Анатолий Корнеев – о поколениях, технологической революции и вине

Анатолий Корнеев – о поколениях, технологической революции и вине

Анатолий Корнеев

Сооснователь и вице-президент Simple Group

10 июля 2020

Почти философский этюд Анатолия Корнеева, который добавит ощущения значимости нашей миссии всем, кто работает в винной сфере, не говоря уже об эстетическом удовольствии для рядового читателя и потребителя.

В далеком уже 85-м, когда у нас в доме появился первый видеомагнитофон, ласково, по-домашнему «видик», мне все было невдомек, отчего мама никак не хотела учиться несложной технике его включения. Она боялась подходить к нему. В глазах ее читались приблизительные чувства солдата-эритрейца, который впервые увидел итальянский танк в Северной Африке. Пульт дистанционного управления от телевизора она освоила только к середине 90-х.

Папа оказался более продвинутым пользователем, техникой овладел быстро, но и у него есть предел. Слава богу, в свои 78 он умеет посылать «вотсапки» и смски. Однако прогуглить что-либо вряд ли сможет.

Я к 50 подобрался с опытом пользования всеми поколениями iPhon’ов, и мне кажется, что это как уметь стрелять из всех видов стрелкового оружия. Но если меня допросить с пристрастием, то будет понятно, что я принадлежу к семейству «компьютерных уродов». Мне все чаще нужен звонок другу. Запомнить с первой попытки, как передавать фотографии через air drop, я не смог. Потребовалась помощь дочери. Вероятно, как я когда-то, глядя на беспомощность мамы, остававшейся один на один с грозной техникой, она недоумевает, как так можно ничего не понимать в современном мире. А он надвигается с чудовищной скоростью. Грохочет над пропастью. 

Технологические революции сменяют одна другую не за десятилетия, за годы. Своего отставания пугаешься больше, чем своего возраста. Научная фантастика из твоего детства еще в твоей молодости стала реальностью. А сегодня идеи, абсолютно невозможные в эпоху твоего чтения «Войны миров» Герберта Уэллса или «Тысячи лье под водой» Жюль Верна, давно стали неотъемлемой частью мира. И рассуждения о сингулярности или попытки реализации бессмертия с помощью серийного производства 3D-принтеров для печати органов не вызовут у окружающих озабоченных взглядов и попытки оценить твое психическое здоровье. Сериал Black Mirror идет здесь и сейчас. Вокруг нас. И это не иммерсивный театр. Это жизнь.

Технологическое отставание, ретроградная забывчивость и колченогость пользования гаджетами у большинства родителей в сравнении с их детьми становятся глубже, чем во времена нашей молодости. Маркетологи и психологи уже активно говорят о моделях поколенческого поведения – как культурного, так и бытового. Те, кто сегодня управляют миром, и те, кто дышит им в затылок, сильно отличаются. А те, кому предстоит их сменить, больше напоминают инопланетян, чем детей и внуков людей, рожденных в СССР или КНР, или США эпохи Карибского кризиса и ввода войск в Афганистан. Поколение X, Y, Z – так нас сейчас классифицируют психологи и антропологи. И у этих поколений совершенно разные потребительские предпочтения и задачи.

Мое поколение Х, ответственное и обстоятельное, как воспитали отцы, строило капитализм на обломках СССР. Ему выпала честь ломать Берлинскую стену. Оно знало наверняка, что лучшие балет, цирк и мороженое – наши, но быстро пришло в восторг от «Баскин Роббинс» и «Цирка дю Солей». А еще оно успело увидеть самое читающее метро в мире. И это ему досталась привилегия впервые воспользоваться всеми основными гражданскими правами, записанными в Конституции, которые были недоступны нашим родителям. 

Во-первых, я о свободе передвижения. Поколению Y остается верить нам на слово, что когда-то приходилось выстраивать сложную цепочку отношений от завмага до директора театра, чтобы дотянуться до нужного человека в ОВИРе при помощи многоступенчатых обменов услугами и товарами. И только так, не быстро и не сразу можно было попасть за границу. То ли дело сейчас – открыл приложение на смартфоне, купил билет и улетел. Естественно, что у моего поколения реформ и голода сложилась парадигма отношений и задач, при которых главный мотив в жизни – обладать.

Для поколения, идущего за нами, владение холодильником-стиралкой-машиной-кухней-телевизором уже не самоцель. Их игра не про бросание кубиков с поступательным продвижением по клеточкам. Для них важна возможность перехода из одной игры в радикально другую, и не только в виртуальной реальности.

Чем дальше, тем сложнее нам, взрослым маркетологам и продавцам всевозможных товаров будет придумывать новые идеи, чтобы удерживать их внимание. Не исключаю новые профессии и вакансии. Как вам такое: «Корпорация по производству софта набирает специалистов по продвижению продуктов своей деятельности в возрасте 8, 12, 16, 18 лет»? Не слишком реалистично? Но была ли реалистичной специальность, скажем, оператора дронов еще пять лет назад?

Мне не грозит, что в один прекрасный день меня назовут «человеком старой модели». Скажут просто «старый», а это как с вином – не так обидно, а иногда даже почетно.

Многие человеческие открытия были эпохальными. И измерялись они эпохами. Они и были эпохой. Иногда на такие прорывы, которые были не вяло текущей эволюционной модернизацией привычных процессов, но гигантским скачком, той культурно-технической революцией, что приводит к генетическим открытиям, искусственному интеллекту и освоению космоса, уходили тысячелетия.

Взять хотя бы обычные очки. Их изобрели лишь к XVII веку. До этого человечество могло лишь мечтать, что его величайшие мыслители сохранят острое зрение к возрасту максимального накопления знаний, чтобы записывать их, делиться ими и читать мысли других мудрецов. Сегодня на поиск и открытие таких эпохальных катализаторов ускорения прогресса уходит всего несколько лет. 

У нас появился шанс прожить за одну земную жизнь сразу несколько жизней наших предков. И в этой непостоянной системе координат неизбежен разрыв между поколениями в отношении многих ценностей. Но есть в этой изменчивости вещи, почти не подверженные глобальным потрясениям. Ну например то, как мы едим и пьем.

Знания и опыт, которые мы передаем нашим детям, неизбежно устаревают к их совершеннолетию. Но пока существуют вещи гуманитарного и бытового плана, едва ли нам грозит разрыв во взаимопонимании. То, как наши мамы и бабушки кормят нас, гораздо прочнее формирует в нас общность, складываемую в понятие нации, чем компьютер или мультики из нашего детства. Это как с языком, речью и речевой деятельностью. Наш код не устаревает с такой скоростью, как у искусственного интеллекта. Мне не грозит, что в один прекрасный день меня назовут «человеком старой модели». Скажут просто «старый», а это как с вином – не так обидно, а иногда даже почетно. 

Человечество консервативно в главном. В выживании. Социальные привычки сохраняются тысячелетиями, быстро меняется только одно – способы, которыми убиваем друг друга. В быту у нас нет радикальных отличий. Еда и питье – незыблемые культурные догмы. Здесь невозможны революции. Возьмем такую категорию рациона питания населения планеты Земля, как вино.

Вино останется материалом и пространством для передачи культурно-бытовой генетической памяти. От отцов к детям. Оно и есть наша память. Оно часть нашей культуры.

То, что эволюционирует естественным путем, не создает поколенческого разрыва, как то, что переходит в принципиально иную плоскость, где начинается другая игра. И в этом смысле технологии производства вина не представляют особого интереса. Вино именно эволюционирует, а от того не меняется.

Селекционные дрожжи, энзимы, сульфитация, обратный осмос, вся тяжелая артиллерия и ресурсы, накопленные человечеством к исходу восьмого тысячелетия с того момента, как оно открыло уникальное свойство винограда бродить и превращаться в вино, как только нарушается природная «упаковка» ягоды, кожица, – все это великое знание разбивается о бесконечное возвращение к архаике.

Сегодня мы все чаще обращаемся к отрицанию научных подходов и призываем к фермерскому-крестьянскому, артизанально-ремесленническому подходу. Назад к истокам! И все отчетливее звучит призыв к органическому, биодинамическому и натуральному виноделию. В быту три этих разных по своему арсеналу подхода часто смешивают и путают, соединяя в общий концепт «био».

Как бы то ни было, движение за развитие виноградарства и виноделия невозможно по вертикали, только поступательно вперед. По горизонтали. С обязательной оглядкой назад в прошлое, с постоянством, граничащим с одержимостью. Наверное, этому легко найти объяснение, коль скоро речь идет о продукте, рождаемом землей. И богом. О нем вспоминаешь, стоит увидеть глаза крестьянина-виноградаря – возведенные к небу в смутном предчувствии надвигающейся катастрофы – града, дождей, урагана, заморозков, нашествия тли, угрозы возникновения плесени, засухи.

Мы безусловно консервативны в наших культурных привычках в отношении вкуса. Увлечения молодежи винами, по вкусу скорее напоминающих о квасе, сидре или пиве, проходят с годами, с взрослением. Нас подспудно воспитывают более опытные и искушенные собратья, а иногда (кому-то везет) это делают в семье – прививают вкус к этому сложному и неподдающемуся матанализу продукту. Моя дочь давно привыкла к восторгам своего отца, когда у него в бокале оказывается прекрасный образец бургундии или бароло.

Вино останется в тренде. Оно и есть тренд. Мало меняющийся. Хотя, разумеется, и вкус к нему, и отношение к нему рынка с годами, десятилетиями и столетиями развиваются. Равно как меняются представления о кухне, о способах приготовления еды. Сегодня не принято часами стоять у плиты, что было в порядке вещей всего сто лет тому назад. Времени на это нет. И вино научились делать по-другому. Его научились хранить и транспортировать. Поменялся и его вкус. 

Вкус шампанского, «золотого, как небо Аи», которое посылал с черной розой Александр Блок Незнакомке, был понятен и приятен обоим – и поэту, и объекту вожделения его лирического героя. Оно было сладким. На 99% можно утверждать, что оно в нее содержалось не менее 180 г сахара на литр. Таким в конце XIX – начале XX веков было почти все шампанское.

Сейчас шампанское, посылаемое в знак преданности и внимания, для верности было бы брютом, и сахара в нем не было вовсе или не более 12 г/л. И тем не менее при всей изменчивости вкусов категория не изменилась. Шампань! Как и не изменились контекст и отношение к продукту. И сегодня мы отправимся покорять женское сердце с бутылочкой пенного напитка. И едва ли это будет пиво. Если только речь не идет о привокзальной романтике. Но это не наша история. Хотя и вполне традиционная.

Футуризм нынче в цене, однако с вином он мало уместен. Трудно поверить, суммировав современные тренды на ЗОЖ, увлечение «био» и либерализацию общества в развитых странах по отношению к наркотикам, что поколение Z откажется от вина ради кокосовой воды со стимулирующими порошками несинтетического происхождения только потому, что в ней нет глютена с серой, что она вызывает приятное возбуждение и разрешена законом в ряде передовых стран. Начнем с того, что у такого продукта совершенно иная органолептика, то есть вкус и аромат. На этом футуризм и закончился. Винным маркетологам работать легче, чем, скажем, компьютерным, – изменений на их рынке не так много, и случаются они нечасто.

Подводя итог сказанному, можно твердо надеяться, что вино нас не подведет, как и множество других привычек, которыми мы обрастаем в семье. Вино останется материалом и пространством для передачи культурно-бытовой генетической памяти. От отцов к детям. Оно и есть наша память. Оно и есть часть нашей культуры и часть нашего отношения к ней. И дети наши, каким бы сложносочиненным не оказался их мир, последуют нашему примеру в восприятии прекрасного, поднимая бокалы за здоровье, приветствуя приходящих в наш мир и провожая уходящих. Да здравствует вино! 

Фото на обложке: Ice Tea on Unsplash.

Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №123.

  • Анатолий Корнеев

    Сооснователь и вице-президент Simple Group

  • 10 июля 2020

Подпишитесь на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari