других случаях играющие роль «коммунальных» вин по сравнению с «крюшными» из АОС. Поэтому, кроме самобытности, ничего общего вы не найдете в Жюрансоне и Марсийяке, или в VdP Lаndes и Lavilledieu.

Но из этой непредсказуемости и состоит весь Юго-Запад. Здесь делают вино, чтобы пить его с уткой, фуа-гра и прочими сельхозделикатесами. Здесь время словно остановлено энергетикой средневековых бастид, жизнь до сих пор подчинена аграрным циклам. Это законсервированное время привлекает сюда туристов, повторяющих пилигримажи средневековых паломников к могиле святого Якова, куда они приезжают проникнуться уединенностью и уникальным духом этой земли.

Устройство региона

Всю территорию Юго-Запада условно делят на 4 зоны: прилегающий к Бордо Бержерак с сателлитами, Средняя Гаронна, в которую входят Côtes de Duras, Côtes du Marmandais, Buzet, Brulhois и Saint Sardos. К востоку от нее лежит отделенный реками Тарн и Гаронна регион Миди-Пиренеи (Юг-Пиренеи), а на юго-запад – предгорья Пиреней. Три последних субзоны имеют общий интерпрофессьон, а у Бержерака и примкнувшего к нему Côtes de Duras из Средней Гаронны он собственный.

Нередко производители имеют виноградники в нескольких аппелласьонах и VdP. Но сделать понятной марку такого пестрого региона, особенно каждой субзоны в нем, нереально даже на уровне отдельного аппелласьона. Поэтому конкурсы, музыкальные фестивали и кросс-промоушены в регионе выходят за рамки одной местности. Например, группа Java de Sud Ouest продвигает сразу шесть местных объединений виноделов и домены, владельцы которых их возглавляют.

Нам предстояло проехать около тысячи километров до и внутри зоны Южных Пиренеев. Из аэропорта Мериньяк мы двинулись в сторону Каора. 

По русскому следу

Свернув со скоростной трассы на сельские дороги и сделав маленький крюк, мы попали в Тезак. Для этого у нас было две причины. Во-первых, это центр крошечного IGT Thézac-Perricard, а, во-вторых, самое большое из трех хозяйств этой зоны называется Vin du Tsar.

Вина Тезака славились еще в конце XIX века. Когда в 1906 году президентом Франции стал Арман Фальер (Clément Armand Fallières), уроженец департамента Ло-и-Гаронна, гурман и большой энтузиаст местных продуктов, он разослал образцы этого вина главам разных государств, и из России ответили заказом для императорского двора. С тех пор этикетки украшает портрет Николая II, а в магазине при винодельне продаются сувениры а-ля рюс.

Правила IGT допускают производство вин всех трех цветов. Для красных, как и в Каоре, используются мальбек и мерло, но пропорция первого не оговаривается. Розовое вино в этом году получило золото на престижном парижском сельскохозяйственном конкурсе. Производители не расстраиваются, что коммуна не попала в зону производства каора в 1930-м году, считая, что это отличает их от всех каорцев.

Из негоциантов в виноградари

Покинув Тезак, мы въехали в зону Cahors AOC, и через 15 минут оказались в Шато Шамбер (Château de Chambert) рядом с городком Флорессас.

В замке на живописной возвышенности мы ожидали обнаружить штаб-квартиру дома Rigal, подразделения крупной компании AdVini, отвечающего за производство вин Юго-Запада. Однако мирно пасущиеся на лужайке коровы и большие бетонные чаны, готовые к установке в погребе, служили безошибочными индикаторами биодинамической винодельни.

Под крышей шато, где когда-то обитали местные правители, мирно сосуществуют крупный международный бизнес и артизанальное производство.

Дом Rigal по праву имеет репутацию специалиста по работе с мальбеком, он производит вина с доминантой этого сорта с 300 га виноградников. Однако не все вина из мальбека выходят под аппелласьоном Каор.

Жюльен Тубуль, главный винодел Дома, раскрыл один из секретов существования на Юго-Западе множества VdP, объяснив, что названия VdP Côtes du Lot и Comptè Tolosan используются для маркировки вин более доступных линеек, причем первое – чаще для внутреннего рынка, второе – для международного. Ведь классификация виноградников Каора, выделяющая премиальные зоны (крю), была отвергнута INAO в 2002 году и пока не имеет шансов быть принятой.

Тем не менее, как и во многих уважаемых каорских домах, в линейке Rigal есть терруарные вина из винограда с отдельных террас, которые отражают разность уникальных характеров аллювиальной долины Ло (Lot), склонов над ней и известнякового плато.

Другие изюминки линейки Rigal – недавно выпущенное оранжевое вино из гро мансана, которое уже отправилось в Англию и на родину квеври, сортовые вина из автохтонов Юго-Запада и, конечно, Black Wine, вино из винограда, слегка нагретого перед ферментацией.

Это вино примет в следующем году участие в проекте «Кагор». Спецрелиз Black Wine от Rigal доставят на лодках в Бордо, а оттуда на российском парусном судне – в морской порт Санкт-Петербурга, повторив исторический путь поставки «черных» вин в Российскую империю.

Важным фактором международного экспорта Дом считает сертификацию экологически ответственного производства, а наиболее востребованной системой – HVE (Haut Valeur Environmentalle), которой и придерживается.

Хозяйства-партнеры Rigal, которые Дом дистрибутирует под их собственными марками – Château La Tour Olivier из Гайяка, производители из Мадирана и Котде Гаскони и несколько крупных каорских шато с блестящей репутацией, в том числе Château de Chambert. Владелец последнего Филипп Лежён (Philippe Lejeune) считает сотрудничество выгодным для обеих сторон: Rigal берет на себя международный экспорт и вопросы организации туристического потока, а хозяйство развивает производство и совершенствует качество вин.

Шато Шамбер – крупнейшее биодинамическое хозяйство Каора

Жюльен Тубуль, главный винодел дома Rigal

Слоеный пирог Юго-Запада

Сложно разграничить территории AOC и VdP. Последние могут использоваться для вин младших линеек либо вне правил AOC. На нижней схеме Каорские шато дома Rigal расположены по террасам в соответствии с неофициальной классификацией.

Вокруг вина

Через эту землю пролегали пути паломников в Сантьяго-де Компостелла, поэтому еда и гостеприимство здесь – традиционные ценности. Даже название Сlos Triguedina означает «ищу, где пообедать».

Средневековая деревушка Пюи-Левек находится на крутом берегу Ло – лакомое место для туристов. Ее гастрономическое украшение – мишленовский ресторан Le Medieval с традиционной для этих мест кухней и потрясающими десертами. Флорессас готовится составить конкуренцию Пюи-Левеку: скоро там ожидается открытие энотуристического центра. Бистро Château Chambert принимает гостей без перерывов и выходных.

Неподалеку от Clos Triguedina в виноградниках притаилась Le Caillau – бывшая винодельня, превращенная в ресторан и гостевой дом.

Административный центр Каор славится своей архитектурой, в частности, Чертовым мостом (Pont Valentré).

Хакер-винодел

На столе у Филиппа лежат разобранные приборы с датчиками, инструменты и пособие по работе с Big Data. Он занялся виноградарством десять лет назад, оставив ради этого IT-сферу. Биодинамический подход с системой логических взаимосвязей и практик показался Филиппу наиболее логичным, поэтому сегодня 65 га Château de Chambert – крупнейший биодинамический виноградник в Каоре.

Виноградник расположен на плато, где почвы в основном известняковые, но есть небольшие включения железа, которые придают интенсивности красным сортам. До филлоксеры виноградники занимали 400 га, сейчас всего 65. Филипп говорит, что до филлоксеры все виноградники Каора располагались на бедных почвах плато, а в долине Ло, на более плодородных почвах, высаживались другие сельскохозяйственные культуры.

