Томас, ему всего 33, в 2021 году стал главным виноделом Viña Errázuriz. На этом посту он сменил звездного чилийского энолога Франсиско (Панчо) Баэттига, который почти четверть века проработал бок о бок с Эдуардо Чедвиком, отвечая в том числе за культовое Viña Seña. Франсиско ушел ради собственного проекта в Долине Мальеко, но передача опыта Томасу продолжалась больше трех лет.
Середина февраля, а вы собираете урожай?
Да, у нас горячая пора, начали сбор две недели назад. Сейчас здесь восемь утра, и я на нашем винограднике в Аконкагуа-Коста, в 12 км от океана. После интервью вернусь к команде сборщиков. Сбор у нас начинается обычно с шардоне и пино нуара в Косте, потом идут гренаш, мурведр, мальбек и часть мерло с внутренних территорий, затем возвращаемся в Косту собирать совиньон блан, потом назад на Максы* за пти вердо и сира, каберне, а последний всегда карменер.
Фото: © Errázuriz
Вы ведь отвечаете также за Arboleda, и получается, что в общей сложности руководите 800 га? И все собираете вручную?
Верно, 800 га, и большая часть – вручную. На самом деле даже на склонах – а у нас большинство участков лежит на склонах – можно было бы собирать виноград с помощью современных машин, но нам нравится сохранять ремесленный подход, подчеркивающий уважение к лозам. Поэтому на сборе трудятся больше 120 человек, и 122 человека принимают корзины с виноградом на винодельне.
Расскажите, кто были ваши главные наставники, кого молодые чилийские виноделы почитают за гуру.
Я получил диплом агронома и винодела с упором на sustainability в Католическом университете Сантьяго. Я всегда любил химию, и в университете на курсе виноделия она была настолько живой и вдохновляющей, что именно там и появилась моя страсть к вину. Вел курс Фелипе де Сольминьяк**, один из самых уважаемых виноделов Чили, я с ним и сейчас на связи. Он невероятный человек. Он объяснял теорию через ощущения: как и почему вино имеет тот или иной цвет, аромат и вкус.
В плане полученного в университете образования я всегда чувствовал себя очень уверенно, но, конечно, после окончания я еще не представлял себе, насколько это тяжелый труд. Настоящие виноделы – люди, которые работают в поле, в погребе, те, кто подрезает лозу, кто таскает насосы и шланги, моет бочки. Они делают колоссальную работу. И я начинал как обычный рабочий, погружаясь в процессы с головой, иногда буквально. Первые несколько лет я провел на винодельнях в Калифорнии и Новой Зеландии.
А в Старом Свете есть опыт?
Я минимум раз в год езжу в Европу: Бордо, Бургундия – по паре недель. В этом году будут Тоскана и Долина Роны. Именно поработать в Новом Свете не довелось (пока), но изучать подходы коллег и пробовать их вина на месте очень важно.
Томас Муньос. Фото: © Errázuriz
То, что вы видите в таких поездках, влияет на вашу работу? Или это больше про расширение кругозора?
Конечно, влияет. Мы не копируем, но идея в том, чтобы изучать опыт других виноделов. Это не про то, что кто-то делает «идеальное» вино, а кто-то нет. Просто у всех свой подход. Иногда они находят решения проблем, с которыми мы еще только разбираемся. А иногда – наоборот: мы сталкивались с этим раньше и уже знаем, как с этим работать.
Ну и, конечно, важно понимать культуру виноделия в целом. Вино – это невероятно многослойная индустрия, где есть и традиции, и тренды. Нужно видеть картину мира, чтобы расти и развиваться.
Как вы попали в Errázuriz? Это было мечтой, к которой вы долго шли, или случайной удачей?
Вернувшись в Чили, я устроился в третью по величине винодельческую группу страны Santa Rita. Там я работал с человеком, которого с гордостью могу назвать одним из лучших молодых виноделов Чили, – это Эмили Фолкнер. В то время она была главным виноделом Viña Carmen, и я многому у нее научился.
Однажды Эмили сказала мне, что в Errázuriz открылась возможность, и я сразу позвонил. Все сложилось. Она помогла мне с рекомендацией, и эта позиция идеально мне подошла. В Errázuriz делают потрясающее вино с фокусом на устойчивое развитие – это было именно то, что я искал.
Еще одной причиной стала перспектива поработать вместе с Франсиско Баэттигом, три года с ним – это колоссальный опыт, он, пожалуй, самый известный энолог Чили нашего времени, для меня было честью учиться у него. А через два года судьба снова свела нас с Эмили: она ушла из Viña Carmen и стала техническим директором Errázuriz. Так что теперь она снова мой босс и мы работаем вместе. Это классное путешествие.
Фото: © Errázuriz
Часто ли общаетесь с владельцем Эдуардо Чедвиком?
Он очень включен в процесс и невероятно увлечен вином. Трое из его четверых дочерей работают в компании. Это действительно семейное дело: Эдуардо – представитель пятого поколения после основателя Дона Максимиано Эррасуриса; его дочери – шестое.
Кто, на ваш взгляд, оказал наибольшее влияние на чилийское виноделие? Есть ли яркие новые имена среди энологов и виноделов?
Мне кажется, в Чили сейчас нет одного человека, который бы определял развитие индустрии, потому что страна невероятно разнообразна в плане виноделия, и это наше главное богатство. У нас очень исследовательский дух. По всей стране и особенно здесь, в Errázuriz, мы постоянно пробуем что-то новое: работаем с разными сортами, осваиваем новые терруары.
Если говорить о вине высокого класса, то тут, конечно, есть несколько ключевых фигур. Одним из самых значимых моментов в истории чилийского вина были «Берлинские дегустации»***, которые организовал Эдуардо Чедвик. Тогда чилийские вина получили высочайшие оценки и признание на мировом уровне, и с тех пор интерес к ним только растет. Эта тенденция просто потрясающая. Так что Эдуардо, безусловно, один из самых влиятельных людей в чилийском виноделии.
Эдуардо Чедвик. Фото: © Errázuriz
* Отдельные блоки виноградников Errázuriz в классической зоне Аконкагуа называются Максами (по имени основателя компании), начиная с Max I, окружающего саму винодельню. Аконкагуа-Коста – зона на берегу Тихого океана, открытая Errázuriz не так давно: отсюда происходят самые рейтинговые шардоне и пино нуары хозяйства.
** Сооснователь французско-чилийского проекта Viña Aquitania, основатель чилийской Академии агрономических наук, обладатель множества наград, «Легенда Чили» по версии Тима Аткина, консультант множества виноделен и т. д.
*** Серия дегустаций в мировых столицах по модели «Парижского суда» Стивена Спурье. Первая прошла в Берлине в 2004-м. Эти дегустации показывали, как топовые вина Чили сопоставимы с гран крю Бордо, культовыми калифорнийскими кэбами и т. д.
Давайте вернемся к урожаю. Каким был сезон для Errázuriz? Станет ли винтаж-2025 выдающимся?
Пока все идет прекрасно, год выглядит многообещающим. У нас было больше дождей, чем обычно, виноградники в отличном состоянии – можно сказать, «счастливые». Теплый январь – это хороший знак для баланса ягод. А сейчас вот пасмурно и туманно, что идеально для сбора. Скорее всего, завершим его на пару недель позже обычного, и это очень хорошо.
А сколько обычно длится сбор урожая?
Долго. Вероятно, у нас он один из самых продолжительных в мире – около четырех месяцев! Мы ведь имеем дело с большим количеством сортов. Если сравнить с тем местом, где я работал в Новой Зеландии, там урожай занимал 3-5 недель (и это в очень большом хозяйстве!). В тех же Бургундии или Бордо это три недели – месяц. А мы начинаем уже в конце января, продолжаем весь февраль, март, апрель и заканчиваем в конце мая.
Получается, что и на винодельне работа в самом разгаре. Вы ферментируете много вин на диких дрожжах, верно? Вы лично верите в дикие дрожжи, что они сильно отличаются от коммерческих?
Определенно отличаются. Скорее даже полностью отличаются. Даже если вы используете «собственные» терруарные, но выделенные и «закрепленные» в лаборатории дрожжи, то начинаете сразу с большой популяции, а это уже существенное отличие. Дикие дрожжи набирают численность медленно, это дает время прочим микроорганизмам, от других дрожжей до бактерий, для роста и влияния на вино.
Дикой, непредсказуемой ферментацией, конечно, трудно управлять, но в итоге получается более сложное вино. Хорошее или плохое, лучше или хуже – это мнения, но разница очевидна. По-дикому мы делаем пино нуар, частично шардоне, совиньон блан и некоторые другие красные сорта из внутренних зон.
Фото: © Errázuriz
Делаете pied de cuve?
Не для диких дрожжей. Его мы используем для коммерческих. Для диких основной протокол – обеспечение хорошего питания, подходящей температуры и низкого уровня серы для нужных нам дрожжей. Конечно, всегда есть риск, поэтому необходимы постоянные пробы. Иногда бактерии могут перевесить, и дрожжам будет сложнее развиваться. Впрочем, так бывает нечасто – благодаря нам, видимо. Мы всегда на чеку.
Вы используете ферментацию с целыми гроздьями в ваших кюве? Когда эта практика была внедрена, нравится ли вам?
Whole cluster – всего лишь один из инструментов в арсенале любого современного винодела. Когда мы запустили у себя эту практику, мы делали эксперименты в том числе с 100% целых гроздей, но убедились в том, что это как бы «унифицирует» вина, стирает различия между терруарами и даже сортами.
Когда мы говорим о ферментации целыми гроздьями, это на самом деле подразумевает углеродную мацерацию, потому что ягоды ведь остаются целыми, так что ферментация в любом случае начинается внутри них. При чрезмерном использовании она стандартизирует вина. Если вы возьмете любой сорт или даже разные сорта из разных мест, при откровенной карбонике вы получите очень похожие вина. Я не думаю, что это плохо, это просто не то, чем мы занимаемся. Мы лишь очень дозированно используем whole cluster в некоторых блоках. Это добавляет вариативности, как и дикие дрожжи, для создания более интересных ассамбляжей в итоге.
Ваши шардоне, особенно Las Pizarras, сейчас очень высоко котируются. Сложно избежать отсылок к бургундскому стилю. В самой Бургундии за последние 10-20 лет стиль белых несколько изменился, появилось много вин, по отношению к которым используют такие эпитеты, как «электрическое» шардоне, «натянутое как струна» и т. п. Часто это связывают с сокращением количества батонажей, например. У вас какие подходы?
Подход такой же, как в случае с whole cluster: техника зависит от выражения винограда и от того, чего вы хотите. Шардоне Las Pizarras – это наше «гран крю», но также есть шардоне из линейки Aconcagua Costa, а есть Max. Все они происходят с одного и того же виноградника, где я сейчас и нахожусь. Основная концепция терруара здесь – это интенсивный туман по утрам, который снижает солнечную радиацию. Когда солнце слабее воздействует на кожицу винограда, выделяется меньше ароматов, но сохраняется больше кислотности. Вы получаете очень напряженную и яркую свежесть, минеральное выражение во рту и очень сдержанное, строгое выражение в носу. Деликатные цитрусовые нотки, белые цветы, миндаль – не тропический, а более строгий фрукт.
Что происходит при интенсивном батонаже? Если вы слишком усердствуете, перемешивая осадок, то получите большую выразительность во вкусе в ущерб ароматике, где будет больше пороховых оттенков и меньше характера, что опять-таки не хорошо и не плохо, а просто по-другому.
По нашему мнению, наш терруар и так уже дает вино довольно строгое. Так что, перестаравшись с осадком, вы еще больше уменьшите и без того сдержанное и строгое выражение. Мы этого не хотим. Мы держим шардоне в контакте с осадком, но без чрезмерного перемешивания. Вероятно, большинство из того, что делают в Бургундии, обусловлено теми же причинами.
Какие бочки вы используете?
В основном Pure T от бондарни Taransaud, в Бургундии для белых вин в чести эта модель. Профиль дуба очень тонкий, он придает очень сдержанное и элегантное выражение вину – не слишком сладкое или интенсивное.
Фото: © Errázuriz
А если не дуб?
Для ферментации у нас есть как сталь, так и конические дубовые бочки, шесть лет назад мы купили амфоры, есть и бетонные яйца, а в этом году у меня эксперимент со стеклянными сферами Wineglobe – мне кажется, это фантастика. Амфоры использую для некоторых вин Arboleda и прибрежных пино нуаров.
У Errázuriz ярко выражен терруарный подход, который для Чили был в новинку. Расскажите, как он сложился.
Когда Дон Максимиано основал винодельню в 1870 году, он хотел делать лучшее вино с лучшей земли. Это было смелое заявление для того времени, он говорил о терруаре. С этой точки зрения Аконкагуа – настоящий заповедник. Это очень особенная долина. Если идти немного на север, попадешь в пустыню. Если немного на юг – та же история. Но Аконкагуа – свежая и зеленая, с огромным влиянием реки, это оазис в сухом регионе.
Первоначальный виноградник, посаженный в то время, находился ближе к Андам и со временем разрастался. Около 1900 года он стал крупнейшим виноградником, принадлежащим одному человеку, – не только в Чили, а во всем в мире! Его площадь превышала 3000 га. Это было невероятно.
Но со временем пошел отбор терруаров, компания стала продавать виноградники, не дававшие топового качества, оставляя себе только проверенные временем уголки долины. А потом появилось и понимание того, какие сорта лучше подходят для каждого из этих особенных участков. Сегодня у нас 18 сортов, подобранных к тем или иным участкам. Я не знаю ни одного другого производителя в Чили, который работал бы с таким количеством сортов.
Фото: © Errázuriz
Можете назвать пять участков, которые вам нравятся больше всего?
В Чили нет таких красивых древних наименований крю, как в Бургундии. Наш самый исторический блок называется Max I (в честь Дона Максимиано). Далее идут Максы вплоть до VIII, и отдельно – Aconcagua Costa.
Max I находится во внутренней долине, где влияние бриза с океана смягчено. Он идеален для карменера. Ближе к реке Аконкагуа под Max V на 100% аллювиальная порода, округлая галька с глубоким профилем почвы. Это рай для каберне для Don Maximiano Founder’s Reserve и сира для La Cumbre. У Max II похожий почвенный профиль с Max I, но солнце и океанский бриз имеют другой эффект, а у кабсова и пти вердо отсюда более строгий характер. Max VIII расположен в самой прохладной части теплой долины. Там много сортов: карменер, гренаш, мурведр, каберне фран, шираз, мальбек, каберне совиньон.
Аконкагуа-Коста рядом с океаном дает невероятные шардоне, пино нуар и сира: очень свежие, вы буквально чувствуете океанский бриз в винах.
Max I. Фото: © Errázuriz
Аконкагуа-Коста была освоена в первую очередь Errázuriz. Много ли других хозяйств пришло в эту зону сейчас?
Не уверен, что это прямо бум, но некоторые хозяйства действительно заложили виноградники здесь. Например, Montes – крупная винодельня, которая тут обосновалась. Определенно, многие интересуются, не продаем ли мы виноград из Косты.
У вас в портфолио семь пино нуаров: Las Pizarras, Max, Aconcagua Costa, Aconcagua Cuvée плюс несколько в Arboleda. И основная причина, по которой они отличаются, это разные терруары, верно?
Да, абсолютно.
При этом у Errázuriz более ста лет был фокус на ассамбляжах в стиле Бордо. Можно ли сказать, что в 2010-х произошел сдвиг акцента на более бургундский стиль и в целом моносепажные вина?
Мы не копируем подходы других регионов. Желание инноваций, думаю, является ключом к пониманию наследия Errázuriz. Если вы посмотрите на карту старинных виноделен Чили, то увидите, что все они располагались южнее Сантьяго. Дон Максимиано был одним из первых, а может быть, и первым, кто пошел на север.
Фото: © Errázuriz
В наше время, в 2006 году, Errázuriz был заложен виноградник Аконкагуа-Коста – первый в прибрежной зоне. Мы были пионерами в Косте и настояли на том, чтобы правительство признало ее аппелласьоном. Errázuriz также первыми привезли в Чили сира. Его посадили в 1993 году на нашем первом винограднике на холме, что также подтолкнуло к освоению капельного орошения. На тот момент мы использовали затопительное орошение, что очень расходно по воде и не слишком полезно для лоз. То есть мы привезли новый сорт, не зная, как он будет работать здесь, высадили его на неисследованном терруаре и применили к нему новый концепт орошения. И все сработало.
Это важно для ответа на вопрос. Мы не переходили от «Бордо» к «Бургундии». Мы изучали новое. Мы начинали с каберне совиньона, но теперь у нас также есть темпранильо, санджовезе (еще молодые, не выпущены. – Прим. ред.) и так далее. Так что это не только Бургундия или Бордо. Мы всегда пробуем что-то новое, чтобы увидеть, как оно работает. Таков дух Errázuriz: изменять и исследовать.
В Чили ведь не было филлоксеры, ваши виноградники привиты?
Да, филлоксеры нет: работа правительства по карантину оказалась успешной, по крайней мере на данный момент. Но концепция подвоев – в наши дни она не только против филлоксеры. Правильно подобранные подвои, например, позволяют адаптировать растение к более соленым почвам или сухому климату. В Чили чаще виноградники привиты – не только для предотвращения филлоксеры, но и, допустим, из-за нематод, которые здесь большая проблема. В Errázuriz у нас есть и привитые, и непривитые виноградники. Например, пино нуар Las Pizarras непривитый.
Каковы основные вызовы для виноградарства в Аконкагуа?
Чили – своего рода географический «остров», отгороженный от мира 1) Тихим океаном; 2) охлаждающей системой Анд, дающей нам пресную воду; 3) пустыней Атакама – самой сухой в мире. Эти чудеса природы снабжают нас ресурсами и защищают от внешних угроз.
Фото: © Errázuriz
Но также у нас нет больших проблем с климатом в настоящее время. Да, температура немного повышается. Но наши волны жары не сравнимы с тем, что у ребят в Калифорнии. Я приезжал туда полгода назад с техническим визитом, там было +49 °C, и никто не ужасался. У нас +32 °C – экстремальная температура, чрезвычайная ситуация. Лето у нас обычно сухое, значит, проще контролировать грибковые заболевания. Кроме того, здесь, в Долине Аконкагуа, легко достать воду. Например, в Сантьяго, всего в 90 км к югу, нужно бурить скважину глубиной около 250 метров, а здесь водные ресурсы залегают на 8 метрах. При этом, предвидя климатические изменения, мы работаем на опережение, устанавливая нашу капельную систему орошения с датчиками влажности почвы на разных глубинах.
У нас нет града и весенних заморозков, как в Европе. Возможно, в некоторых горных районах, но определенно не в Аконкагуа. Зимой снег не выпадает, обычная температура – около +2 °C.
У нас считается, что 2016 год был «очень дождливым». Но на самом деле это значит, что в середине сезона был один эпизод дождя. В Бордо такое происходит несколько раз в неделю и может длиться месяц.
Фото: © Errázuriz
В плане сельского хозяйства Чили – практически рай. Мы второй по величине производитель авокадо в мире после Мексики. Мы одни из основных производителей фундука, миндаля, вишни, яблок. Это невероятно.
Какие новости у Seña – отдельного проекта Эдуарда Чедвика? Как мы знаем, ваш предшественник в Errázuriz Франсиско Баэттиг представлял его более 20 лет.
Сейчас главным виноделом Seña является Эмили Фолкнер, так что этот проект я не представляю, но участвую и там в производственном процессе определенным образом. По концепции там все по-прежнему. Во главе угла биодинамика, виноградник Seña находится в центре прибрежного хребта, на краю более теплой долины, но с прохладным выражением. Вы можете заметить более фиолетовый цвет, больше интенсивности в ароматах Seña: это совершенно другой профиль вин.
Основной целью там является добиться элегантного и утонченного выражения этой интенсивности с высоким потенциалом к выдержке, но при этом без необходимости слишком долгой выдержки вина.
Ваш любимый винтаж Seña?
2021-й! Ему понадобится время, но я думаю, что 2021 год – лучший винтаж в Чили. Также 2018-й очень хорош, но 2021-й – лучший. Он все еще очень молод, так что я бы купил его и оставил на 8-10 лет.
Какие самые старые урожаи топовых вин Errázuriz вы пробовали?
У нас есть каждый винтаж Don Maximiano с 1983 года. Это флагманское вино Errázuriz, и это действительно важно. Я пробовал 1983 год, и он прекрасен: вино все еще абсолютно свежее, даже спустя 40 лет. Оно содержит 12,5% алкоголя и состоит на 100% из каберне совиньона – старинный стиль Чили.
Самое интересное для меня – это то, что, пробуя эти старые вина, от 1983 года до тех, которые разлиты пару месяцев назад, можно действительно увидеть и почувствовать, как мы учились. Видеть историю через вкус. Я думаю, что это и есть уникальность Errázuriz. Don Maximiano – это знаковое вино с самой длинной историей в Чили. Это своего рода основатель категории fine wines для Чили. Нет другого высококлассного вина, способного продемонстрировать такие давние винтажи, как Don Maximiano. Я считаю эту концепцию фантастической.
Фото: © Errázuriz
В Европе и США большую обеспокоенность в отрасли вызывает падение потребления вина, особенно среди молодежи. А в Чили как дела с этим?
Мм... Боюсь, у нас такая же тенденция. Мне кажется, молодых людей смущает сложность культуры и технологий вина: «Вино мне нравится, но я в нем ничего не понимаю, поэтому мне проще купить пиво». Вообще-то у пива тоже множество сортов, категорий по происхождению, оно очень разнообразно, но никто этим не заморачивается. А в вине мы сразу говорим про количество батонажей и проценты глины в почве.
Есть много «сложных» продуктов, кроме вина, – взять те же шоколад или кофе, но ими все просто наслаждаются. Я, как молодой винодел, вижу одной из своих задач вернуть молодежь к вину. Но не будем делать его простым и банальным, нам надо придумать что-то другое!
Тем временем в Чили происходит бум микровиноделен: гаражных, бутиковых, ремесленных, которыми руководят молодые люди. Как вы, представляя очень классическое и довольно крупное хозяйство, взаимодействуете со всеми этими хайповыми ребятами? Ощущаете их как конкуренцию?
Большое, пестрое, энергичное винодельческое сообщество – одна из вещей, которые я обожаю в Чили: нас много, и мы используем это как наше общее преимущество, чтобы учиться вместе. В нашем дружеском кругу виноделов мы все общаемся очень открыто, всем делимся, ничего не скрываем. Тот же Педро Парра консультирует множество виноделен. Дерек Моссман из проекта Garage Wine – фантастический, он как открытая книга, с удовольствием вам расскажет все, что бы вы ни спросили. И мы такие же. Есть винодельни – новички в индустрии изысканных вин, и они часто спрашивают, как мы делаем то или иное. Например, мы переукупориваем старые винтажи Don Maximiano, лежащие у нас в коллекции, и протокол переукупорки многих интересует, поэтому я обычно на нее приглашаю коллег.
Если бы вы открыли свою винодельню, какой терруар бы выбрали, кроме Аконкагуа?
Я думаю, что Аконкагуа – это рай, не только потому, что я здесь работаю. Наша долина предлагает огромное разнообразие. Есть прекрасные шардоне из Лимари, замечательные пино нуары из Сан-Антонио, Лейды или Касабланки, отличные сенсо, паисы, кариньяны из Мауле или Био-Био. Вы также можете создать фантастический современный каберне совиньон в классической Долине Майпо. Но здесь, в Аконкагуа, у нас одна долина, где вы найдете фантастические терруары для десятков различных сортов. И я считаю, что это честь и большая возможность работать с таким разнообразием в одном месте, будучи молодым виноделом.
Фото: © Errázuriz
Но если нужно выбрать что-то одно вне Аконкагуа, то я бы хотел попробовать поработать с кариньяном в Мауле. Верю, что Чили будет признана за качество и разнообразие, которые мы показываем. Мы определенно станем одним из главных игроков в мире изысканных вин в следующем десятилетии. За последние 20 лет мы значительно улучшились, и я надеюсь, что мы продолжим сохранять эту тенденцию.
А вам лично по вкусу разные трендовые стили Чили, тот же пипеньо* из паиса?
Я, конечно, пробовал множество паисов, как в стиле пипеньо, так и обычных: есть отличные, но есть и не очень хорошие. Это крайне сложный сорт, у него, как правило, своеобразный аромат. Выразить изящество паиса довольно нелегко. На самом деле у многих сортов в Чили вековая история: у тех же сенсо и кариньяна, которые сейчас набирают популярность. В Errázuriz мы с ними не работаем, но по всей Чили есть прекрасные старые непривитые виноградники, пипы старше самой страны, винодельни или даже семьи, которые производят великие вина старого стиля из этих сложных сортов… Я думаю, это чудо Чили.
Верю, что Чили будет признана за качество и разнообразие, которые мы показываем. Мы определенно станем одним из главных игроков в мире изысканных вин в следующем десятилетии. За последние 20 лет мы значительно улучшились, и я надеюсь, что мы продолжим сохранять эту тенденцию
* Пипеньо – особый стиль молодого вина Южной Америки, стиль предков – первых переселенцев, которому уже полтысячи лет. Краеугольным камнем здесь является пипа – большой чан из чилийского бука раули. Его древесина очень пористая, пропускает больше кислорода, чем дуб. Для пипеньо используют несколько сортов винограда, основной – паис, он же листан прието, привезенный первыми монахами-скитальцами в Южную Америку. Лозы паиса могут быть и 200-, и 300-летние: монструозные кусты, к которым подступиться можно только со стремянкой. Пипеньо – всегда молодые, рустичные вина с короткой мацерацией, быстрой ферментацией и недолгой выдержкой в пипе.
Дегустируем Errázuriz
Errázuriz Don Maximiano Founder’s Reserve
Исторический венец творения хозяйства, собравший все акколады рейтингов. Ассамбляж каберне совиньона, мальбека, карменера с несколькими процентами пти вердо и каберне франа.
Errázuriz La Cumbre Syrah
Культовое 100%-ное сира со впервые высаженных в Чили в 1993 году отдельных виноградников этого сорта.
Errázuriz KAI Carménère
KAI – предельное выражение непокорного характера фирменного сорта чилийского виноделия в воплощении «Эррасурис». Все же это не 100%-ный карменер: лоск благородства ему придан небольшой добавкой сира и мальбека.
Errázuriz Las Pizarras Pinot Noir
Свой эксклюзивный проект с пино нуаром хозяйство развивало в коллаборации с Луи-Мишелем Лиже-Белэром, владельцем Domaine du Comte Liger-Belair из бургундской коммуны Вон-Романе. Впервые созданный в 2014 году пино нуар Las Pizarras заслужил славу одного из лучших пино Южной Америки.
Errázuriz Las Pizarras Chardonnay
По оценкам ведущих критиков, шардоне Las Pizarras с обостренным чувством собственного достоинства даже обгоняет пино и Founder’s Reserve: у него есть по 98 баллов и по Паркеру, и по Саклингу.
Слева направо: Errázuriz Don Maximiano Founder’s Reserve; Errázuriz La Cumbre Syrah; Errázuriz KAI Carménère; Errázuriz Las Pizarras Pinot Noir; Errázuriz Las Pizarras Chardonnay
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №174.
Фото на обложке: © Errázuriz.