В период восстановления лозы высаживали виноград в более плодородной долине – почти все, кроме Château de Chambert. Виноградники шато долго оставались заброшенными, а в 1956 году погибли, как и многие, от сильных заморозков. Восстановление началось только в 1974 году.

Интерпретация биодинамического подхода из уст Филиппа звучит вовсе не ортодоксально. «Мне важно знать, что лоза себя хорошо чувствует», – говорит он. Применяя биодинамический подход, он контролирует все, что подлежит контролю: регулярные анализы позволяют отслеживать микросреду и состояние почвы, которое может корректироваться посадкой различных покровных культур. 40 крошечных метеостанций мониторят микроклимат на различных участках, позволяя регулировать частоту внесения компостов либо применения химикатов.

Линейка вин у Филиппа устроена вполне по-бордоски, однако он также готовит к выпуску релизы вин с отдельных участков. Специалитет – традиционный мистель Rogomme из муста нагретого мальбека, крепленого высококачественным виноградным спиртом.

Филипп Лежён предпочитает для выдержки большие дубовые бочки

Cahors AOC

1850-57
Виноградарский кризис, связанный с появлением мучнистой росы, не повлиял на производство в Каоре, поскольку мальбек оказался устойчив к этой болезни.

1877
Эпидемия филлоксеры уничтожила практически все виноградники на 40 000 га.

1903
Из 20 000 га восстановленных виноградников 14 000 были засажены гибридными сортами. 1929 Большинство виноделов стали высаживать мальбек. В этом же году был создан синдикат виноградарей Ло.

1930
Гражданский суд Каора принял решение, что географическое название «Вина Каора» должно относиться к винам из зоны производства между Сен-Жери и Сотураком на берегах реки Ло (Lot).

1946
Каор получил статус зоны вин высшего качества из определенной зоны производства (V.D.Q.S.).

1951
Мальбек закреплен как основной сорт (не менее 70% в ассамбляже) со вспомогательными дам нуар, гаме, мозак, семильон и вальдигуэ.

1956
Морозы привели к пересадке виноградников, изменению высаженных сортов и границ винодельческой зоны.

1966
Требования к сортовому составу изменились: не менее 70% должен составлять мальбек, не более 30% – «второстепенные» сорта (жюрансон нуар, арбориу, мерло), не более 10% – «вспомогательные» сорта (сира, танна).

1971
Каор получил статус AOC.

1979
Требования к сортам снова изменились: не менее 70% мальбек, не более 20% мерло и танна, не более 10% жюрансона нуар. Последний исключен из списка разрешенных сортов начиная с винтажа 1990 года (релиза 1992).

Сегодня
Cahors AOC – это 4000 га и 350 производителей.

Химик и музыкант

После пары часов дороги на юг чувствуется приближение большого города. Фронтон чуть севернее Тулузы, и, хотя здесь есть склоны и возвышенности, они более сглаженные, и уже чувствуется легкое дыхание Средиземноморья.

Domaine Le Roc – детище семьи Риб (Ribes) в прямом смысле. Название, правда, отсылает не к фамилии, а к каменистым подпочвам, которые здесь состоят из крупных камней-бульбенов. Рыжая почва указывает на высокое содержание железа, что, как мы помним, считается благоприятным фактором для красного виноделия.

Зону аппелласьона Фронтон долгое время никто не воспринимал всерьез. Отец Жана-Люка и Фредерика, стоящих сегодня во главе хозяйства, основал его, вернувшись из Алжира. Земли Фронтона оказались (и по сей день являются) одними из самых дешевых виноградников уровня АОС. Оказалось, что в них скрыты как жемчужины, так и подвохи.

Древний сорт негретт – безусловная удача для виноградарей Фронтона. Его генетика позволяет получать кислотные вина с мягкими танинами, яркие и диковатые в сортовом исполнении и сочно-фруктовые – в ассамбляжах. Сегодня такие стили находят все больше поклонников, как и редкие сорта и регионы.

Первым из братьев приступил к работе в семейном хозяйстве Жан Люк по прозвищу «Мамонт», он же блюзовый музыкант. Благодаря своему чутью он сумел разобраться в хитросплетении различных факторов и выделить на виноградниках отдельные участки.

Негретт же потребовал вмешательства Фредерика, дипломированного биохимика. Анализ почв показал очень низкий уровень рН (то есть высокий уровень кислот), что не давало набирать винограду необходимую кислотность. И тогда братья сделали то, о чем чаще слышишь в историях про новосветских виноделов: они скорректировали терруар, завезли на виноградники тонны щелочного известняка и получили нужный результат.

Новое поколение семьи Риб уже примеряет на себя роли в семейном бизнесе. Анн, дочь Фредерика, после трех лет работы в США курирует экспорт, одновременно вникая в процессы на винограднике и винодельне. По секрету она рассказала еще об одной скрытой жемчужине: белом автохтоне Bouysselet (буиселé), который может добавить белые вина в спектр разрешенных в АОС Fronton.

Вина семьи Риб изменили представление о возможностях сорта негретт

Собиратель земель

Перенесемся на северо-восток от Фронтона, на берега реки Аверон, в городок Гутран. Следуя навигатору и дорожному указателю, перевалив очередную возвышенность, вы вдруг оказываетесь в котловине, похожей на римский амфитеатр из розового мрамора.

Ряды лоз, высаженные поперек склона, представляют собой местами полукольца, местами волнистые кривые других очертаний. Чуть выше по холму видны заброшенные террасы. Но главное здесь – потрясающий, розовый цвет почвы, который не спутать ни с чем. Эта уникальная местность позволяет реализовать свой потенциал еще одному уникальному автохтону Юго-Запада – сорту фер серваду, который здесь называют монсуа (Monsois). Как и всякому элегантному сорту, феру требуются лучшие участки.

Когда Филипп Тёлье унаследовал семейный домен, в его распоряжении был один гектар. Большинство участков Марсийяка представляли собой клочки земли, распределенные между многочисленными наследниками первых владельцев. Марсийяк практически отсутствовал на винодельческой карте Франции, и никакого смысле в трате времени и средств на бесперспективную землю никто не видел. Но у Филиппа не было сомнений в том, что фер в Марсийяке способен на большее.

Взяв несколько гектаров в аренду и добившись первого небольшого успеха в роли винодела, он стал последовательно скупать заброшенные клочки земли. Почувствовав его интерес, владельцы начали торговаться, а некоторые так просто отказывались продавать. Филипп вспоминает, что на одном цельном участке в 5 га оказалось 22 собственника. Договариваться пришлось с каждым. Средний размер приобретенных участков составил 0,2 га.

Как бы то ни было, к 1990 году в распоряжении Филиппа было уже 10 га, а на сегодняшний день – 35 га виноградников. Он производит несколько кюве: характерное розе, легкие и свежие вина с 25-летних лоз, и насыщенные красные с лоз старше 50 лет, которые способны к полуторагодовой выдержке в дубе. Вместе с сыном Жюльеном, который сегодня управляет семейным погребом, Филипп вернул свой аппелласьон в список наиболее перспективных во Франции.

Жюльен и Филипп Тёлье

Фотографии не могут передать всю атмосферность окситанских местечек. Когда оказываешься в тысячах километров от ближайшего мегаполиса, попадаешь в деревни, построенные сотни лет назад и общаешься с десятками людей, уверенно и последовательно делающих свое дело, меняющих жизнь вокруг себя, то ценности общения и простых небольших событий, стёртые мегаполисом, вдруг снова становятся очевидными. В этом, наверное, и кроется смысл современного пилигримажа и тайна Юго-Запада. 

Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №126.

  • Дмитрий Мережко

    Креативный директор SWN

    Семен Кузьмин

    Фотографии

  • 11 июня 2020

Подпишитесь на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari